История отечественной почты. Часть 1.
Шрифт:
Князья, духовенство и знатные люди обычно писали свои грамоты на пергаменте. Письмо скатывали в трубочку, зашивали в холщовый чехол и запечатывали восковой печатью. Гонец вез грамоту в специальном мешочке на груди или в дорожной сумке — калите.
В Новгороде грамотки на бересте запечатывались другим способом. Но это уже тема следующего рассказа…
Я послал тебе бересту
Новгородская почта занимает особое место в истории средств связи Русского государства. Ее характерная особенность заключается в том, что огромное большинство писем, доставленных гонцами, — грамотки частных лиц, новгородских купцов. Пересылка бересты носила массовый характер, десятки тысяч таких писем прошло через почту. Новгородская почта была устоявшимся явлением. Долгие годы, с начала XI до конца XV вв., система пересылки вестей не претерпела никаких изменений. Например, в договорах, заключенных городом с соседними княжествами, слово повозупотреблялось до 1471 г., тогда как в остальных русских землях его успели к тому времени достаточно прочно забыть.
Впервые о новгородской почте рассказала береста — простой обрывок березовой коры, исписанный рукой человека.
Более двадцати пяти лет назад, 26 июля 1951 г., на раскопках в древнем Новгороде произошло выдающееся событие — была обнаружена берестяная грамота, за ней вторая, третья… Одно за другим из земли извлекались письма и документы, написанные много столетий назад.
Самое важное в находке берестяных грамот — открытие замечательного для истории русской культуры явления: написанное слово в Великом Новгороде не было в диковинку. Оно являлось привычным, широко распространенным средством беседования на расстоянии. Новгородцы постоянно писали и читали грамотки, рвали и выбрасывали их так же, как мы сейчас рвем и выбрасываем прочитанные письма [8] .
8
Находке и изучению новгородских берестяных грамот посвящена книга В. Л. Янина «Я послал тебе бересту…», М, Изд-во МГУ. 1965.
Не меньшее значение имеет находка новгородских берестяных грамот для истории древней русской почты. Она показывает, что уже в XI–XV вв. шел активный обмен письмами между русскими городами, была налажена доставка не только княжеских грамот, но и писем простого народа. Не исключена возможность, что часть корреспонденции доставлялась с оказией. Но сами берестяные грамоты подтверждают существование в Новгороде каких-то каналов связи.
Обширна география отправителей бересты. Писали из Карелии, Ярославля, Смоленска, Емца. А для скольких грамот вообще еще не установлены адреса отправителей!
Почтовых линий в Новгородской земле было, вероятнее всего, не так уж и много и проходили они по основным торговым путям, связывавшим Новгород с традиционными центрами торговли, В частности, уже известную нам грамоту Гордея к родителям везли из Смоленска по старой торной дороге: по Западной Двине и Торопе до Торопца, далее по рекам Куньей и Ловати до Новгорода.
Кто вез грамоту купца Гордея?
Теперь, когда нам известен облик новгородских гонцов, попытаемся выяснить, доставляли ли они частную корреспонденцию или их функции ограничивались перевозкой княжеских и посадничих грамот.
Исследование грамоты Гордея ничего не дает. Возможно богатый торговый гость отправил с грамотой своего слугу или попросил отвезти письмо знакомых купцов, ехавших в Новгород.
Но вот другой пример.
Во второй половине XIV в. в Новгород пришла грамота из Копорья [9] от некоего Савелия. Какая-то рать ударила на крепость, и Савелий бежал, бросив часть своего имущества. В раздражении писал он сотскому Максиму Онцифоровичу: «Как договорились, пришли мне второго коня. А я, не имея второго коня, имущество побросал, а часть его растерял… Очень плохо мне с одним конем. Ни дома… ни дров привезти, ни матери послать не на чем» [59]. Совершенно очевидно, что человек, имеющий одного коня, да и тот ему нужен до зарезу, не пошлет на нем слугу с письмом в далекий Новгород. Ведь от Копорья до города около 250 верст.
9
Копорье — новгородская крепость неподалеку от побережья Финского залива.
Как следует из бересты, конь нужен Савелию для различных домашних дел: привезти дрова, послать к матери… Упоминаемая посылка к матери никоим образом не связана с отправкой писем. Савелий собирался препроводить к ней какие-то подарки, деньги и тому подобное. Еще один пример.
В первой половине XIV в. поехал Петр в село Озеричи косить сено. Покосы он там приобрел недавно и еще не успел познакомиться с соседями. Поэтому местные жители, заподозрив в нем самозванца, отняли скошенное сено. Тогда Петр написал письмо своей жене с просьбой прислать ему копию с купчей грамоты. «Спиши список с купной грамоте да пришли семо, куды грамота поведе» [60].
Конечно, Петр не стал доверять свою грамоту случайному человеку, который мог бы ее потерять или просто выкинуть по дороге. Грамоту в Новгород привез и не слуга Петра, в этом случае зачем бы он стал писать: «пришли семо, куды грамота поведе» (пришли сюда, куда грамота скажет). На первый взгляд эта фраза совершенно бессмысленна и попала в текст письма случайно. Но чуть дальше мы убедимся, что эта вставка имеет огромное значение: без нее Петр никогда бы не получил копию с купчей грамоты.
И, наконец, последний пример.
Писал в XV в. приказчик Михаил своему барину Тимофею: «Поклон от Михаили к осподину своему Тимофею. Земля готова, надобе семена. Пришли, осподине, целовек спроста, а мы не смием имать ржи без твоего слова» [61]. Общий смысл письма ясен. Михаил извещает своего феодала, что земля готова для посева, и просит прислать человека, с ведома которого можно было бы взять из наличных запасов семена ржи для посева.
В тексте грамоты есть только одно слово «спроста», смысл которого не совсем понятен. Ученые до сих пор спорят о значении этого слова. Среди многих толкований непонятного термина наиболее правдоподобным считается объяснение Н. А. Мещерского [62], который приводит данные, свидетельствующие, что слово «спроста» имеет такой же смысл, как и «вборзе» — скорее.
Дело, о котором писал приказчик Михаил, относилось к числу спешных. Оно требовало безотлагательного разрешения: нельзя было упустить время для посева. Поэтому доставку такого письма можно было доверить только специально посланному человеку, который быстро бы его доставил, нигде не мешкая ни минуты.
Мы познакомились с тремя берестяными грамотками, которые были доставлены в Новгород не со слугами отправителей, не со случайными людьми, а с кем-то, для кого доставка писем была профессией.
Вернемся к письму Петра. Мало вероятно, чтобы его жена не знала, куда и зачем поехал муж. Но Петр купил луга не только в Озеричах, видимо, у него были покосы и в других местах. Написав бересту в Новгород, он счел нужным указать, в каком именно селе у него отняли сено; это — его обратный адрес. Затем в конце письма отправитель добавил, что купчую грамоту нужно отправить только в Озеричи, а не в какое-нибудь другое место. Не будь в письме Петра фразы «пришли семо, куды грамота поведе», жена не знала бы его адреса. Эта приписка все ставит на свои места: адрес получателя — Озеричи.
Написанную берестяную грамоту скатывали трубочкой, текстом наружу.
Для того чтобы грамота дошла до получателя, к ней привязывали берестяной ярлык с именем адресата. Несколько таких грамоток было найдено новгородской археологической экспедицией. Руководитель раскопок А. В. Арциховский [63] определяет именные записи как этикетки, ярлычки или адреса. По его словам подобные ярлычки могли привязываться ниткой к подаркам или вообще к вещам (в том числе и к берестяным грамотам), предназначенным для передачи определенному лицу.