Чтение онлайн

— Полагаю, он вам хорошо знаком, — лукаво заметил майор, и в ответ Фокер опять подмигнул ему.

— Мне бы очень пригодился образчик ее почерка, продолжал майор. — Вы, верно, могли бы меня им снабдить?

— Это уж было бы нечестно, — возразил Фокер. — Мисс Фодерингэй, может быть, пишет не так уж плохо, только вот первое письмо она просила написать мисс Раунси, и так оно и пошло. Пока они в ссоре, писем больше не будет, вот увидите.

— Надеюсь, они никогда не помирятся, — сказал майор, на этот раз вполне искренне. — Вы, сэр, как светский человек, не можете не понимать, сколь роковым для будущности моего племянника окажется задуманный им шаг и сколь велико наше желание освободить его от слова, которым он себя связал.

— Да, это он влопался, — сказал мистер Фокер. — Я видел его стихи: Раунси их переписывала. И знаете, что я тогда подумал? Чтобы я когда-нибудь послал женщине стихи? Ну, лет, шалишь!

— Он свалял дурака, это случалось с порядочными людьми и раньше. Как нам раскрыть ему глаза и излечить его от этой дури? Я уверен, вы не откажетесь помочь нам вызволить славного юношу из сети, которой его оплели эти двое. Сдается мне, что дочка стоит папаши: ведь о любви с ее стороны не может быть и речи?

— Какая там любовь! Если б Пена не ждали две тысячи годовых, когда он достигнет совершеннолетия…

— Что? — вскричал изумленный майор.

— Две тысячи годовых, разве не так? А генерал уверяет…

— Друг мой! — взвизгнул майор с горячностью, какую он редко выказывал. — Благодарю вас, благодарю… Теперь я начинаю кое-что понимать. Две тысячи! Да у его матери всего-то дохода пятьсот фунтов в год. Она вполне может дожить до восьмидесяти лет, а кроме того, что она ему дает, у Артура нет ни единого шиллинга.

— Он, значит, не богат? — спросил Фокер.

— Клянусь честью, не богаче, нежели как я вам сказал.

— А вы сами ничего ему не оставите?

Все средства, какие майор мог наскрести, он вложил в ренту и, разумеется, не собирался завещать Пену ни гроша; но об этом он умолчал.

— Подумайте сами, много ли может скопить отставной майор? — сказал он. — Ежели эти люди воображают, что напали на золотую жилу, так они очень ошибаются… и… и вы меня совершенно осчастливили.

— Это вы меня осчастливили, сэр, — вежливо отвечал мистер Фокер, и, прощаясь на ночь, они обменялись сердечным рукопожатием, причем младший джентльмен пообещал старшему еще раз поговорить с ним утром до своего отъезда из Чаттериса. И в то время как майор поднимался к себе, а мистер Фокер, прислонясь к косяку входной двери "Джорджа", курил сигару, Пен в десяти милях от них, по всей вероятности, лежал в постели и целовал письмо от Эмили.

Наутро, до того как мистер Фокер отбыл в своей коляске, в кармане у политичного майора очутилось-таки письмо, писанное мисс Раунси. Да послужит это уроком тем женщинам, что выручают своих подруг. И майор в отличном расположении духа заглянул в дом настоятеля к пастору Портмену сообщить о полученных им приятных сведениях. Из обшитой дубом малой столовой настоятельского дома, где происходил их разговор, им видно было через лужайку окно капитана Костигана, в котором недели за три до того бедный Пен оказался слишком на виду. Пастор очень разгневался, узнав, что миссис Крид утаила от него постоянные визиты сэра Дерби Дубса к ее жильцам, и пригрозил, что отлучит ее от работы в соборе. Но лукавый майор считал, что все к лучшему; хорошенько все обдумав, он пришел к выводу, что теперь позиции его достаточно сильны для встречи с капитаном Костиганом.

— Выхожу на бой с драконом, — смеясь, объявил он пастору Портмену.

— А я отпускаю вам грехи, сэр, и да сопутствует вам удача, — отвечал тот. И возможно, что и сам он, и миссис Портмен, и мисс Майра, сидя с супругой настоятеля в ее гостиной, не раз поднимали глаза на вражеское окно, надеясь разглядеть какие-нибудь признаки сражения.

Майор, следуя полученным указаниям, вышел в переулок и вскоре увидел нужную ему дверь. Поднимаясь по лестнице, он услышал громкое топанье и возгласы: "Раз! Раз!"

— Это у сэра Дерби Дубса урок фехтования, — объяснил сын хозяйки. — Они у него бывают в понедельник, в среду и в пятницу.

Майор постучал, и дверь ему отворил высокого роста мужчина с маской и рапирой в одной руке и фехтовальной перчаткой в другой. Пенденнис отвесил ему церемонный поклон.

— Видимо, я имею честь говорить с капитаном Костиганом? Я — майор Пенденнис.

Капитан в знак приветствия поднял рапиру острием к потолку и ответствовал:

— Это вы мне оказываете честь, майор. Счастлив вас видеть.

Майор Пенденнис и капитан Костиган, оба закаленные в боях, привыкли смотреть в лицо неприятелю и сейчас, нужно полагать, не растерялись; зато остальных, кто был в комнате, появление майора, видимо, встревожило. Медлительное сердце мисс Фодерингэй, должно быть, забилось быстрее, ибо, когда сэр Дерби Дубе обратил на нее свирепый взгляд, щеки ее залил густой, здоровый румянец. Скрюченный старичок у окна, дотоле наблюдавший за фехтовальщиками (они так прыгали и топали, что ему пришлось отложить переписывание нот, которым он занимался для театра), живо обернулся к майору, когда тот в своих начищенных сапогах переступил порог, грациозно раскланиваясь перед всеми присутствующими.

— Моя дочь — мой друг мистер Бауз — мой доблестный молодой ученик и, осмелюсь добавить, друг сэр Дерби Дубс, — сказал Костиган, величественным жестом предлагая каждого из них по очереди вниманию Пенденниса. — Минуту, майор, и я к вашим услугам. — И в самом деле, Костиган еще сохранил столько прыти, что за одну минуту успел юркнуть в соседнюю каморку, служившую ему спальней, пригладить свои жидкие волосы щеткой (очень диковинной и древней), сорвать с шеи старый кожаный воротник и заменить его новым, работы Эмили, а также повязать чистый шейный платок и надеть сюртук, шитый к бенефису мисс Фодерингэй.

Следом за ним в каморку вошел сэр Дерби, чтобы облечь свою крепкую фигуру в тесно облегающий короткий офицерский колет — предмет восхищения и самого его владельца, и мисс Фодерингэй, а может быть, и бедного Пена.

Тем временем между актрисой и гостем завязался разговор, и они уже успели обменяться обычными замечаниями о погоде, но тут воротился преображенный капитан.

— Мне нет нужды просить у вас прощения, майор, — произнес он с чрезвычайной учтивостью, — за то, что принял вас без сюртука.

— Для старого солдата нет лучше занятия, нежели обучать молодого обращению с мечом, — любезно произнес майор. — Я помню рассказы о том, каким мастером вы были по этой части, капитан Костиган.

— Значит, имя Джека Костигана вам знакомо, майор, — гордо произнес капитан.

Да, оно было знакомо майору: он подробно расспрашивал племянника о его новом знакомом, офицере-ирландце; и теперь заявил, что отлично помнит, как встречался с мистером Костиганом в Вальхерепе и как тот пел за столом у сэра Ричарда Стропа.