Чтение онлайн

Замок Паломника, Сафет, Бельвуар в Галилее, Бофор и Аркас в Ливане, Ареймех (Красный Замок), Сафита (Белый Замок) и Тортоза в Сирии, Баграс и Гастен на Оронте, Скала Гийома, Скала Рюссоля, Дарбезак и порт Боннель в Армении являлись тяжким бременем для Дома ордена. Если еще прибавить к этому расходы на содержание монастыря — подвижной силы ордена Храма, которая состояла из 300 рыцарей и, возможно, такого же числа братьев-сержантов монастыря с их оруженосцами, местными наемниками, караваном сменных и вьючных лошадей; и двух монастырей Триполи и Антиохии (не считая боевых сил в Европе, на Иберийском полуострове, — монастыря Испании, лишь вдвое уступавшему монастырю Святой Земли, и всех крепостей на содержании Дома до самой Коимбры), становится ясно, какая финансовая проблема должна была решаться ежедневно магистром и казначеем. И мы, к чести тамплиеров, можем констатировать, что обвинения в «стяжательстве» были брошены им только в тот момент, когда орден взял на себя эту тяжкую ответственность и когда донаторы начали ограничивать свою благотворительность, быть может, под влиянием тех же наветов.

Уже в 1182 г. орден Храма постиг финансовый кризис, ибо булла Луция III, обращенная к епископам Нарбонны, Оша, Арля и Экса, оговаривала, что «особы из этих диоцезов, кои бы одолжили деньги под залог у тамплиеров, должны не позднее 30-ти дней выплатить их братьям». [346] Мы можем связать это требование с потерей Шатле в 1180 г. и с плачевным положением Святой Земли.

Тамплиеры вели нескончаемую борьбу с белым духовенством за десятины и завещания. Немногие архиереи выказали такое же сочувствие, как Бенедикт Марсельский. Долгое время Александр III порицал власти епархий за желание востребовать треть всего имущества, отказанного по завещанию рыцарям; викарии приходов, говорил Папа, не должны ничего требовать из даров или завещания имущества, за исключением сделанных их прихожанами, кои пожелали бы быть погребенными на кладбищах ордена; в этом случае приходская церковь имела право на четвертую часть стоимости завещания. [347] Эта тема вновь была поднята Урбаном III, хотя он и предоставил белому духовенству еще большие блага. Отныне оно получало право на четверть всего имущества, завещанного ордену Храма, и на четверть всякого завещания от тех, кто велел похоронить себя на кладбищах тамплиеров, не оставив приходской церкви «сообразного взноса». [348] В 1191 г. Целестин III оговорил, что четверть завещаний имущества не должна изыматься из завещательных даров вооружением и лошадьми («из великой необходимости ради защиты Святой Земли»). В самом деле, крестовый поход был в разгаре. [349]

Архиепископы и их викарии настаивали также, чтобы орден Храма был освобожден от десятин только на своих недавно распаханных землях — или целинах, novales, — в то время как тамплиеры считали себя освобожденными от налогов на всех площадях, которые они обрабатывали «своими собственными руками или при помощи своего тяглого скота». До сего дня сохранились в изобилии документы, подкрепляющие позицию тамплиеров, и Папы соглашались с ними. Но, как свидетельствует по этому поводу их сборник булл, ордену очень часто приходилось взывать к Святому престолу, чтобы поддержать свое право. Не желая слишком уж обелять тамплиеров и не отрицая их грехов, порой немалых, надо признать, что их притязания были обусловлены серьезными причинами, отличными от алчности белого духовенства. Пускай орден был богат, но расходы на защиту христианства на Востоке, как и на Западе, постоянно возрастали, и как только они превышали доход, богатство его становилось лишь относительным.

В лице Иннокентия III тамплиеры обрели могущественного покровителя. Но, как мы уже замечали по поводу понтификата Александра III, речь идет не столько о важных новаторских буллах, сколько о поддержке уже давно приобретенных прав. Булла «Non absque dolore» типична. [350] Она была издана четыре раза между маем 1198 г. и декабрем 1210 г. и клеймила тех, кто чинил насилие тамплиерам, их людям и их имуществу; кто удерживал милостыни, данные ордену по завещанию, или кто требовал уплаты десятины — всегда одни и те же жалобы, — и налагала на виновных отлучение.

Другая булла, «Cum de viris», повторенная четыре раза между июлем 1198 г. и июнем 1205 г., весьма любопытна. [351] Она обращается к архиепископам и белому духовенству в следующих выражениях:

Но именно две буллы, «Dilecti filii nostri» и «Cum dilectis filii», много раз обнародованные между 1198 и 1212 гг., наглядно показывают всю остроту конфликта между тамплиерами и белым духовенством и лучше всего свидетельствуют против обвинения в скупости, легшего на их Дом. Обе обращаются к архиепископам, епископам и т. д., а вторая, наиболее недвусмысленная, говорит так:

Следует только констатировать, какое изменение претерпело общественное мнение со времени, когда все епископы, короли, бароны, горожане осыпали орден Храма дарами и привилегиями!

Однако, несмотря на потерю Иерусалима, никогда паломников не было столько, как в начале XII в. Всем не сиделось на месте: по всякому поводу приносились обеты паломничества. А те, кто не мог оплатить расходы на путешествие в Святую Землю, садились на своего мула или просто брали свой посох и пускались в путь к св. апостолу Иакову в Компостелу, св. Фоме в Кентербери или в другое место паломничества. Таким образом, они одновременно могли повидать страны этого мира и стяжать милость в мире ином, если только им доставало смелости пренебречь всевозможными опасностями и неприятностями, встречавшимися в пути.

Тамплиеры никогда не несли ответственности за приюты, подобные странноприимным Домам рыцарей св. Иоанна. Они разве что случайно ухаживали за больными-мирянами в своих лекарнях, но активно занимались перевозкой и защитой паломников на море и суше. Мы уже видели, как в предшествующее столетие командор города Иерусалима «провожал и охранял паломников, приходивших к водам Иордана <…> Возить круглый шатер и вести вьючных животных, и везти пищу, и перевозить паломников на вьючных животных есть их ремесло». [354]

После падения Святого Града Акра и Тортоза стали главными центрами паломничества на Востоке. Хотя тамплиеры обладали palais и voute — командорством и пристанями в порту Акры, город принадлежал почти целиком госпитальерам, откуда и его название — Сен-Жан-д'Акр. Орден Храма господствовал в своем тортозском фьефе, расположенном дальше к северу. Паломники стекались сюда, чтобы посетить самую древнюю церковь христианства, маленькую часовенку, прилепившуюся к собору. Они могли также почтить ценнейшее сокровище базилики Богоматери, «образ Пресвятой Девы, писанный святым Лукой»; вероятно, это была древняя икона с вызолоченным фоном.

Исполнив свои религиозные обряды, наиболее предприимчивые путешественники под охраной рыцарей посещали святые места в Галилее. Иногда они даже доходили до Святого Града, если султан пропускал конвой паломников. По дороге они услаждали взор менее достоверными достопримечательностями, такими как «пещера, в которой скрывалась святая Елизавета со святым Иоанном Крестителем», прячась от солдат Ирода, места, где родились апостолы, или «Замок доброго разбойника». [355] {55}

Паломники прибывали в Палестину преимущественно весной и осенью двумя большими ежегодными переходами (переправами). Они садились на суда во всех портах Средиземноморья, но большей частью в Марселе и итальянских портах. Во Франции тамплиерам принадлежал один рейд у Сан-Рафаэля, второй — у Коллиура; их суда также отплывали из Марселя, но здесь рыцари конкурировали с марсельскими фрахтовщиками. «Соглашение от 3 октября 1234 года между марсельским муниципалитетом, с одной стороны, и двумя орденами — с другой, положило конец этому конфликту. Два раза в год, в апреле и в августе, из Марселя отплывали судно ордена Храма и судно ордена Госпиталя; эти суда могли загружаться по тоннажу товарами без ограничения, но они не должны брать более 1500 пассажиров. Взамен этих привилегий ордена обязались отдать приказ не заходить в порты своим судам, следующим между Коллиуром и Монако из Испании, кроме как в порт Марселя <…> Перед отплытием местные власти убеждались, что паломники хорошо содержатся. Часть груза заключалась в товарах, особенно со времени, когда марсельцы получили концессию на торговые кварталы в некоторых городах Иерусалимского королевства». [356] Этот опыт фрахтовщиков во всей первостепенной важности проявится во время следующего крестового похода.