Чтение онлайн

Во-первых, помощь была оказана непосредственно работой – со стороны пока еще остававшихся дома односельчан, за чем следили уездные земские управы и полиция. Интересно, что с 1916 года, когда соседи уже не могли помогать семьям фронтовиков, так как почти каждая семья отдала фронту своих мужчин, к делу поддержки сельского хозяйства подключились вооруженные силы. Весной 1916 года во внутренних округах, согласно распоряжению Главного управления Генерального штаба, было объявлено (например, приказ по войскам Московского военного округа за № 274 от 24 марта), что по просьбам губернаторов «нижние чины могут быть командированы для полевых работ, сроком на четыре недели, распоряжением Штаба Округа». К сожалению, сопротивление командований военных округов, непонятное с высоты последующих событий (продовольственный кризис зимы 1917 года), не позволило Генштабу, которому военные округа не подчинялись, даже наметить собственные предположения.

Всего в тылу было признано возможным выделить только около сорока тысяч человек на всю страну (в том числе из Московского военного округа – до пятнадцати тысяч человек). Военные округа обосновывали свой отказ вследствие «производящихся ныне формирований обозных батальонов, и значительных размеров гарнизонной службы». Между тем к 8 февраля в переменном составе запасных пехотных полков, расположенных внутри страны, находилось 1 403 415 чел. (в том числе 428 693 – треть – в Московском военном округе). Иными словами, командующий Московским военным округом генерал И. И. Мрозовский, отвечавший за подготовку и передачу фронту резервов, не смог оценить пользы солдатской работы в народном хозяйстве страны в периоды посева и уборки урожая. Правда, аналогичным образом поступали все командующие, а не один только Мрозовский. А перспективы были солидные – из почти полумиллиона резервистов все-таки, наверное, можно было в период сбора озимых передать сельскому хозяйству побольше людей, нежели пятнадцать тысяч военнослужащих.

Во-вторых, крестьяне получали денежные ссуды на покупку семян и хлеба в случае его нехватки. В частности, за первый год войны продовольственная и семенная помощь сельскому населению по некоторым губерниям Центральной России, входившим в состав Московского военного округа, составляла следующие цифры:

– Владимирская губерния – 80 000 рублей,

– Калужская – 565 000,

– Смоленская – 350 000,

– Ярославская – 790 000,

– Тамбовская – 150 000,

– Тульская – 933 000,

– Московская – 1 080 000,

– по России в целом– 30781 883 рубля [311] .

Богатая Москва, понятно, сумела оказать существенную финансовую поддержку своему населению, и московские крестьяне получили больше всего денежного вспомоществования. Но также можно видеть и громадную разницу между в принципе-то равными губерниями – туляки и ярославцы почти догоняют Москву, а тамбовчане и особенно владимирцы – существенно отстают. При этом действительно условия равные: в первой группе Тульская губерния, производящая зерновые, но такая же и Тамбовская; Владимирская губерния – потребляющая (то есть ввозившая хлеб, ибо своего не хватало) и такая же – Ярославская. Власти разных губерний по-разному подошли к задаче поддержки вверенного им сельского населения.

Наконец, согласно Закону о воинской повинности 1912 года, семья фронтовика, содержавшаяся его трудом, получала специальное пособие – так называемый паек. Это фиксируемая с учетом инфляции денежная сумма, учитывавшая рыночные цены на минимальный продуктовый набор. Паек солдатским семьям в военное время на каждого члена семьи (детям до пяти лет – в половинном размере) в месяц составлял:

– мука – 1 пуд 28 фунтов (около 26 кг),

– крупа – 10 фунтов (4 кг),

– соль – 4 фунта (1,6 кг),

– постное масло – 1 фунт (409,5 г).

Средний размер казенного пособия составлял 2-2,5 рубля в месяц на каждого члена семьи. Бесспорно, цифры небольшие. Однако паек давал главную гарантию: от голода, грозившего семьям окопников. Всего за время войны семьям запасных было выплачено в качестве пособий 5 715 млн руб. [312] , что составляло примерно одну пятую бюджета страны. Эти деньги – государственные. Однако в начале войны, когда казалось, что боевые действия продлятся недолго и война скоро закончится победой над немцами и их союзниками, органы местного самоуправления также оказывали финансовую помощь семьям солдат. Приведем небольшую таблицу, чтобы иметь возможность сравнения государственной и местной помощи в первый год войны (затем «пояса затягиваются» и местная помощь практически прекращается, так как денег на все категорически не хватало). В частности, по выплатам пособий семействам нижних чинов в губерниях Московского военного округа (плюс сравнение с имперской столицей) исчисляются такие цифры [313] :

Таким образом, всего в России местная помощь в городах исчислялась суммой немногим более чем в четыре с половиной миллиона рублей. Почти два миллиона из них дал Петроград, что понятно – столица страны. Однако Москва на втором месте с суммой почти в миллион. Две столицы вместе взятые дали больше половины всей городской помощи по пятидесяти пяти губерниям Европейской России. При этом небольшую сумму выделило еще и московское земство, а вместе это уже более миллиона рублей.

Следует сказать несколько слов и о других общественных начинаниях москвичей. Начало войны вообще внушало только оптимизм. Это – и масса добровольцев (в том числе известные граждане, деятели науки и культуры, студенты столичных вузов), благотворительные пожертвования (в Москве проживало немало крупных предпринимателей), участие образованной общественности в различных мероприятиях оборонного характера.

Так, Московское общество сельского хозяйства, в рамках которого действовали различные комитеты, в том числе Комитет скотоводства, не только проводило агрономическую, просветительскую, землеустроительные работы, но и способствовало смягчению продовольственного кризиса. Ведь постепенно повышались цены и дорожала жизнь. Объединение граждан страны и жителей Москвы, в частности, позволяло смягчать объективные трудности. Также в годы войны в Московском регионе успешно действовали различные просветительские общества. Например, Московское общество распространения сельскохозяйственных знаний. Членами общества проводились сельскохозяйственные чтения в запасных полках и бригадах, повышая тем самым уровень крестьян в солдатской форме. Лекции и целые специальные курсы по агрономии читались в лазаретах, питательных пунктах, в организациях инвалидов войны.

На Московско-Казанской железной дороге действовал «агрономический поезд» общества, работавший как с местным населением, так и с гарнизонами Московского военного округа посредством чтения лекций «по полеводству, животноводству, кооперации и отдельным отраслям сельского хозяйства». Другой пример – Московское общество бесплатных народных библиотек, организовавшего сеть небольших библиотечек для простых крестьян и солдат во всем регионе. Конечно, наиболее успешными среди них оказались собственно столичные библиотеки, посещаемые не только солдатами маршевых рот и резервистами, но и ранеными, а также мирными жителями [314] .

Именно москвичи одними из первых в войну приступили к самостоятельной (без торговых посредников, а следовательно, и наценок) закупке продовольствия в производящих губерниях. Московский кооперативный союз в 1915 году закупил восемьсот вагонов хлебных грузов, тем самым положив начало самоснабжению населения собственными, низовыми организациями [315] . Кооператоры боролись с дороговизной, распродавая хлеб своим участникам по оптовым ценам, тем самым смягчая проблему снабжения потребляющих губерний, а равно и материальное положение беднейших слоев населения, прежде всего, семей фронтовиков. Помимо того, Московские губернское и уездные земства, устроившие в столице и губернии систему сельскохозяйственных складов, также сделали свой вклад в борьбу с дороговизной. Свою положительную роль в этом деле играл и Московский союз потребительских обществ.