Чтение онлайн

— Поговорим? — осторожно спросил он.

— Да, — все так же шепотом ответила я.

— Я весь вечер, да и до этого тоже, думал о том, что за проблема тебя беспокоит. Если я правильно всё понял, то просто кивни. Ты пережила изнасилование?

Я кивнула.

— Как давно это было?

— 10 лет назад.

— Это был незнакомый человек?

— Знакомый, — печально вздохнула я.

— Не родственник?

— Нет. Но близкий человек. Это был мой тренер.

— Ты обращалась к психологу? Проходила терапию?

— Да.

— Результаты были?

— Да. Значительные.

— Что изменилось после терапии?

— Я могла говорить об этом. Рассказывать, как все было. Признала, что в произошедшем нет моей вины. Больше не пыталась покончить жизнь самоубийством. Вернулась в спорт, правда в качестве тренера. Начала гулять с мальчиками: перестала переносить на всех мужчин обиду и страх, но… — тут я запнулась.

— Но боишься секса? — продолжил Артем.

— Да. Я не могу себя преодолеть. Мне становится так страшно, что я даже перестаю дышать, меня как будто бы парализует.

— Какая методика психолога помогала тебе больше всего?

— Самый экстремальный метод. Мой психолог говорит, что она больше не встречала людей, кому бы так помогал «клин клином».

— Да, это редкое явление, — подтвердил Артем.

— Сначала я даже не могла восстановить лицо тренера в своей памяти. Меня пугала даже мысль снова увидеть его. Когда мы проходили этап «прощения», и я пыталась восстановить в голове его черты лица, мне становилось безумно страшно. Я не могла себя контролировать и впадала в истерику. Мы долго топтались на одном месте. Но потом Мария Петровна рискнула предложить самый экстремальный способ — она распечатала фотографию тренера, и я практически жила с ней. Я ложилась спать, положив рядом его фото, ела, поставив фото напротив, делала уроки, глядя на него, и в результате через неделю его лицо казалось мне обычным, ничего пугающего я не видела. Потом нужно было прийти в первый раз после случившегося в бассейн. Я помню, как стояла на пороге этого родного здания, и рыдала в голос: я не могла заставить себя войти внутрь. Тогда мы опять вспомнила этот метод, и я не только вошла, а пошла сразу в ту тренерскую, где он меня изнасиловал. И не просто вошла, а села на ту кушетку, — голос все же немного дрогнул. — И после этого сразу же смогла снова войти в воду.

— Интересно, — чисто как профессионал прокомментировал мои слова мужчина. — Но с сексом это не помогает?

— Нет…, Я пыталась. Я потом даже перестала считать парней, которым отказывала. Поцелуи, незначительная прелюдия — скоро это даже стало приносить удовольствие, но когда доходит до действий непосредственно с половыми органами…. В общем, ты сам знаешь.

— Ну и что? Когда доходило дело, просто говорила бы партнеру не торопиться.

— Ага, — скептически ответила я, — вас прямо можно остановить, когда у вас стоит?

Мужчина опешил, и медленно ответил:

— А вот это уже свидетельствует о том, что либо партнеры тебе попадались отвратительные, либо ты внушила себе, что мужчины не могут себя контролировать.

— А как еще?

— Оля, — улыбнулся мужчина. — Адекватный мужчина всегда может остановиться. Мысль о том, что мужское возбуждение не контролируемо, придумали для того, чтобы оправдать насилие. Все разговоры о том, что у мужчин «нет сил терпеть», «не могут устоять» — это мифы. Сексуальная депривация (долго отсутствие секса) и даже гиперсексуальность не являются причинами для насилия. В криминологии много исследований, которые подтверждают эту мысль. Сюда же относятся все доводы о том, что «женщина была сильно красивой, и он не смог устоять», тогда получается, что любая красивая женщина может сделать преступника из любого мужчины? На самом деле, еще в 70-е годы прошлого века, исследователь Браунмиллер достаточно убедительно доказала, что насилие — в первую очередь не акт сексуального удовлетворения, а акт удовлетворения тяги к власти. Любой насильник (будь то мужчина или женщина) в момент совершения насилия испытывают чувство власти. А оно опьяняет. Изнасилование — это псевдосексуальный акт. У насильников, которые подвергались опросам и медицинским исследованиям, не превышен уровень тестостерона, у них не было меньше секса, чем у других. Их отличает желание власти над другим человеком, они менее эмпатийные, чем другие мужчины, эгоцентричны, манипуляторы, любят оправдывать свои действия характеристиками жертвы (была откровенно одета, она неразборчива в связях, грубо ответила и прочее). Нормальный человек, нормальный мужчина не станет навязывать свое сексуальное желание женщине, если она против. Нормальному человеку хочется отдачи, эмоционального контакта.

— Я испугалась. После твоих слов «по-быстрому», мне показалось, что ты сейчас просто воспользуешься мной, — призналась я.

— Оленька, — сочувственно сказал мужчина. — Тебе много нужно узнать об особенностях взаимоотношений мужчины и женщины. И если бы я знал о твоих страхах — я бы никогда так не сказал. Малоопытному человеку, и, более того, после такой травым, фраза «по-быстрому» может казаться пугающей. Прошу у тебя прощения. Это было простое незнание ситуации.

— Я подумала, что ты плохо контролируешь себя, и торопишься поэтому…. И что по сути это будет то же насилие, — тихо ответила я.

— Я хочу, чтобы ты сейчас меня услышала. Я очень хорошо себя контролирую. Да, я хочу тебя, и это нормально. Но в первую очередь я хочу, чтобы хорошо было тебе. Поэтому пока ты не захочешь сама, я не буду ничего делать.

— Это значит, что ты меня больше не захочешь? — стесняясь, спросила я.

— О, — воскликнул Артем. — Ты меня слушала? Я сказал, что очень сильно хочу тебя. Но если бы я знал, что твоя психика пережила такую травму, то я бы действовал совершенно по-другому. Сейчас мне ужасно неудобно, я корю себя за то, что не смог понять, что тебе нужна помощь.

— А ты тут при чем? — удивленно спросила я.

— Если бы я был кем-то другим, а не психологом с более чем 10-летним стажем работы с пациентами, пережившими подобные травмы, то спросу бы не было. Но я должен был понять! А ты должна была попробовать довериться мне, попытаться рассказать, что боишься, что тебе требуется помощь, — устало потер виски мужчина.

— Я не смогла. Я даже мысли не допускала о том, чтобы рассказать тебе. Боялась, что ты отвернешься от меня.

— Оля, я влюблен в тебя. И эти временные сложности никак не влияют на мои чувства к тебе.

— Временные?

— Конечно. Ты же хочешь полностью восстановиться?

— Очень хочу, — простонала я. — После последней неудачи с мужчиной я вообще решила больше ни с кем не знакомиться, не пытаться больше наладить отношения. И тут ты…. Я вчера ехала в такси, и проклинала себя, что проявила инициативу, что начала влюбляться…

Я запнулась. О своих чувствах Артему я еще не говорила. Он на секунду замер, потом стремительно притянул меня к себе, сжав в объятиях.

— Теперь вообще не может вопросов насчет будущего наших отношений. Я еще буквально минуту назад думал о том, чтобы провести с тобой пару сеансов терапии, помочь, но не думал оставаться рядом. Боялся, что ты будешь ассоциировать со мной неудачный опыт. Но сейчас…. Извини, но я займусь с тобой любовью! Чего бы нам это не стоило, — последние слова мужчина говорил со смехом.

Я тоже рассмеялась из-за его лихого вида и ребячества.

— Но только если ты не против?

— Я очень за! — горячо сказала я. — Хочу секса, хочу детей! Но я не представляю как…. Мне очень тяжело. Я искренне хочу, но у меня какой-то блок внутри. Когда я вспоминаю…

Артем прервал меня:

— Я не прошу тебя рассказывать о самом изнасиловании. Я вижу, что ты можешь рассказать все подробности, и что тебе не будет сложно. Это хороший результат терапии и, видимо, способность твоей психики к быстрому восстановлению. Но я честно тебе признаюсь — я не хочу знать. Здесь мой профессионализм дает сбой: я вижу в тебе уже свою женщину, а не пациента. При общении с пациентами я не персонализирую насильника, и не испытываю к нему никаких эмоций. Но сейчас… — мужчина сжал кулаки. — Меня начинает трясти от мыслей об этом человеке. И я благодарен твоему психологу, что она вывела тебя на уровень принятия и прощения. Что дальше? Начнем с банального. Что мне категорически нельзя делать? Уверен, что ты думала об этом, — мужчина прямо посмотрел мне в глаза.

— Думала, конечно. Не хочу никогда в жизни больше слышать грязные словечки, заменяющие нормальные названия половых органов…

Артем прервал меня:

— Например?

— Например…. Киска, щелочка, дырочка и прочее.

— Отлично! Меня самого от такого тошнит, — удовлетворенно кивнул

мужчина.

— Не называть меня «Олюшкой». Никогда.

— Без проблем.

— Меня нельзя связывать, или как-то ограничивать мои движения. И глаза закрывать. — Артем кивнул. — И…. Никаких поз, когда я не вижу твоего лица. Я хочу видеть, хочу…