Чтение онлайн

Теперь надобно решить, что такое боярин путный, или путник. Путем наз. право пользоваться чем-нибудь; так, старейший путь означал право старшего, или в., князя пользоваться гораздо большими доходами против младших братьев: «А сына своего князя Василия благословляю на старший путь в городе и в стенех моего удела двою жеребьев половина… А на старший путь сыну моему кн. Василию Василцево сто и Добрятиниская борти с селом з Добрятиннским»{549}. Отсюда выражение: конюший пути, соколиничий, ловчий и т. д. Самым лучшим подтверждением сказанному могут служить следующие места с. г. г. и д. (т. I, стр. 76): «А дети мои брат в бра-тень удел и в матери моей удел не въежжают на свою утеху, оприче того, аже ся путь получить поперег удела ехати», т. е. если получить право, позволение охотиться в чужом уделе. В Акт. юридич. (стр. 194): «И Сидору на том жребию двор поставить и землю роспахать и огороды огородить, и впусте не покинут тое двенадцатые доли обежные; да в том ему и путь дали». На стр. 195 там же: «И Офонасью на том участки на верху жить, и двор поставить, и землю распахать, и огород городить, и впусте не покинуть, и в том ему на тот участок и путь дал». — След., боярин путный был такой боярин, который получил право пользоваться известною волостью, подать-ми в известном городе и т. п.; дворецкий с путем был такой дворецкий, который получал известный доход в каком-нибудь городе или области: «А в путь пожаловали велели ему (кн. Львову Ярославскому) дать и владета в Ярославле на посаде Ловецкими слободами; а оброчныя деньги с тех слобод имати на него боярина нашего и дворецкаго» и пр.{550}

Почему путный боярин исключался также из общей обязанности идти с воеводою в поход и сидеть в осаде на том месте, где жил, объяснить можно двояким образом: 1) он должен был подобно введенному защищать то место, где имел путь; 2) должен был находиться при князе во время войны; был слишком знатен{551}, чтоб становиться под знамена другого воеводы, ибо и после звание дворецкого с путем было чрезвычайно важно: простой дворецкий мог быть иногда ниже окольничих, тогда как в дворецкие с путем жаловался всегда боярин за какие-нибудь отличные заслуги. То же самое разумелось и о других придворных должностях с путей{552}.

Примеч. В некоторых договорах (напр., стр. 94) говорится о боярах вообще, что они не садятся в осаду в том месте, где живут: «и городная осада, где хто живет, туго тому и сести, опроче бояр и путников». Но вероятно здесь пропущено: введенных.

Боярин обязан был давать дань со своей отчины тому князю, в уделе которого она находилась; равно все судные дела подлежали тому князю, в уделе которого находилась отчина: «А судом и данью потянута по уделам, где кто живет». Или: «А судом и данью потянуть по земле и по воде; а на холопех дани не имати, на которых ключники целуют; а которых бояр и слуг села, а имутжита в вашей отчине, взята вы на них дань и суд, как и на своих».

Бояре обязаны были данью не только с отчин, но даже с кормлений и путей; но эта последняя дань требовалась только в чрезвычайных случаях, т. е. при сильном запросе из Орды; в. к. обыкновенно договаривался с удельными: «А коли ми взята дань на своих боярех на больших и на путных, тогды та взята на своих также по кормленью и по путем, да дата та мне». Иногда в. князь обязываетудельного в случае нужды доставить ему дань с известного числа бояр: «А коли нам взята на своих боярех на путных, и тобе взята на своих боярех на десяти»{553}.

По прекращении усобицы князья обязывались не держать нелюбья на боярах, служивших им в этой усобице. Иногда князья взаимно обязывались не принимать к себе боярина, вшедшего в коромолу к одному из них{554}. Касательно князей служебных владетельные князья, великий со своими удельными, обязывались не принимать их в службу друг от друга с отчинами, в случае же если служебный князь отъедет от одного владетельного князя к другому, то лишается своей отчины, которая остается за тем князем, от которого отъехал.

Удельные, или младшие, князья имели свои жребии в главном городе княжества: так было в Московском в. княжестве, так было в Рязанском{555}, след., имеем право заключить, что так было и в остальных. Касательно земельной собственности и доходов с нее князья — старший и младшие были в своих уделах особными, полновластными, совершенно независимыми владетелями: князь, по выражению грамот, владел своим уделом с волостьми и с погосты, с околицами, слободами, отъездными месты, станами, дворами городскими, селами, путми, лавками, дворами гостиными, торгами, бортью, тамгою, пудом и померным, мытом, осмничим, оброки, со всеми пошлинами и со всем, что к нему потягло, также с прикупами, примыслами и починками. Касательно слова: волость должно заметить, что оно означало всякое владение и пользование чем бы то ни было, напр.: «А из городских волостей даю княгини своей осмничее; а тамгою и иными волостми городьскими поделятся сынове мои».

Князья обязываются взаимно в договорах: в уделы друг к другу не вступаться, приставов своих не всылать, судов не судить, дани не брать, грамот жалованных не давать, закладной и оброчников не держать, сел не покупать. В Москве для удобности князья пользовались доходами, или своими жеребьями, сменяясь по годам{556}; в Москве и других местах, подлежавших общему владению, сборщики податей (данщики), посылаемые удельными князьями, должны были сбирать вместе с данщиками великокняжескими, а не порознь.

Касательно дворов, которыми удельные князья владели в Москве, встречаем следующее распоряжение в духовной Ивана III: «А что есмь подавал детем своим селца у Москвы з дворы з городскими на посадех: и дети мои в тех дворех торгов не держат, ни жытом не велят торговати, ни лавок не ставят, ни гостей с товаром иноземцов, и из Московские земли и из своих уделов в своих дворех не велят ставити; а ставятся гости с товаром иноземци, и из Московские земли и из их уделов на гостиных дворех, как было при мне; а дети мои у моего сына у Василья в те дворы в гостиные и в те пошлины не вступаются. А кто учнет в детей моих селцех и в дворех в городных торговати съестным товаром и сын мой Василей тех торгов не велит сводити, а пошлину полавочную с них берет сына моего Васильев прикащик, как было при: мне».

Торгов, или ярмарок, князья не могли переводить (сводить) из одного удела в другой, не могли запретить купцам своих уделов ездить на торги, находившиеся в чужих владениях. Иван III говорит в завещании: «А что есми свел торг с Холопья городка на Мологу, и тот торг торгуют на Молозе съезжаяся; как было при мне; и сын мой Дмитрий емлет пошлины, как было при мне, а лишних пошлин не прибавливает ничего; а сын мой Василей и мои дети того торгу на свои земли не сводят, не заповеди в своих землях не чинят к тому торгу ездити».

Касательно народонаселения, князья в своих договорах делят его на два разряда, народонаселение свободное и несвободное. Из первого в духовных и договорах княжеских упоминаются: во 1) граждане, люди городские, преимущественно торговые, гости и суконники; касательно московских граждан князья обыкновенно заключают следующее условие: «А гости и суконников и городьскых людей блюсти ны с единого, а в службу их не приимати». Рать, набранная из московских граждан, ходила в поход особо под своим тысяцким, а по уничтожении этого сана — под особыми воеводами великокняжескими, и князья обязывались не принимать московских ратников в свои дружины: «А московская рать хто ходил с воеводами те и нонеча с воеводами, а нам их не принимати». «А московская рать ходит с моим воеводою великого князя, как было переже сего». 2) Черные люди, свободные граждане, не принадлежавшие ни к какому известному, определенному разряду; касательно их князья обязывались: «тых в службу не примати, но блюсти их с единого, а земль их не купити». Подобное же обязательство существовало и относительно 3) численных людей, или числяков. Численными они назывались потому, что подлежали числу, т. е. поголовной переписи для платежа дани: дань в это время, несмотря на монгольскую перепись, взималась не с души, но с капитала, с приравнением всех промыслов к сохе; те же люди, которых занятия не были приравнены к сохе, подлежали поголовной подати, числу{557}.4) Ордынцы и делюи. Под именем первых разумелись пленники, выкупленные князьями из Орды; под именем вторых — деловые, мастеровые люди; касательно их князья обязывались: «А что наши ор-динци и делюи, а тымь знати своя служба, как было при наших отцех, а земль их не купити». Подтверждением сказанного мнения об ордынцах служит следующее место из договора Симеона с братьями: «А который люди по нашим волостем выиманы нын… воины… нам к себе не примати: а которых людий отец наш к. в. выимал из… (т. е. из Орды) в службу, те так и знають свою службу, в которую кто уряжен, а нам их к собе не примати»: распоряжение, совершенно одинаков с приведенным распоряжением об ордынцах. 5) Слуги, которые потягли к дворскому, кто будет под дворским слуг. Они отличаются от слуг вольных, которые подобно боярам имели право отъезда: «А бояром и слугам, кто будет не под дворьским, вольным воля»{558}. «А кто будет под дворьским слуг, тех дети мои промежи себя не приимают, ни от сотников; а кто тех выйдет из уделов детей моих и княгини моей, ин земли лишен, а земли их сыну моему, чей будет удел». След., слуги вольные подобно боярам и детям боярским могли отъезжать от одного князя к другому, удерживая свои земли, а слуги под дворским теряли их посредством отъезда, ибо эти земли были данные от князей. Земель, этим слугам принадлежащих, равно как земель, черным людям принадлежащих, князья обязывались не покупать{559}.

В духовных завещаниях князей упоминаются люди несвободные, доставшиеся князю разным образом и приставленные к разным должностям в княжеском хозяйстве, которых князья делили между собою. Так, упоминаются бортники и оброчники купленные. Калита пишет в завещании: «А что моих бортников и оброчников, которые в котораго (т. е. сына) росписи, то того; а что мои люди куплении в великом свертце, а теми ся поделять сынове мои». Деловых же людей и отправлявших разные почетные службы князья обыкновенно перед смертию отпускали на волю{560}. Князья обыкновенно обязывались в договорах не покупать в Москве человека с двором; обязывались также не замышлять выводов, т. е. не выводить, не переманивать народа из чужих уделов.