Чтение онлайн

Хотя позиция официальных властей была лояльна по отношению к павловской школе, сам Павлов к большевистскому социальному экспериментированию относился резко критически, открыто заявляя, что для таких опытов он пожалел бы даже собаки. Как писал позднее академик Петр Капица, Павлов «без стеснения, в самых резких выражениях критиковал и даже ругал руководство, крестился у каждой церкви, носил царские ордена, на которые до революции не обращал внимания». Сам Павлов писал: «В первые годы революции многие из почтенных профессоров лицемерно клялись в преданности и верности большевистскому режиму. Мне было тошно это видеть и слышать, так как я не верил в их искренность. Я тогда написал Ленину: «Я не социалист и не верю в Ваш опасный социальный эксперимент»». Ответ главы Совнаркома был неожиданным: он распорядился обеспечить Павлову все условия для научной работы, организовать (в голодном Петрограде!) питание подопытных собак. Совнарком принял по этому поводу особое постановление. (Рассказывают, что академик Алексей Крылов, встретив как-то Павлова на улице, с горькой иронией попросил взять его к себе в собаки.)

Академик Павлов считал своим долгом заступаться за несправедливо арестованных или осужденных людей. Иногда его заступничество спасало людям жизнь. Через три недели после убийства Кирова и начала новой волны репрессий, 21 декабря 1934 г., 85-летний ученый направляет в правительство обращение, в котором пишет: «Революция застала меня почти в 70 лет. А в меня засело как-то твердое убеждение, что срок дельной человеческой жизни именно 70 лет. И поэтому я смело и открыто критиковал революцию. Я говорил себе: «Черт с ними! Пусть расстреляют. Все равно жизнь кончена, а я сделаю то, что требовало от меня мое достоинство». На меня поэтому не действовало ни приглашение в старую Чеку, правда, кончившееся ничем, ни угрозы при Зиновьеве в здешней «Правде»… Мы жили и живем под неослабевающим режимом террора и насилия. Я всего более вижу сходство нашей жизни с жизнью древних азиатских деспотий. А у нас это называется республиками. Как это понимать? Пусть, может быть, это временно. Но надо помнить, что человеку, происшедшему из зверя, легко падать, но трудно подниматься. Тем, которые злобно приговаривают к смерти массы себе подобных и с удовлетворением приводят это в исполнение, как и тем, насильственно приучаемым участвовать в этом, едва ли возможно остаться существами, чувствующими и думающими человечно. И с другой стороны. Тем, которые превращены в забитых животных, едва ли возможно сделаться существами с чувством собственного достоинства. Не один же я так чувствую и думаю? Пощадите же родину и нас».

Павлов был одним из немногих русских ученых, которые допускали к работе в своих лабораториях женщин и евреев. Он приходил в ярость при малейшем намеке на антисемитизм.

Обладая взрывным темпераментом, Павлов бывал нетактичным, впадал в депрессию из-за неудавшихся опытов, но успешные результаты могли вызвать бурную радость, и он поздравлял не только своих сотрудников, но и собак. Во время большевистской революции 1917 г. он обрушился на одного из сотрудников, который опоздал на работу на десять минут. Стрельба на улицах не могла быть оправданием для прекращения работы. Но Павлов всегда был честным и прямым человеком, умеющим увлечь своей идеей. У него было хорошее чувство юмора, и он умел ценить шутку. Во время церемонии вручения почетной степени Кембриджского университета студенты с балкона спустили к нему на колени игрушечную собачку на веревке. Павлов потом держал эту собачку на своем рабочем столе.

И. П. Павлов был полностью погружен в свои научные проблемы и в житейском плане являл собой образец пресловутого «рассеянного профессора», полностью отрешенного отбыта. В 1881 г. онженился, и его жене, Серафиме Васильевне, пришлось полностью взять на себя решение всех житейских проблем. Таково было взаимное соглашение, заключенное в самом начале супружества. Со своей стороны

Павлов обязался никогда не пить, не играть в карты и ходить в гости или принимать гостей только в выходные дни. Его бескорыстная одержимость работой доходила до такой степени, что жене иной раз приходилось напоминать ему о получении жалованья, которое было, к сожалению, очень невысоким. Долгие годы семья Павловых жила крайне стесненно. В 1884 г., когда Павлов работал над докторской диссертацией, родился первый ребенок. Хрупкий и болезненный младенец не выживет, говорили врачи, если мать и ребенок не смогут отдыхать за городом. Павлову удалось одолжить денег на поездку, но было слишком поздно: ребенок умер. Некоторое время Павлов вынужден был ночевать на койке в своей лаборатории, а его жена и второй ребенок жили у родственников, потому что они не могли позволить себе снять квартиру. Группа студентов Павлова, зная о его финансовых затруднениях, передала ему деньги под предлогом покрытия расходов на демонстрации опытов. Но все деньги Павлов потратил на своих лабораторных собак, не взяв себе ни копейки.

В 1923 г. Павлов посетил Соединенные Штаты, чтобы присутствовать на конференции в Нью-Йорке. На Центральном вокзале он присел отдохнуть на скамейку и положил портфель с двумя тысячами долларов рядом. Он был так поглощен разглядыванием людей, что совершенно не следил за портфелем, а потом просто встал и ушел. По этому поводу он высказался так: «Ну и ладно. Не следовало выставлять соблазн перед глазами бедняков».

До конца своих дней Павлов оставался ученым. Он проводил наблюдения за самим собой, когда бывал болен, и день смерти не стал исключением.

Научное наследие И. П. Павлова касается трех основных проблем: функции сердечных нервов, деятельности первичных органов пищеварения, изучения условных рефлексов. Мировое признание и Нобелевскую премию 1904 г. Павлов получил за исследования в области пищеварения.

И. П. Павлов создал учение о высшей нервной деятельности, согласно которому работа организма осуществляется по принципу рефлекторной саморегуляции. Центральную роль в саморегуляции выполняет нервная система.

Для психологии огромное значение имеют открытие и исследования условных рефлексов. Павлов, исследуя работу пищеварительных желез, заметил, что иногда слюна начинала выделяться еще до того, как собака получала пищу. Собаки пускали слюну, когда видели пищу или даже человека, который регулярно кормил их. Реакция слюноотделения, таким образом, оказывалась обусловленной раздражением, которое по предшествующему опыту ассоциировалось с едой.

Работа Павлова по изучению рефлекторной деятельности может служить образцом строго научного, экспериментального подхода. Стремясь достигнуть максимальной чистоты эксперимента, ученый постоянно совершенствовал методику работы. Так, им было создано устройство, позволяющее регистрировать точное количество капель слюны и время их падения. Чтобы исключить посторонние влияния на испытуемых собак, были разработаны не только специальные отдельные боксы для собаки и экспериментатора, но спроектировано трехэтажное лабораторное здание – так называемая Башня молчания. В ее окнах были специальные сверхтолстые стекла, в комнатах устанавливались двойные железные двери, а стальные балки, держащие перекрытия, погружались в песок. Здание было окружено рвом, заполненным соломой. Вибрация, шум, перепады температуры, запахи и сквозняки были полностью исключены. Таким образом, Павлов обеспечивал стандартные условия проведения эксперимента, устранял источники погрешностей, осуществлял жесткий контроль.

В 1923 г. Павлов обобщил исследования своей лаборатории в работе «Двадцатилетний опыт объективного изучения высшей нервной деятельности (поведения) животных». В рефлекторной теории им выделяются два вида рефлексов – безусловные, или врожденные (рефлексы для удовлетворения определенной потребности, например в пище, в защите от вредных воздействий и др.), и условные – образованные на базе первых. Для безусловного рефлекса не требуется никакого научения: когда пища попадает в рот, слюноотделение является естественной реакцией пищеварительной системы. Но для того, чтобы вызвать у собаки слюну уже при виде пищи, необходимо научение. Павлов обнаружил, что многие раздражители, а не только вид пищи способны актуализировать условную реакцию слюноотделения у лабораторных собак, если они могут привлечь внимание животных, не вызывая в то же время страха или агрессии. Павлов проверил зуммеры, лампы, свистки, музыкальные звуки, шум кипящей воды, тикающий метроном и получил одинаковые результаты. Организм постоянно учится различать сигналы. Если сигнал ведет к успеху, т. е. подкрепляется, между ним и ответным действием организма образуется ассоциативная связь, которая при повторении становится все более прочной. Тем не менее она является временной и если в дальнейшем не подкрепляется, то благодаря нервному процессу торможения гаснет.

Павлов и его сотрудники всесторонне изучили динамику образования и изменения условных рефлексов: поощрение, затухание рефлекса, спонтанное восстановление, обобщение, установление различий, обусловленность высшего порядка и др. Условный рефлекс реализуется высшими нервными центрами – корой больших полушарий головного мозга и ближайшей подкоркой. Ученым были исследованы закономерности динамики нервных процессов (торможение, иррадиация, концентрация и др.), которая обусловливает внешние проявления поведения. Полученные результаты объясняли механизмы многих нервно-психических проявлений, в том числе неврозов. Все эти проблемы и сейчас остаются в фокусе внимания науки.

Наряду с условными рефлексами были выделены другие – ориентировочный рефлекс, рефлекс цели, рефлекс свободы.

Ориентировочный рефлекс Павлов называл рефлексом «Что такое?». Он заключается в том, что организм как будто непрерывно задает этот вопрос окружающему миру, пытаясь оценить ситуацию, в которой он оказался, и понять, что представляет для него наибольшую ценность. Ориентировочный рефлекс включает стремление овладеть предметом, безразличным для жизнеобеспечения организма.

В качестве типичного примера рефлекса цели Павлов приводил страсть к коллекционированию. Он пришел к выводу, что «надо отделять самый акт стремления от смысла и ценности цели и что сущность дела заключается в самом стремлении, а цель – дело второстепенное». «Рефлекс цели имеет огромное жизненное значение, он есть основная форма жизненной энергии каждого из нас», – утверждал Павлов. Применительно к рефлексу цели как энергетической переменной он ввел представление о социально-исторической детерминации, видя причины падения энергии в общественных влияниях. В дальнейшем Павлов не раз подчеркивал социальную значимость исследования условных рефлексов, направленного на разработку точной науки о человеке, которая «выведет его из теперешнего мрака и очистит его от теперешнего позора в сфере межлюдских отношений». В своей известной речи, произнесенной в Мадриде, он указывал: «Полученные объективные данные, руководясь подобием или тождеством внешних проявлений, наука перенесет рано или поздно и на наш субъективный мир и тем сразу и ярко осветит нашу столь таинственную природу, уяснит механизм и жизненный смысл того, что занимает человека все более, – его сознание, муки его сознания».

Органы чувств И. П. Павлов предложил рассматривать как целостные «приборы» – анализаторы, включающие наряду с периферийными блоками центральные, локализованные в коре больших полушарий. Именно анализаторы производят высший анализ и синтез раздражителей внешней и внутренней среды. Эти раздражители выполняют функции сигналов. Они позволяют организму различать свойства внешних объектов, предвосхищать течение будущих событий и организовывать поведение соответственно возможным благоприятным или неблагоприятным для организма ситуациям. В созданной Павловым концепции сигналы носят системный характер, причем они образуют две системы: сенсорную (в психологическом плане ей соответствуют чувственные образы – ощущения, представления) и вербальную (ей соответствуют слова, устные и письменные знаки человеческой речи). Благодаря вторым сигналам в результате анализа и синтеза чувственных образов возникают обобщенные умственные образы (или понятия). Этим определяется качественное отличие между поведением животных, поскольку у них оно регулируется только первой сигнальной системой, и человека, у которого обе системы связаны, а разрыв между ними наблюдается лишь в случае патологии.