Чтение онлайн

К этому времени здоровье папы Климента уже вызывало опасения; вскоре после получения новостей с Крита он перенес тяжелый инсульт и 9 декабря скончался. Его преемник Эмилио Альтьери, или Климент X (1670-1676), избранный конклавом, продолжавшимся пять месяцев (задержка возникла из-за того, что Франция упорно налагала вето на кандидата, выдвинутого Испанией, и наоборот), доживал восьмой десяток и действовал совершенно неэффективно. В отсутствие настоящего кардинала-племянника он возложил роль советника на кардинала Палуцци дельи Альбертони (чей племянник женился на племяннице папы), потребовав, чтобы тот принял имя Альтьери. Ошибка оказалась роковой: кардинал немедленно взял все управление в свои руки, приобрел громадное богатство для себя и своей семьи. Репутации же Климента в Риме был нанесен значительный ущерб.

Подобное влияние личности папы в основном распространялось на дипломатическую сферу. Со времени падения Крита турецкая угроза стала ощущаться сильнее, чем когда-либо. Теперь внимание султана сосредоточилось на Польше — крупнейшем государстве Европы. И Климент, и кардинал Бенедетто Одескальки — последний вскоре взошел на Святой престол под именем Иннокентия XI — высылали громадные субсидии польскому военачальнику Яну Собескому, которому удалось нанести сокрушительное поражение османской армии при Хотине на Днестре в ноябре 1673 года; через шесть месяцев его избрали королем Польши. Однако в отношениях с французским монархом Людовиком XIV Клименту удалось добиться куда меньших успехов. По мере того как папа старел и утрачивал власть, Людовик прибегал ко все более резким мерам: он взял под свой контроль назначение епископов во Франции и стал присваивать доходы с епархий, где престол оставался незанятым. На аудиенции 1675 года французский посол (и кардинал!) в буквальном смысле поднял руку на восьмидесятипятилетнего папу, толкнув его назад в кресло, когда тот попытался встать.

Лишь с восшествием на престол Иннокентия XI (1676-1689) на следующий год папство начало возвращать свои права. Цельная личность и наиболее выдающийся папа XVII столетия, Иннокентий публично предупредил Людовика, дабы тот не пытался расширить свои монаршие привилегии. Подобное поведение, указал он, оскорбляет Господа, и тот может наказать дерзкого, лишив его наследников, которым владыка смог бы передать трон [262] . В результате между Парижем и Римом произошел разрыв. В марте 1682 года собрание французских клириков официально приняло документ, известный как Декларация галликанского духовенства: в нем отрицалась какая бы то ни было светская власть папы, утверждалось превосходство Вселенских соборов и обозначались как ныне действующие старинные права и свободы галликанской церкви. Через месяц Иннокентий, как и следовало ожидать, отверг этот документ и отказался утверждать назначения каких бы то ни было французских епископов, пока конфликт не будет урегулирован. К январю 1685 года во Франции пустовало не менее тридцати пяти епископских кафедр.

Через девять месяцев король, чья политика в отношении его подданных-гугенотов становилась все более жесткой, отменил Нантский эдикт, принятый Генрихом IV почти сто лет назад (эдикт даровал значительные права гугенотам). Но если тем самым он надеялся вернуть симпатии папы, ему предстояло пережить разочарование: Иннокентий публично осудил насилие, принявшее к тому моменту масштабы тотального преследования по религиозным мотивам. Король и папа также имели резкие разногласия по поводу вопроса, имевшего принципиальное значение, — борьбы с турками, не ослаблявшими натиск на Центральную Европу. Иннокентий приложил немало сил, чтобы объединить императора Леопольда I и Яна Собеского (в то время — короля Польши) под знаменами Священной лиги, призванной противостоять туркам, и лишь благодаря этому османская армия была отброшена от Вены в 1683 году. Однако король Людовик не поддержал это начинание, а он хорошо знал, что император страдал от турок куда больше, чем он сам, и его вполне устраивало такое положение вещей. Таким образом, за годы понтификата Иннокентия франко-папские отношения постоянно ухудшались. В 1687 году папа отказался принять нового французского посла; в январе 1688 года он отлучил от церкви Людовика вместе со всеми его министрами и в том же году отверг предложенную королем кандидатуру на место архиепископа (и курфюрста) в Кельне и вместо этого утвердил кандидата, выдвинутого Леопольдом. В сентябре французы вновь оккупировали папский анклав — Авиньон и Венессен. Но если Иннокентий и не смог принудить Людовика к повиновению, ему (в отличие от его предшественников) все же удалось показать, что папство — это сила, с которой нельзя не считаться. И даже без поддержки Людовика он продолжал кампанию против турок, добившись вступления в Священную лигу Венеции и России [263] и таким образом обратив турок вспять: в 1686 году лига освободила Венгрию, а на следующий год — Белград.

С давних пор существует несколько странная теория, согласно которой папа Иннокентий втайне инициировал и поддерживал планы замены католика Якова II на английском престоле протестантом Вильгельмом Оранским. Несмотря на попытки Якова возвратить Англию в лоно католицизма, Иннокентий питал глубокие подозрения в отношении него: с одной стороны, тот был в слишком хороших отношениях с Людовиком, с другой — слишком агрессивен и склонен к конфронтации. Разумеется, папа никогда не оказывал ему поддержки и, возможно, не удивился и не слишком обеспокоился, когда Вильгельм сместил его. Однако никаких серьезных свидетельств в пользу этой теории не приводилось, поэтому ее почти наверняка не следует принимать всерьез.

Иннокентий скончался 12 августа 1689 года. При жизни он не пользовался широкой популярностью у своей паствы: абсолютно неподкупный, жесткий и бескомпромиссный, он жил аскетом, постоянно экономя (учитывая, что в наследство ему достался долг в 500 000 скудо, выбора у него не оставалось). Сам избегавший непотизма (и щепетильный в этом до крайности), он сделал все, чтобы убедить своих кардиналов следовать его примеру. После его смерти, однако, многие его выдающиеся качества постепенно нашли признание, и всего через двадцать пять лет папа Климент XI начал процесс его канонизации. Но у французов оказалась долгая память, и влияние Франции в Риме ничуть не убавилось: в 1744 году по настоянию Людовика XV канонизацию приостановили. Лишь в середине XX века, при Пии XII, колеса, если можно так выразиться, завертелись вновь. В наше время Иннокентий причислен к лику блаженных. Однако святым его до сих пор не признали.

На момент смерти Иннокентию XI исполнилось семьдесят восемь лет; Александру VIII (1689-1691) было семьдесят девять, когда он наследовал престол. На конклав, где избрали его, кардинала Пьетро Оттобони, впервые в истории прибыли официальные представители как императора, так и короля Франции, но еще до их приезда кардиналы фактически пришли к единому решению. Нечего и говорить, что французский представитель поначалу выразил протест: в конце концов, Оттобони являлся правой рукой папы Иннокентия, назначившего его Великим инквизитором Рима и секретарем Священной конгрегации. Но в ходе предварительного обсуждения кардинал заверил посла, что франко-папские отношения будут иметь приоритетное значение для него, и тот отозвал свои возражения.

Новый папа состоял в сане кардинала уже тридцать семь лет. Выходец из Венеции, он стал первым папой-венецианцем за два столетия. Он вел безупречную жизнь; прекрасный ученый, он владел одной из самых обширных личных библиотек в Италии. В противоположность своему предшественнику он был сердечным, великодушным; его безграничному обаянию поддавались и молодежь, и старики. Несмотря на годы, он сохранял бодрость; его ум нисколько не ослабел с возрастом. Можно сказать, Рим при нем ободрился и оживился. Папа часто появлялся на публике, выезжая в город без всяких формальностей. Он часто говаривал, что на его часах уже пробило двадцать три, поэтому ему следует трудиться немедля. В Риме возобновились щедрые траты и расточительство; шествия во время его интронизации, как замечал свидетель, стали «прекраснейшей сценой, которую нам довелось увидеть за всю свою жизнь». Возвратились и карнавал, и публичные представления опер, одна из которых, «Коломбо», вышла из-под пера самого кардинала Пьетро Оттобони.

Вернулся наконец и непотизм. По восшествии на Святой престол Александр доверил роль кардинала-племянника своему двадцатилетнему внучатому племяннику Пьетро, а племяннику Джамбаттисте — пост государственного секретаря; оба получили щедрые бенефиции. Все новые и новые члены семьи Оттобони поспешно прибывали в Рим из Венеции, и папа назначал их на весьма прибыльные должности. Не позабыл он и о самой республике. В то время Венеция во исполнение своих честолюбивых замыслов вела кампанию по изгнанию турок с Пелопоннеса. Войска возглавлял тот самый Франческо Морозини, который некогда командовал венецианцами на Крите, а теперь стал дожем. Александр с энтузиазмом поддержал его, выслав значительную субсидию, а также некоторое число галер и отряд в полторы тысячи человек. В апреле он даже послал Морозини шляпу и шпагу, которые собственноручно благословил.

Однако с первых дней своего понтификата он помнил о том, что главная его задача — это улучшение отношений с Францией. К счастью, Людовик XIV, позиции которого весьма ослабели после английской Славной революции и низложения Якова II, оказался готов пойти на уступки. Он добровольно возвратил Авиньон и Венессен папе и не стал возражать, когда папа отнял права предоставления убежища и налогового иммунитета у иностранных посольств в Риме. В ответ (и невзирая на шумный протест императора) Александр даровал кардинальский сан Туссену де Форбену Жансону, епископу Бове, на возвышении которого Людовик настаивал не один год. Именно Форбен подписал Декларацию галликанского духовенства в 1682 году, вследствие чего Иннокентий XI несколько раз отказывался признать его, но, с точки зрения Александра, теперь, в ситуации примирения, красная шапка Форбена казалась вполне приемлемой ценой.

Несмотря на эти небольшие уступки, главный вопрос оставался неразрешенным: папа категорически отказывался утверждать кандидатуры кого бы то ни было из французских епископов, если те официально не отрекутся от галликанских статей. Людовик же решительно стоял за этот документ. Напрасно Александр писал частные письма, адресованные лично королю и даже мадам де Ментенон (Людовик тайно обвенчался с ней, и говорили, что она имеет на него большое влияние). Ответы, полученные им, положили конец всем его и без того слабым надеждам. Ему оставалось лишь с печалью признать, что все его усилия по примирению с королем Франции ни к чему не привели и что единственное, чего он добился, — это серьезно ухудшил свои отношения с императором, прежде складывавшиеся вполне благополучно. Леопольд до сих пор испытывал раздражение из-за избрания Форбена кардиналом, и чувство это усиливалось тем, что папа не возвысил сходным образом никого из выдвинутых им самим кандидатур. Его также сердило то, что папа высылает впечатляющие суммы в Венецию для проведения ею кампании на Пелопоннесе, а субсидии, высылавшиеся ему самому для борьбы с турками, заметно сократились. Однако, по-видимому, папу Александра мало заботили чувства императора. В середине 1690 года он назначил еще двух кардиналов. Ни тот, ни другой не имели отношения к императору, зато состояли в родстве с племянниками папы.