Чтение онлайн

Прогнав татар, смирив городецкого князя, Димитрий хотел смирить самого храброго и самого предприимчивого из князей — Михаила Ярославича Тверского, который получил княжение по смерти брата своего Святослава. Но Михаил не думал уступать: он выставил свои полки навстречу полкам Димитрия; последний не захотел вступить в бой, и дело кончилось, по северному обычаю, мирными переговорами{499}. Но в следующий 1288 год Димитрий вместе с братьями Андреем и Даниилом и с князем ростовским вступил в области тверские, опустошая их огнем и мечом, но, когда двинулся к Твери, опять увидел перед собою сильные полки Михайловы, и опять дело, по обычаю, не дошло до битвы, а кончилось миром{500}.

Всех этих явлений нельзя оставить без внимания: летописец говорит глухо, причин вражды не объявляет; но нельзя не усмотреть, что идет сильная борьба, в которой каждый князь и каждое княжество беспокойно стерегут движения других князей и порознь или вместе с другими стараются предупредить движение противника, ибо дело идет о том, быть государем всей Русской земли или слугою этого государя; при таком вопросе нельзя было разбирать прав и средств: каждый пользовался первым удобным случаем, первым попавшимся средством, чтоб выиграть шаг вперед при достижении одной общей цели. В такой борьбе каждый из князей имел право на своей стороне — право самосохранения, и, кто бы из них ни осилил — московский или переяславский, городецкий или тверской, следствие было одно и то же — соединение и могущество Руси. За что же мы будем проклинать Андрея Городецкого исключительно пред Димитрием Переяславским или Михаилом Тверским? За что же мы будем проклинать кого бы то ни было из них? Благословим лучше всех участников в этой великой борьбе, всех — победителей и побежденных в благодарность за то, что пользуемся плодами их борьбы, плодами их трудов и бедствий.

Что Димитрий Переяславский не был чужд современных стремлений, что, след., брат его Андрей имел право противиться этим стремлениям, доказательством служит постоянный союз князей против Димитрия: не один Андрей восставал против Него!

В 1293 году 6 князей отправились к хану Ногаю жаловаться на Димитрия Переяславского, а именно: Андрей Городецкий, Димитрий Борисович Ростовский с братом Константином Углицким, двоюродный брат их Михаил Глебович Белозерский, тесть последнего Федор Ростиславич Ярославский, Иван Дмитриевич Ростовский вместе с епископом того же города Тарасием{501}. Ногай выслушал жалобы и отправил с ними брата своего Дюденя с многочисленным войском; Андрей Городецкий и Федор Ярославский с татарами выгнали Димитрия из Переяславля во Псков и поделили добычу: Андрей взял великокняжескую область Владимирскую и Новгород, Федор получил Переяславль{502}, откуда сын Димитрия Иван должен был удалиться в Кострому{503}.

Димитрий думал было пробраться из Пскова в Тверь (вероятно, Михаил Тверской не хотел усиления князей Городецкого и ярославского и вступился за Димитрия), но на дороге обоз его был захвачен Андреем, сам Димитрий достиг Твери и оттуда послал с поклоном к брату. Городецкий князь послушался увещаний тверского епископа Андрея и помирился с братом; как видно, последнему был отдан Переяславль, ибо сказано, что Федор Ярославский пожег этот город{504}, вероятно, с досады, что должен был отступиться от своего приобретения, и после видим в Переяславле сына Димитриева. Но сам Димитрий не достиг своей отчины: он умер на дороге в Волок в 1294 году, погребен же, по обычаю, в своем Переяславле.

Мы обозревали борьбу Димитрия с другими князьями и братом Андреем: но в отдельных княжествах происходили события замечательные, ибо обнаруживали те самые современные стремления, стремления усиливаться на счет других, приобретать собственность, с совершенным презрением прежних родственных отношений. Под 1279 годом читаем у летописца{505}: «Князь Дмитрей Борисович Ростовский поотнимал волости у князя Михаила Глебовича Белозерскаго з грехом и с неправдою, и тако брата своего изобиде и знасилствова». В 1281 году страшная крамола и вражда господствовала между князьями ростовскими, едва епископ и в. князь Димитрий успели примирить их{506}.

Но еще замечательнее было событие в семье князей ярославских. По смерти смоленского князя Ростислава осталось трое сыновей: Глеб, Михаил и Федор; Глеб и Михаил обидели Федора, давши ему один только Можайск. Между тем в Ярославле умер князь Василий Всеволодич, оставив только одну дочь. Тогда на Руси произошло явление, до сих пор неслыханное: до сих пор княжество не считалось собственностию князей, но собственностию целого рода, и если какой-нибудь князь умирал, не оставив сыновей, то волость его, по воле в. князя и всех родичей, передавалась другому; но теперь понятие собственности, отдельности владения так утвердилось на севере, что удел за неимением сыновей переходил к дочери покойного князя, вследствие чего дочь Василия Всеволодича начала княжить в Ярославле с матерью, которая выбрала ей в мужья Федора Ростиславича Можайского. Этот князь был рад приобрести такую богатую собственность, каков был Ярославль, и таким образом один из Ростиславичей смоленских получил в приданое за женою собственность суздальских Юрьевичей{507}.

Андрей заступил место брата и потому при тогдашних обстоятельствах не мог ни оставить других князей в покое, ни сам остаться от них в покое. Мы видели, что Андрей был в тесном союзе с Федором Ростиславичем Ярославским и что этот союз усиливал обоих на счет остальных князей. Последние не могли смотреть на это равнодушно и составили другой союз, членами которого были: Михаил Тверской, Даниил Московский и Иван Дмитриевич Переяславский.

В 1296 году в присутствии ханского посла Неврюя князья собрались во Владимире для окончания своих споров, этих съездов княжеских нельзя смешивать с прежними съездами родственников: теперь князья являлись не как братья, но как отдельные, независимые владельцы; старшего, отца, между ними не было больше. Владимирский сейм кончился ничем{508}; в том же году Андрей пошел с войском на враждебных князей, но не был допущен ими к Переяславлю и принужден остаться{509} в покое.

Однако это спокойствие не могло быть продолжительно: каждое движение князя было опасно для всех остальных; ибо каждое движение было посягательством на чужую собственность. Так, в 1301 году Даниил Московский явился с войском под стенами Переяславля Рязанского, взял город и пленил князя изменою боя{510}.

В это же время важный вопрос занимал князей, именно — кому из них достанется богатое наследство после бездетного Ивана Дмитриевича Переяславского. Мы уже имели случай заметить, что со времен Ярослава Всеволодовича его удел Переяславль Залесский вследствие неотчуждаемости уделов постоянно переходил к старшему сыну в прямой нисходящей линии, точно так, как после Москва при постоянном дроблении области княжества всегда переходит к старшему сыну последнего владельца. След., все князья, потомки Ярослава Всеволодовича, т. е. Андрей Городецкий и в. князь владимирский, Даниил Московский и Михаил Тверской должны были смотреть на Переяславль как на старший удел в своем роде, как на удел своего родоначальника (любопытно, как Переяславль северный совпадает в своем значении с Переяславлем южным): из этого легко понять, какое важное значение придавал он тому князю, которому доставался после Ивана, и вместе с тем какое могущество, потому что был один из богатейших и сильнейших городов. След., в великом вопросе: кому из князей быть сильнее всех, т. е. кому из князей подчинить себе всех прочих, Переяславль должен был играть значительную роль.

Сюда присоединялся еще важный вопрос: каким образом можно было получить Переяславль по смерти Ивана? Кто из князей имел право на это богатое наследство? Как родовая собственность Переяславль по пресечении прямой линии Ярослава Всеволодовича должен был перейти к представителю старшей из боковых линий, т. е. Андрею Городецкому, который должен был распорядиться им по общему совету со всеми родичами, сделать с ними ряд, по старому выражению. Но на севере родовой собственности не знали, знали только собственность частную, и каждый князь как частный собственник, отделенный от рода, имел право завещать свою собственность, кому хотел.

В 1301 году князья снова съехались в Дмитров: Андрей, Даниил, Иван уладили свои дела, но Иван и Михаил Тверской разъехались в распре — знак{511}, что на этих новых съездах каждый князь толковал отдельно о своих отдельных интересах и, уладивши дело с одним, мог не уладиться с другим. В следующем 1302 году знаменитый переяславский вопрос решился, как следовало ожидать, по новым северным понятиям: Иван Дмитриевич завещал свою собственность мимо старшего дяди Андрея младшему — Даниилу{512}.