Чтение онлайн

Конечно, я пригласила его к себе на чашку чая, и на этот раз отказываться не стал он. Мы поднялись ко мне, я заварила купленный накануне красный чай с лимонной коркой и кусочками имбирного корня, и мы проговорили до той поры, пока утренний сон не стал наваливаться на меня свинцовым одеялом. О чем мы разговаривали? Не знаю, не вспомню. О нем, обо мне, о городе, обо всем на свете. Этот разговор за чаем сам стал похож для меня на чашку чая: я почти не чувствую вкусов, зато хорошо ощущаю ароматы и послевкусье. Так и с ним получилось: важно было не то, о чем мы говорили, а то, ощущение, которое дала мне эта беседа. Когда забрезжил рассвет, я извинилась, и он оставил меня одну. Мне так хотелось задержать его, но в тот раз я не решилась его об этом попросить. Впрочем, никогда я еще не засыпала такой счастливой, как в то утро. Сон для вампира — это маленькая смерть, что утренний, что вечерний. Не самое приятное ощущение, откровенно говоря. Зато тем ценнее пробуждение. Оно сродни воскрешению, и если я преувеличиваю, то самую малость. В то утро я умирала, чтобы воскреснуть и жить, потому что где-то рядом, в этом городе, был он.

— Большая армия? — поинтересовался Эрик.

— Солдат — человек семьсот, — ответил Бригир. — Магов, правда, не было. Но это — без учета оруженосцев и слуг. Отдельно был еще отряд саперов, человек в пятьдесят, кажется, но они в битве участия так и не приняли, так что их можно тоже не считать.

Эрик присвистнул, достал сигарету и прикурил от пальца.

— «Орхидея» прибыла на место раньше туаринской армии. Было позднее утро, а туаринцы подошли только тогда, когда начало темнеть. Судя по всему, они тоже собирались сделать ночной привал на выходе из Жарковоротья, но если они на это рассчитывали, то крупно просчитались. Конечно, капитан «Орхидеи» не терял времени — отряд успел не только изучить местность, но и сделать кое-какие приготовления, и даже слегка отдохнуть. Не особо торопясь, туаринцы вошли в проход, не ожидая встретить здесь ни одной живой души. Но их встретили. Звенели тетивы луков, с неба били молнии и лился огненный дождь, срывались камни со склонов ущелья, сминая, ломая походный строй. Вечерний сумрак стремительно сменялся ночной тьмой. В беспорядке протрубили трубы, отзывая войска. Ночью решено было не атаковать. Решение мудрое, как ни крути, ведь командующий туаринской армией Георг де Туаринье, кузен князя и правителя Туаринского, знать не знал, кто встал у него на пути и сколько их. Он решил, что Варлеана где-то раздобыла армию и оставил прояснение вопроса о численности противника на утро.

Утром я отправилась на службу и весь день вспоминала эту предутреннюю беседу. Этот желтеющий взгляд Бригира, тембр его голоса, позу, в которой он сидел за столом. Никогда ничего подобного я не испытывала ранее, хотя и слышала о таком. Считается, что вампир не может полюбить. Отчасти это правда, кровавая инициация многое дает нам, но и многое отнимает. Отнимает она и ту химию, на которой основываются человеческая любовь. Мы теряем способность к нормальному человеческому размножению, а вместе с ней теряем и интерес к сексу, как таковому. Тем не менее, любовь вампира существует. На что это похоже? На одержимость. Да, именно на нее. Я чувствовала, как мысли о Бригире заполняют меня, как они становятся частью меня, отодвигая все на задний план. Конечно, я могла бы взять себя в руки и прогнать их. Да, могла бы. Но мне совершенно не хотелось этого делать. Я была в тот день рассеяна и мечтательна, впрочем, Квентин и Вэнди этого, кажется, не заметили, а Илис наверняка заметил, но он от природы тактичен и вопросы не задавал. Как бы то ни было, когда я вышла из Управления, он ждал меня, сжимая в руке букетик цветов. Я даже не удивилась, будто знала, будто чувствовала, что так будет, что когда я выйду, он будет сидеть слева от крыльца на лавочке и ждать меня. Я взяла у него букет, и мы пошли гулять.

— Откровенно говоря, туаринцы не рассчитывали на сколько-нибудь серьезное сопротивление, — продолжил Бригир. Мы как раз вышли на улицу Стеклодувов, абсолютно безлюдную. — Они прекрасно знали, что армии у маркизата нет. Собственно говоря, армия, что попыталась пройти через Жарковоротье, тоже чуть ли не на четверть состояла из людей, которые солдатами не были. В первую очередь я говорю о придворных, желающих прославиться или, попросту, развлечься. Были там и настоящие кадровые военные, опытные, прекрасно знающие с какого конца держаться за меч, но настроение придворных повес отчасти передалось и им. Так что эта вечерняя стычка явилась для них полным сюрпризом. Имей «Орхидея» больше людей раза хотя бы в три, у нее был бы шанс закончить все этой ночью, преследуя и рассеивая противника. Но людей не было, а эффект неожиданности и некоторая паника, которыми можно было бы воспользоваться, совершенно рассеялись к утру. Утром к защитникам выдвинулся посол, размахивая белым кружевным платком. Легкомысленный повеса, брат фаворитки самого князя. Навстречу ему вышел капитан, Густав Кашида, стареющий воин, у которого шрамов на теле было поболее, чем прожитых лет у его собеседника. Диалог был короток, и парламентер ускакал в лагерь, а «Орхидея» стала готовиться к новому бою.

Протрубил рог, затрещали барабаны, и кавалерия ломанулась в узкий проход. Взметнулась пыль столбом, натянулись спрятанные цепи, ломая ноги лошадям. Сверху, на головы нападающим вновь посыпались камни. Атака захлебнулась, нападающих стало на шесть десятков меньше, защитники потеряли одного — стрела нашла щель в доспехах, да и высунулся он не вовремя.

— А на что они вообще рассчитывали? — спросил вдруг Эрик. — «Орхидея», я имею в виду. Когда контракт заключали. Ведь они могли отказаться. Пусть с той стороны нет магов, пусть местность дает какие-то преимущества, но все равно перевес семь на одного, победить можно только чудом.

— А ни на что не рассчитывали, — ответил Бригир. — Или рассчитывали на чудо, если угодно. Когда посланник маркизы озвучил задачу и предложил определенную сумму, Густав просто рассмеялся ему в лицо. После чего посланник прямо спросил: сколько? Густав назвал такую астрономическую цену, что хватило бы нанять два легиона отборных ветеранов. А посланник возьми и согласись.

— А, на слове поймали, — кивнул Эрик. — То есть он озвучил цену, не подумав, а расхлебывали все?

— Да, примерно так, — ответил Бригир. — Другое дело, что капитан предложил всем, кто не согласен участвовать в операции, покинуть отряд. Так что все было честно.

— Много человек ушло? — спросил Эрик.

— Ни одного.

— О…

Я посмотрела на Бригира. Он знает много историй подобного рода, вот только в этой слишком много подробностей. Был там? Он поймал мой взгляд и на мгновение прикрыл глаза. Ну конечно, был. То, что Бригир не совсем человек и что его линия жизни куда длиннее моей, я узнала далеко не сразу. Как узнала? О, это знание чуть не стоило мне моей не-жизни.

Да, не стану отрицать: любовь вампира к человеку, тем более любовь взаимная, заканчивается для человека тем, что он умирает. Умирает и возрождается вампиром. Легенды не врут. Многие ужаснутся. Пусть. Они никогда не были на нашем месте. А я знаю одно: те, кто любят друг друга, должны быть вместе. Впрочем, я сейчас не об этом. Любовь вампира, как я сказала, сродни одержимости, и мы, действительно, пьем кровь тех, кого любим, но никакого отношения к гастрономии и к питанию это не имеет. Все просто: очень хочется дышать им, быть вместе, быть одним целым, быть им, чувствовать его в себе. В крови заключена особая сила, кровь связывает крепче брачных уз. Поверьте мне, когда дело доходит до этого, оба желают одного и того же… Тем сильнее был удар.

Капля его крови обожгла меня, словно расплавленное серебро. Она принесла мне океан боли, я завыла, закричала, потеряла контроль над собой. Я превратилась в зверя, в раненую львицу. Я не понимала ни кто я, ни того, где нахожусь, не осознавала, что со мной происходит, не знала кто со мной рядом. Если бы мне достало сил, я убила бы его, и как хорошо, что сил мне не хватило.

Бригир посмотрел на меня, видимо почувствовав, что воспоминания о том вечере коснулись меня.

— Давайте зайдем в «Звезду Сурана», — предложил он. — Немного посидим и выпьем по чашке чая. Заодно посмотрим, как там дела. Две недели назад здесь ночью драка была, два гномских клана что-то не поделили.

Мы как раз подходили к повороту на улицу Спящих Младенцев. На этой самой улице находится городской приют для детей младшего возраста.

— А на дежурстве можно? — поинтересовался Эрик.

— Можно, — сказала Банни. — Не более двух раз за дежурство и на срок не более сорока минут в общей сложности. Так прямо в положении о ночном патруле и записано. Я — за.

— Я не против, — сказал Эрик. — Только я лучше бы кофе выпил.

— Замечательно, — сказала я, отгоняя неприятные воспоминания. — Тем более что мы же не просто так, мы же по долгу службы.

Энзо чирикнул с плеча. Надо же, а я думала, что он заснул.

— Да-да, — улыбнулась я. — А ты получишь пирожное.

Дверь кабачка звякнула колокольчиком, приветствуя нас.

Мы присели в углу, у окна. В кабачке было спокойно, тихо и сонно, кроме нас-то и посетителей было всего трое. Они негромко беседовали о ценах на виноград и кукурузу, а по их внешнему облику было понятно, что сами они фермеры, из тех, что привозят в город провизию и сдают ее местным перекупщикам. Были они под хмелем, но не особо сильным; скорее всего, живут тут же, на втором этаже, где хозяин «Звезды Сурана» сдает несколько комнат.

— Доброй ночи, господа стражи.

А вот и он сам. Высокий, худой, лысый, сонный.

— Чего покрепче или вы на службе? — поинтересовался он.

— На службе, — ответил я. — У тебя сегодня тихо, Пауль?

— Четверг же, — пожал плечами он.

У гномов — основных клиентов «Звезды Сурана» четверг считается семейным днем. Семейным в том плане, что его полагается употребить на общение в кругу семьи, и пьянство на стороне считается совершенно неприемлемым. Кстати говоря, мало кто знает, что у гномов именно семейные ценности идут на первом месте. Просто они это не показывают, вот и все.