Чтение онлайн

— Кому еще доверять, если не такому человеку? — усмехнулся сержант Уиллис. — У самого отъявленного негодяя бывают свои принципы, которым он следует. Судя по всему, этот Катани не считает шантаж, сбыт и изготовление наркотиков чем-то неправильным. А вот терроризм и человеческие жертвоприношения — считает.

Сержанта Уиллиса этот экзамен интересует совсем мало. Его совсем не волнует, какую отметку он получит. Он просто отвечает на вопрос, и дела ему нет ни до тона ректора, ни до его строго взгляда. Мы знакомы довольно давно, хотя я не назову наше знакомство приятным: однажды сержант мне сильно помешал и, благодаря ему, я пережил тогда несколько не слишком приятных минут. Впрочем, я не держу на него зла — тот случай послужил мне хорошим уроком. Сержант Уиллис чем-то похож на своего капитана. Не внешне, конечно — будучи полукровкой, сержант, судя по всему, выбрал путь эльфов и с каждым годом в его облике этот выбор проступает все явственнее, а капитан — чистокровный человек, в чьем роду эльфы, если и были, то так давно, что в его жилах и капли эльфийской крови не найдется. Капитан и сержант похожи своей сутью, как схожи два разных кувшина, слепленные из одного куска глины. В этих кувшинах налито одно и то же вино, хотя сами кувшины друг на друга совсем не походят. Есть что-то общее у этих двух в головах. Впрочем, все стражи немного похожи друг на друга, и, в первую очередь — внутренним цинизмом, который больше ни у кого и не встретишь. Они так долго противостоят убийцам, ворам и бандитам всех мастей и сортов, что давно привыкли к ним. Парадокс в том, что преступников понимают лучше всего те, кто должен с ними бороться — когда всю жизнь ковыряешься в грязи, начинаешь различать ее оттенки. Потому и нормальным считают, что убийца и наркоторговец может оказать помощь в борьбе с террористами. Интересно, верят ли вообще стражи в то, что существуют законопослушные люди, или для них они стали лишь символом, абстракцией, которую не встретишь в реальном мире? Лично я бы не удивился.

— Совершенно верно, — кивнул капитан, и лейтенант повторил его кивок.

Тут я был с ними вполне согласен. Не зря, не зря я пришел сюда: этот самый Катани вызвал интерес и известное любопытство.

— Я такому человеку доверять не стала бы, — сказала ректор ИБМ.

Ей не дашь и двадцати пяти лет. Каштановые мягкие волосы, озорные темные глаза, ямочки на щеках, голос — что журчащий ручеек. Невысокого роста, фигуристая, ее чувству вкуса в одежде позавидует и жрица Гламуры. То, что она едва ли не сильнейший маг, не чувствуется совершенно, об этом вообще забываешь, когда смотришь на нее. В такую женщину влюбиться совсем не грех, да только тому, кто ее полюбит, ничего хорошего не светит. Лина-Тайфун не любит мужчин. Нет, вы меня не так поняли, не в этом смысле. Просто не любит. Впрочем, Лине это можно легко простить, если вспомнить, сколько она сделала для девушек с магическим даром. Саора ее чуть ли не боготворит, а чем моя сестра всегда отличалась, так это критическим мышлением. Да и не одна Саора о ней такого мнения, выпускницы ИБМ все без исключения с большой теплотой о ней отзываются. А еще есть мнение, что в делах административных у Лины хватка просто железная, она умеет добиваться поставленной цели, и когда говорят, что боги хотят того же, чего хочет женщина, мне всегда представляется Паулина Рагна, Лина-Тайфун, Лина-Тай, ректор Института благородных магичек.

И, конечно, ректор МКИ тут же изменил свое мнение о Катани на диаметрально противоположное, хотя, кажется, был только что вполне согласен с тем, что озвучила его коллега. Вот уж к кому не надо искать ключей, так это к этим двоим.

— Другого источника информации у нас там нет, так что мы будем использовать этот, — сказал Полуэкт Малиновый. — Продолжайте, капитан. Как я понимаю, вы должны были разработать план дальнейших действий по нормализацию ситуации?

Тон ректора подразумевал, что это он сам дал поручение капитану разработать такой план. Капитан, к его чести, этот тон начисто проигнорировал.

— Разумеется, у нас есть план, — сказал он. — Но, сначала нужно определиться с нашими задачами. Первой и самой важной задачей я считаю предотвращение проведения кровавого жертвоприношения. Второй задачей я полагаю освобождение заложников и защиту их жизней. Третьей задачей я считаю арест, либо ликвидацию террористов. Лучше арест, но приоритета сохранения жизни преступников я перед своими людьми ставить не стану.

— Вы намерены вступить с террористами в переговоры? — поинтересовался лорд Ралла.

— Да, это возможно, но только в качестве отвлекающего маневра, — ответил капитан. — Теперь вернемся к нашему плану. Я нахожу целесообразным сформировать три группы захвата. Одна из них будет штурмовать клинику снаружи, две другие должны скрытно проникнуть внутрь до начала штурма, обеспечить защиту заложников и предотвратить жертвоприношение. Господа маги, насколько я могу надеяться на вас?

— В каком смысле? — спросил профессор Штейн.

Невысокого роста, горбатый, косоглазый, с крупным носом, жидкими редкими волосами и широкими надбровными дугами, профессор Штейн мало походит на человека. Впрочем, внешний вид профессора какого-то особого неприятия не вызывает. Его многие ненавидят, но уж точно не за выдвинутую вперед челюсть. Самому профессору отношение окружающих известно прекрасно, но он к этому философски равнодушен. Впрочем, профессор умеет очаровывать, причем к магии это его умение не имеет никакого отношения. Трудно встретить человека более умного, образованного и прогрессивного, чем профессор. Заговорить он может кого угодно, а уж рассказывать о науке вряд ли кто-то умеет лучше. Штейн живет ради человечества, ради его светлого завтра, вот только отдельных людей он ни во что не ставит.

— В том смысле, могу ли я рассчитывать, что вы примете непосредственное участие в операции?

— По-вашему, зачем мы здесь? — спросил лорд Ралла. — Мы готовы оказать вам любую помощь. Если нужно, то и в штурме мы можем принять участие, почему бы нет?

Лорд Эдельвейс Ралла — птенец Арники, старшей жрицы Луни. С вампирами он более эльф, чем вампир, с эльфами — более вампир, чем эльф. Назвать лорда Ралла эмоциональным — все равно, что назвать жреца Недоперепила трезвенником. Среди этих четверых он самый старый, хотя и не самый сильный, в их развеселой компании он отвечает за здравый смысл. Если кто из них и может сказать «мы» — так это он. Остальные с ним спорить не будут. Ключ к нему подобрать сложнее, но, думаю, если удастся вызвать у этой древней статуи сильную эмоцию…

— В таком случае, от вас нам нужно, чтобы вы, в первую очередь, блокировали действие магических артефактов. У нас есть сведения, что такие артефакты у террористов имеются. Я понимаю, что это нелегко, но ведь это возможно?

— Разумеется, — ответил Штейн. — Теоретически. На практике, конечно, все не так просто. Во-первых, потребуется довольно значительный расход силы, так что один я не справлюсь, нужен будет помощник. Во-вторых, тут надо будет действовать очень аккуратно, чтобы не освободить их демона… Конечно и подготовка потребуется, как без этого? Но, думаю, я бы смог это провернуть. Не дам гарантии, что смогу обезвредить все их артефакты, но попытаюсь, во всяком случае.

И к этому человеку ключ лежит на самом виду. Из этой четырех магов, он, пожалуй, самый умный и осторожный, но и у него есть слабое место. Штейн помешан на науке. Поманите его тайной, поставьте перед ним трудную задачу с перспективой практического использования — и он будет ваш, несмотря на всю его осторожность. Что, кстати говоря, капитан только что и продемонстрировал.

— Там куча артефактного медицинского оборудования, — резко повернулся к профессору доктор Ицк. — Регенераторы, МРТ [112] , артефакты жизнеобеспечения.

— Ничего страшного с вашим МРТ не случится, — сказал профессор, — заклинание-блокиратор лишь заблокирует работу артефактов на время, но не разрушит их. Потом я его сниму, и все снова заработает.

— Если действие артефактов жизнеобеспечения заблокировать, то люди, которым они поддерживают жизнь, умрут, — сказал доктор.

— Сколько у вас людей сейчас находятся под действием этих артефактов? — спросил профессор Штейн сухо.

— Шесть человек, из них один ребенок. Новорожденная девочка, недоношенная, позавчера родилась…

— А сколько там сейчас, в клинике, вообще людей? — спросил Штейн. — Я имею в виду и пациентов, и персонал.

— Думаю, около ста человек, — помедлив, ответил доктор. — Точнее сказать не могу, всегда есть какое движение, кого-то привозят, кого-то…

— Я полагаю, арифметика тут простая, — сказал профессор Штейн и чуть улыбнулся. — Сто и шесть. Выбирайте, кого будем спасать.

От этой улыбки профессора даже у меня мороз по коже пошел. Все посмотрели в сторону доктора, будто это ему сейчас предстояло решать, кому жить, а кому умереть.

— Будь проклят такой выбор, — пробормотал доктор Ицк и отвернулся.

— Разумеется, я постараюсь подобрать блокировщик так, чтобы медицинские артефакты не пострадали, но, повторяю, гарантировать что-то в подобной ситуации я не могу. Задача и без того непростая, теперь еще и этот фактор. Риск есть всегда, что поделаешь… Но если вы считаете его чрезмерным, я могу и не делать этого. Решайте.

— Боюсь, что у нас нет другого выбора, кроме как рискнуть, — сказал капитан ровным тоном. — Ответственность за это решение я беру на себя. Что вам потребуется для блокировки, профессор?