Чтение онлайн

Гонцы посылались не только к оседлым народам. В летописях встречаются сообщения о вестниках к кочевым племенам. Вспомним знакомый с детства рассказ о гибели киевского князя Святослава.

В 972 г. князь Святослав возвращался на Русь после одного из своих многочисленных походов. Плыл он с дружиной на ладьях по Днепру и дошел до порогов. В это время к печенегам, которые кочевали у порогов, пришла весть из Переяславца на Дунае: «Вот идет мимо вас на Русь Святослав с небольшой дружиной, забрав у греков много богатств и пленных без числа» [20]. Печенеги тотчас же заступили пороги. Конец истории хорошо известен: во время стычки Святослав был убит, из его черепа сделали чашу и Куря, князь печенежский, пил из нее на пирах.

Нельзя, конечно, утверждать, что именно посылка вестника переяславцами явилась причиной гибели Святослава. И, тем не менее, не существуй в X в. системы военных вестников, этого могло бы не случиться.

По старинным книгам можно примерно установить, сколько времени находился в пути гонец, посланный в соседнюю страну. Так, в сочинении «Зайн ал-ахбар» («Краса повествований») арабского ученого Гардизи, в частности, говорится: «И от венгров до славян два дня пути… И между печенегами и славянами два дня пути по бездорожью, и этот путь (проходит) через источники и очень лесистую местность» [21].

Византийский император первой половины X в. Константин Багрянородный в своем сочинении «Об управлении государством» так описывал географическое положение печенежской земли: «Печенегия отстоит от Узии и Хазарии на пять дней пути, от Алании (Осетии) на шесть дней, от Мордии (Мордвы) на десять дней пути, от Руси на один день, от Туркии на четыре дня и от Булгарии на полдня пути» [22].

Теперь приведем свидетельство венгерского монаха-доминиканца Юлиана о продолжительности морского путешествия. В 1235–1237 гг. во время поездки в Нижнее Поволжье, Волжскую Булгарию, Владимиро-Суздальскую и Южную Русь Юлиану пришлось часть пути от столицы Византии до Керченского полуострова проделать по воде. «Выйдя там (в Константинополе) на море, они через 33 дня прибыли в страну, что зовется Сихия, в город, что именуется Матрика (Тмутаракань)» [23]. При этом следует отметить некоторые особенности мореплавания той поры. Путь в Тмутаракань проходил вдоль турецкого и кавказского берегов Черного моря. Кормщики старались, по возможности, не терять сушу из вида. На ночь суда вытаскивали на берег и чуть свет путники снова отправлялись в дорогу. Так что при такой системе проделать двухтысячекилометровый путь за тридцать три дня не так уж и плохо.

Бытует мнение, что на Руси в глубокой древности не было более или менее удобных сухопутных путей. В исторических романах зачастую гонец — самый разнесчастный человек на свете: едет он без пути-дороги по звериной тропе, а на деревьях сидят соловьи-разбойники и мечтают отнять у него шапку с княжеской грамотой.

Русские летописи и исследования ученых доказывают беспочвенность подобных утверждений.

О расчистке путей и наведении мостов через реки неоднократно сообщается в летописях. Ниже мы еще будем говорить о заботах киевских великих князей о благоустройстве дорог. А сейчас попытаемся выяснить, быстро ли ездили в старину.

В 1021 г. пришел полоцкий князь Брячислав под Новгород, взял его и, захватив новгородцев со всем их имуществом, двинулся обратно в Полоцк. Узнав об этом, великий князь Ярослав Мудрый, не мешкая, выступил с дружиной из Киева, на седьмой день нагнал Брячислава на Судомире-реке и победил [24].

Река Судомирь на Псковщине примерно на полпути между Новгородом и Полоцком. От Киева до нее километров восемьсот. Княжеская дружина проскакала это расстояние за семь дней, со средней скоростью 110–115 километров в день.

Уже в начале XI в. по Новгородской дороге вестники из Киева и обратно скакали днем и ночью. Под 1015 г. летописи подтверждают этот факт. Мы знаем, что летом того года в Киеве умер великий князь Владимир Святославович. Сообщение об этом было послано его сыну в Новгород. «В ту же нощь, — говорится в летописи, — прииде весть к Ярославу от Предславы об отцове смерти» [25]. Если бы дорога между Киевом и Новгородом была колдобина на колдобине, мало вероятно, что нашлись бы желающие ехать по ней ночью. Только удовлетворительное состояние дороги позволило гонцу мчаться по ней в потемках. Следует оговориться, что сообщение о смерти Владимира было доставлено в Новгород не за один день. Просто в ту ночь, о которой пишет летописец, во дворе какого-то Парамона новгородцы перебили варягов. Сколько времени ехал гонец — неизвестно. Еще два примера. На этот раз о езде по южно-русским дорогам в распутицу.

«Повести временных лет» рассказывают о русском походе в Половецкие степи в 1111 г. Во второе воскресенье поста (26 февраля) княжеские дружины выехали на санях из Киева и в пятницу встали на берегах Сулы. На другое утро продолжали поход и к вечеру поили коней из реки Хорол. Под горячими лучами солнца рушился зимний путь, дорога стала непроезжей. На Хороле «сани пометаша» и дальше пошли пешком. К вечеру воскресенья достигли Псела. Весь путь от Киева до Псела около 300 километров, так что дружинники проезжали за день чуть меньше сорока.

Ежегодно ходили русские князья войной друг на друга, сражались, мирились и снова ссорились. В результате одной из таких ссор слуги великого князя Святополка Изяславича в 1097 г. ослепили в Белгороде под Киевом теребовльского князя Василька Ростиславича, взвалили его на телегу и повезли во Владимир-Волынский. «Поехали с ним быстро по неровному пути», — сообщает летописец, — ибо был месяц «неровный» — грудень», т. е. ноябрь. В город они прибыли на шестой день [26]. От Киева до Владимира-Волынского около 500 километров. Но даже по неровному пути их преодолели за шесть дней. Особых причин для спешки не было, тем не менее возчики в сутки покрывали свыше 80 километров.

Впрочем, 80 километров в сутки — скорость не ахти какая большая даже для XI в. Русские князья в то время ездили быстрее.

В своем «Поучении детям» князь Владимир Мономах рассказывает, что он из «Чернигова в Киев около ста раз ездил к отцу» [27]. Мономах сидел на «черниговском столе» пятнадцать лет с 1079 г. по 1093 г., так что сто поездок за такой срок не так уж и много, примерно раз да два месяца. Но далее Владимир сообщает, что это расстояние он «днем есмь переездилъ до вечерни» — «за один день проезжал до вечерни», т. е. за 10–12 часов.

Как же ехал князь? От Киева до Чернигова чуть больше 140 километров. Проехать такой путь даже налегке, без остановки было утомительно. Где-то в пути всадники должны были сделать остановку, отдохнуть, накормить коней или сменить их. Наиболее вероятным местом привала мог быть известный еще с 988 г. Городец на Остре (нынешний Остер). Он лежал примерно на полпути между Киевом и Черниговом. Здесь на княжеском или постоялом дворе путники могли остановиться на отдых.

Постоялые дворы были известны на Руси с XI в. Память об этом сохранилась в названии одного из городов нынешней Черниговской области — Прилуки, или, как его называют в летописях, Прилук. В некоторых списках «Повести временных лет» его еще называют Переволочна— город у волока, переволока.Поэтому из всех возможных толкований слова прилукинаиболее правильные — пристанище, приют, постоялый двор[28]. В летописях Прилук впервые упоминается под 1092 г.

В том же «Поучении» Владимир Мономах рассказывает: «Всеслав Смоленск пожег, и я с черниговцами верхом с поводными конями помчался» [29]. Не пошел, не поехал, а помчался! «Поводными» же называли коней, которые скакали рядом со всадником «в поводу». Обычно для быстрой езды использовались 2–3 лошади. Пересаживаясь с одной на другую, человек мог проезжать большие расстояния без длительных остановок.

Князья и их посланные могли останавливаться не только на постоялых дворах, но и в княжеских селах. По летописным сведениям их было множество по всей русской земле. Многие из них пользуются широкой известностью. Это — Берестово и Предславино под Киевом, Ракома под Новгородом, Боголюбово и Москва в Суздальской земле [30].