Чтение онлайн

Лук кажется таким тяжелым, таким тугим… Стрела совсем не хочет вылезать из колчана, цепляется за что-то. Руки немножко подрагивают. Только не надо резких движений. Вдохнуть, выдохнуть. Наложить стрелу на тетиву. Указательный и средний пальцы чуть согнуты, и между ними крепко зажат кончик стрелы. Так… Левую ногу вперед, левый глаз прикрыть. Увидеть цель. Ага, увидел. Вдохнуть. Это у меня вообще прекрасно получилось, тут я профессионал… Левая рука вперед, поднимается вверх, опора в локте, правая оттягивает тетиву к уху. Локоть выше. На счет три. Раз! Выдохнуть, плавно вдохнуть. Два! Выдох… Сердце… тук… Три! Стрела срывается в полет, и я знаю, что в этот раз она попадет куда надо. Тук… Спасибо мама!

Конечно, я попал. Стрела вонзилась демону аккуратно в левый глаз, и исчезла, будто и не было ее вовсе, да и на самого демона мой выстрел не произвел ровным счетом никакого впечатления. Жаль, видела бы мама этот выстрел, она бы мной гордилась. Однако демону и без моей стрелы сейчас приходилось несладко: он пятился назад, отступая перед мечом Сони, которым она так ловко пластала воздух, что я даже не успевал увидеть лезвия. Впрочем, отступление было тактическим: он вдруг подался всем телом вперед и удалил своей лапой, целя химере в голову. Та подпрыгнула, избежав атаки, ударила по лапе сверху, приземлилась, отрастила (я не шучу!) гибкий хвост, похожий на хвост ящерицы, оперлась на него, как на сжатую пружину и прыгнула вперед демону на грудь. Обхватив его бока ногами-лапами с длинными цепкими пальцами, перехватила меч обеими руками и ударила сверху вниз. Стальной клинок вошел ему в шею, и я услышал, как выругался, помянув Ариду, Бригир. Демон зашипел, засвистел и стал сдуваться, будто пробитый каучуковый мяч. Соня выдернула меч из раны и тут же снова вонзила его, а потом еще и еще… Демон рухнул на колени и вцепился руками в плечи Истребителя, стараясь отбросить ее от себя, но она так крепко держалась своими ногами-лапами, что оторвать ее у него совершенно не получалось.

Тут яркое свечение позади заставило меня обернуться, и я увидел, как Селена отшатнулась от магички, по телу которой заиграли серебристые всполохи молний. Глаза ее были широко открыты, она смотрела в сторону разбитого окна, но видела явно что-то свое, а ее щеки были мокрыми от слез. От дурного предчувствия сердце заколотилось часто-часто и спина покрылась холодным потом: магичка отчего-то напомнила мне бочку, набитую алхимическим порошком, на которую кто-то сверху поставил горящую свечу. Я вдруг понял, что Лина-Тайфун сейчас взорвется и, возможно, это будет пострашнее демона, которого сейчас приканчивала Соня. Наверняка страшнее. Понял, и, не стану скрывать, растерялся.

Но как следует растеряться я толком не успел: в комнату ворвался Полуэкт Малиновый, собственной персоной. Он окинул операционную быстрым взглядом, и ругаясь, как оборотень во время гона, бросился к магичке.

— А ну прекрати немедленно! — заорал он на нее и впечатал ей пощечину.

Мне пришло в голову, что если он так с ней всегда обращался, то вовсе не удивительно, что их свадьба не состоялась. Впрочем, пощечина не подействовала совершенно никак, тогда ректор схватил Лину за плечи и рывком прижал к себе. Вокруг них возникла молочная сфера, которая полностью скрыла магов от посторонних глаз.

— Сфера Аурана, надо же, — сказала Соня, спрыгивая с тела демона, быстро превращающегося в серую пыль. — Такое не часто увидишь…

Будто это не она сейчас только что демона завалила. Вот уж это точно не каждый день увидишь. И слава богам, что не каждый день.

— Кто это был? — спросила Селена, обеспокоенно смотря на Бригира, который хоть и очнулся, выглядел несколько пришибленным.

— Демон. Пустотник. В ранге повелителя. Повелитель Пустоты. Первый раз такого сильного вижу. Страшно представить, что он натворил бы, если бы они ему жертвы успели принести.

— Что у вас тут происходит? — раздался от дверей голос Свиклая. — Все живы-целы?

Я бегло осмотрелся.

— Демон ликвидирован, заложники не пострадали, — ответил я ему. — Вот только маги, сэр. Честно сказать, я не знаю, что с ними. Они в сфере Аурана, сэр. Это такое защитное заклинание, если не ошибаюсь. Непроницаемое. Что касается террористов, то все они обезврежены. Можно упаковывать.

Ну да, четыре тела на полу и еще двое околдованы Линой и не могут даже двинуться с места. Лично я считаю, что мы тут очень даже хорошо все сделали.

Свиклай покосился на сферу и хмыкнул. Сам он выглядел не слишком хорошо: рукав на левом плече напитался кровью, да и круги под глазами были сильно замены. За его спиной я увидел силуэты еще двух стражей, но в коридоре было темно, а в операционной светло, так что, кто именно пришел с лейтенантом, я рассмотреть не мог.

— А старший констебль Зорр где? — поинтересовался лейтенант.

Я едва не помянул Малина вслух. Все хорошо сделали, конечно… Ну как, как я мог забыть про Илиса и ла Локо, а? Ох, сейчас я получу на орехи. И поделом.

— Он выпрыгнул в окно, преследуя ла Локо, — ответил я. — Честно сказать, сэр, мы тут были несколько заняты демоном и я не знаю, чем закончилось это преследование.

Но лейтенант ругаться почему-то не стал. Лишь еще раз покосился на сферу, вздохнул и сказал:

— Ну, так выясни это побыстрее, сержант.

Что мне оставалось сделать?

— Есть, сэр! — ответил я и выпрыгнул в окно.

Приземлился я удачно очень. На ноги спружинил и на руки, а потом на четыре лапы вскочил и за кошаком погнался. Хотя он и ранен был, но быстро бежал очень. Вдоль длинной стены клиники побежал и за поворот, в парк. А я тоже за ним побежал, чтобы поймать. След хорошо очень видно было, потому что кровь. Кровь всегда хорошо видно. А вот меня он не заметил, потому что я на четырех лапах был. Я, когда на четырех лапах и ночью, то не очень заметный. А он не оглядывался даже, чтобы заметить. Глупый кошак, не знал, что вокруг клиники стражи стоят, как раз, чтобы не убежал никто. Только я так подумал: обидно будет, если другие стражи кошака поймают, а я нет. Что тогда Квентин скажет? Ничего не скажет. А если поймаю, то хвалить будет. А может быть, не только он хвалить будет, а еще и лейтенант, и капитан. Приятно тогда будет. Значит, самому ловить надо!

Я его очень быстро догнал, хотя он тоже бежал быстро. У него стрела из спины торчала, под лопаткой. Как с такой стрелой бежать можно было быстро так? Не знаю, удивительно это. Квентин хорошо попал, наверняка легкое задел. Квентин стреляет хорошо очень, почти так же хорошо, как я бегаю. Но бегаю я лучше все-таки, потому что от Квентина кошак убежал, а от меня — нет. Я ему с разбегу на спину прыгнул, а он не ожидал этого и упал на землю сразу. Я его руки к земле руками прижал, а коленом пониже шеи наступил. Но он сильный оказался, хоть и ранен был. Меня с себя спихнул, а потом вскочить попытался, но я его за ногу схватил, и он не вскочил. Упал на бок и меня ногами обеими в живот ударил. Больно ударил очень, я задохнулся даже и ногу его выпустил. А он на ноги встал быстро и кинжал свой вытащил. Странный кинжал, прозрачный весь, как из стекла. А я тогда тоже кинжал свой вытащил, и мы драться стали. У меня кинжал хороший, гномской работы, мне его бабушка подарила, когда меня в Стражу на работу взяли. Я его всегда в сапоге ношу, а когда на четырех лапах бегаю, тоже в сапоге его оставляю, чтобы не мешал.

Он быстрый и ловкий оказался, кошак этот. Кинжалом махал сноровисто очень, меня им заколоть пытался. Только я тоже и быстрый, и ловкий, а еще у меня кинжал длиннее немного, и в темноте я очень хорошо вижу. А еще я ранен не был, а он — был. Потому мне легче было кинжалом махать, чем ему. Не очень честно получается, конечно, но разве заложников больных в клинике честно захватывать? Люди лечиться сюда пришли, а не заложниками быть. Мы долго кинжалами звякали и друг друга порезать пытались, но у него не получалось, а у меня получалось. Я его сначала в ногу уколол, в бедро, а потом в руку правую, у кисти, а он кинжал в левую руку перекинул и на меня напирать стал. Тогда я его в левое плечо еще уколол, и в колено пнул. А он все равно драться продолжал, хотя ему больно было, и кровь из ран шла. Крепкий кошак был очень, стонал и собаками легавыми на меня ругался, а разве я на собаку похож? Тем более на легавую? Я ему сказал, что он арестован, а он опять ругался и кинжалом своим меня порезать хотел. А еще сказал, что моя мама тоже собакой была. Только я все равно быстрее его был, и он никак меня порезать не мог. А за маму я обиделся, конечно, хотя это и не правда. Я маму не очень хорошо помню, но она лисой, а не собакой была.