Чтение онлайн

Злился же он не столько на своего адъютанта, сколько на профессора Медоуза, который должен же был сказать наконец, подверглись они облучению проникающей радиации или нет?

Лейтенант Олд чем-то металлическим стал бить в стальной щит. Подземелье наполнилось глухим, унылым гулом. А когда умолкли звуки, похожие на похоронный звон, все настороженно прислушались. Эдди Олд даже приложил ухо к стальной плите.

– Тишина, - проговорил наконец радиотехник.

– Да, - подтвердил лейтенант, - за щитом никаких признаков жизни.

– А не могла поразить их проникающая радиация или ударная волна?
– с тревогой спросил Kвелч.

– Не думаю, - ответил профессор. Генералу показалось, что Медоуз произнес это не очень уверенно, и он спросил его:

– Ну, а нас?

– У нас пока все благополучно, - ответил профессор.
– Мы ведь не слышим щелчков счетчика зараженных частиц.

– А он не испортился?

– Другие дозиметрические приборы тоже не дают пока никаких показаний.

Профессор постучал ногтем по застекленной шкале одного из рентгенометров и предложил Хазарду лично взглянуть на нега, но генерал сделал вид, что его это мало интересует. Апатии его теперь как не бывало. Он довольно проворно поднялся со своего кресла и несколько раз прошелся по просторному помещению, разминая мышцы ног с таким усердием, будто просидел тут неподвижно не менее суток.

2. Хазарда снова начинает тошнить

– Ну-с, нужно что-то предпринимать, - проговорил генерал Хазард своим прежним начальническим тоном.
– Лейтенант Олд, проверьте, как обстоит дело с выходом из этой гробницы.

– Слушаюсь, сэр, - отозвался Эдди Олд, - только ведь это, наверно, рискованно...

– В каком смысле?
– не понял Хазард.

– В смысле радиоактивности там, наверху.

– А как вы считаете, профессор?

– Пусть лейтенант подождет, - ответил Медоуз.
– На всякий случай я проверю показания дозиметрической аппаратуры на поверхности скалы, под которой находится наше убежище. Дайте-ка мне ваш фонарик, - повернулся профессор к радиотехнику, возившемуся с телевизором.

Пока Медоуз регулировал свои приборы, связанные с установленными на поверхностискалы счетчиками радиоактивных частиц, Хазард подошел поближе к Квелчу.

– Ну, что тут у вас? Можете вы принять хоть что-нибудь?

– Телевизоры вроде в порядке, - отозвался радиотехник, поворачивая в разные стороны ручки настройки.
– Я подключил их к аккумуляторам, питание они теперь имеют. Может быть, случилось что-то с антенной?.. Скорее всего, однако, вышла ,из строя передающая камера. Взрыв ведь был необычный. Наверно, и не рассчитывали на такой...

– Ну ладно, Квелч!
– грубо оборвал егогенерал Хазард. Не вашего ума это дело.

Квелч был младшим офицером технических войск, для него окрик генерала был приказом.

– Слушаюсь, сэр, - покорно проговорил он,. вытягивая руки по швам.

Хазард недовольно отвернулся от него и посмотрел в сторону профессора Медоуза. Тот все еще возился со своими приборами. Что-то смущало его в их показаниях. Это встревожило Хазарда.

– Ну-с, долго вы еще будете колдовать там, профессор? стараясь шутливым тоном скрыть свою тревогу, спросил Хазард.

– Удивительная вещь, генерал, - пожимая плечами, отозвался Медоуз.
– Счетчики показывают такую радиоактивность, какой не должно быть возле нашей скалы... Более тысячи рентгенов!

– А, может быть, счетчики ваши...
– начал было Хазард, но Медоуз торопливо перебил его:

– Нет, нет, со счетчиками все в порядке. Вышли из строя только те, которые были ближе к эпицентру.

– Но ведь это же чертовски много - тысяча рентгенов! испуганно воскликнул адъютант Хазарда.

– Порядочно, - не без прении ответил ему Медоуз, - если иметь в виду, что доза в шестьсот рентгенов считается почти смертельной.

Лейтенант Эдди Олд побледнел еще больше и не мог уже выговорить ни слова.

– Но ведь это значит...
– начал было Квелч, выключивший телевизоры и тоже подошедший к Медоузу, но профессор опередил его:

– Это значит, что мы в плену у "Большого Джо".

Бледное горбоносое лицо профессора, седая старомодная эспаньолка, высокая тощая фигура, длинные руки с костлявыми пальцами удивительно живо напомнили сейчас генералу Хазарду зловещий облик гетевского Мефистофеля.

– То есть как это в плену?!
– удивленно воскликнул Хазард, снова почувствовав тошноту.

– А очень просто, - мрачно усмехнулся профессор, поглаживая свою бородку, - пока доза гамма-излучений не уменьшится хотя бы до ста рентгенов, выйти невредимыми отсюда немыслимо.

– И сколько может продлиться это?

– На наш с вами век хватит, - безнадежно махнул рукой Медоуз.
– Все зависит от того, какими радиоактивными продуктами покрыта поверхность нашей скалы. Полураспад стронция-90, например, составляет около тридцати лет, цезия-137 - тридцать три года, а технеция-99 - миллион лет.

– Со столь долгими периодами полураспада тут, наверно, не так уж много продуктов деления?
– заметил Хазард.

– Но и не так уж мало, - возразил Медоуз.
– Около двадцати процентов, а это - пятая часть.

– Зато радиоактивность остальных, насколько мне известно, должна уменьшиться в десять раз через семь часов после взрыва, - все еще бодрился генерал.
– А через сорок девять часов - в сто раз.

– Ну что ж, посмотрим, - неопределенно проговорил профессор, не желая раньше времени разочаровывать с надеждой смотревших на него пленников "Большого Джо".

– А наведенная радиоактивность?
– спросил Квелч.
– Ее вы не принимаете разве в расчет?

Генерал не без удивления посмотрел на радиотехника. Откуда ему известны такие тонкости? Сам он чуть было не забыл о том, что под воздействием потока нейтронов находящиеся в почве химические элементы становятся радиоактивными...

– Не думаю, чтобы на поверхности нашей скалы могли оказаться цинк, кобальт, натрий и марганец, но кремний и кальций имеются вне всяких сомнений, - ответил на замечание Квелча профессор Медоуз.
– Они действительно могут стать радиоактивными и испускать гамма- и бета-излучения.

Хазард хорошо знал, что альфа- и бета-лучи имели небольшой радиус действия и легко поглощались различными веществами, в том числе и воздухом. Их внешнее воздействие на организм было сравнительно невелико. Зато гамма-лучи обладали большой проникаемостью и могли поразить любой орган человеческого тела.

При одной только мысли об этом по телу генерала Хазарда пробегала нервная дрожь. Одно дело - знать о том, что гамма-лучи, проникая в организм, начинают взаимодействовать там с его атомами, вызывая их распад на ионы и электроны, и совсем другое - самому быть подопытным кроликом в эксперименте подобного рода...