Чтение онлайн

Теперь противник и с севера, и с юга глубоко охватил русскую Польшу, все еще удерживаемую армиями Северо-Западного фронта. Группа Макензена на юге и восточнопрусская группировка на севере готовились к осуществлению грандиозных «Канн»: окружению нескольких русских армий, продолжавших обороняться на Средней Висле. Для производства такого маневра на Восточный фронт шли и шли эшелоны с подкреплениями, перебрасываемыми из Франции, где англо-французы перешли к стратегической обороне, не желая выручать своего русского союзника. Только к маю на Восточный фронт германским командованием было переброшено девяносто пехотных и пятьдесят четыре кавалерийских полка.

Наступление австро-германских армий в Карпатах в ходе Горлице-Тарновского прорыва и последующее освобождение австрийской Галиции создавало самые благоприятные возможности для продолжения борьбы на Восточном фронте. С потерей рубежа реки Сан и Перемышля, русские армии Юго-Западного фронта были принуждены противником при дальнейшем отступлении отходить к государственной границе по расходящимся направлениям. Образующийся между русскими армиями разрыв позволил австро-германцам упрочить свой успех, достигнутый в Горлицкой операции.

Англичане и французы прочно зарылись в своих окопах, не желая проявлять активности. Предпринятая было операция у Арраса носила локальный характер и окончилась ничем: ни один немецкий солдат не был снят с Восточного фронта. Разумеется, стратеги германской Главной квартиры превосходно поняли, что взятый англо-французами курс на стратегическую оборону в 1915 году оставляет русских один на один со всем Центральным блоком.

Конечно, союзники по объективным причинам и не могли организовать быстрый и мощный удар по Германии, но союзное командование и само по себе не особенно стремилось к этому. В мае великий князь Николай Николаевич просил французского главнокомандующего генерала Ж. Жоффра ускорить наступление на западе, но тот отделался пустыми обещаниями и частным ударом в районе Арраса. В это время союзники спешили насытить свои бездействовавшие войска вооружением и техникой. Например, в 1915 году во Франции в промышленность из армии было отправлено до полумиллиона человек [125] . Людей для наступления у французов не было – ведь требовалось еще штурмовать и Дарданеллы.

Общая пассивность французов и неготовность Великобритании к проведению масштабных сухопутных операций (британская армия еще находилась в процессе формирования) предоставили немцам реальный шанс вывести Россию из войны раньше, чем ее союзники смогут прийти ей на помощь. В крайнем случае – столь основательно подорвать русскую военную мощь, чтобы ее можно было фактически сбросить со счетов в предстоящей кампании 1916 года, в которой предполагалось выиграть войну генеральным наступлением на Париж. Подавляющее техническое превосходство давало в руки могущественное средство борьбы на безусловную победу.

Впрочем, среди германского руководства не было единства в отношении взглядов на кампанию 1915 года. Так, военный министр генерал Э. фон Фалькенгайн, понимая, что англичане еще не успели развернуть свои сухопутные силы, а французы переживают нехватку вооружения, хотел добиться победы на западе. Ведь действия немцев на востоке позволяли англо-французам создать мощную артиллерию и сухопутные силы. Однако П. фон Гинденбург, Э. Людендорф, Ф. Конрад фон Гётцендорф, канцлер Германии Т. Бетман-Гольвег стояли за перенесение усилий на Восточный фронт.

Во-первых, там продолжалась маневренная война, в которой так блестяще сказывалось тактическое превосходство немецких войск; во-вторых, требовалось предотвратить вторжение русских армий в Пруссию и Венгрию. Действительно, Горлицкая операция изначально проводилась как помощь австрийцам, изнемогавшим под напором русских на карпатских перевалах. Но выявившийся в ходе прорыва тяжелейший кризис вооружения русских армий позволял «добить» противника. Естественно, что наилучшим методом для этого признавался план «Больших Канн» – окружение и уничтожение всего русского Северо-Западного фронта (не менее шести армий) в Польше. Германцам оставалось лишь договориться с австрийцами о масштабах и временных рамках операции на окружение.

В любом случае наступательная кампания 1915 года на востоке должна была носить решительный характер: конечной целью ставился вывод Российской империи из войны или, в крайнем случае, такой подрыв боеспособности ее вооруженных сил, что вынуждало бы русских перейти к обороне до конца войны. Для воплощения плана по окружению русского фронта в Польше требовались огромные силы.

Следовало бы максимально возможно ослабить Западный фронт и нанести на востоке удар сокрушительной силы. Германская Ставка не решилась на радикальное ослабление армий на западе. В итоге оперативное планирование кампании на Восточном фронте проводилось с учетом ограниченности сил и возможностей. Это неизбежно накладывало на решения немецких стратегов отпечаток осторожности.

В России же на совещании 17 июня в Холме было решено, что Юго-Западный фронт будет продолжать медленный отход перед противником от позиции к позиции: 3-я армия и созданная из резервных войск группа генерала Олохова – к Брест-Литовску, прочие – в пределы Киевского военного округа. В то же время Северо-Западный фронт должен был продолжать удерживать «польский выступ» и плацдармы на левом берегу Вислы на случай очередного «вторжения в Германию», одновременно сдерживая противника на подступах к Восточной Пруссии.

Общее начертание фронта к лету 1915 года благоприятствовало осуществлению замысла германского командования по окружению русских армий, находившихся в «польском мешке». Широкий дугообразный выступ линии русского фронта с трехсоткилометровым основанием тянулся от крепости Осовец на своем северном фасе по рекам Нарев и Висла до Западного Буга, немного севернее района городка Сокаль. Продолжение наступления вслед за русскими в глубь Волыни обещало захват пространства, в котором растворялись бы все резервы, а русские продолжили бы свой отход. Таким образом, решение было только одно: захват русской Польши, причем путем осуществления грандиозных «Канн», дабы уничтожить как можно больше русских войск в междуречье Вислы и Днепро-Двинской речной линии.

Еще при составлении плана операций на кампанию 1915 года германское командование предполагало нанесение мощных стратегических ударов против обоих русских фронтов, чтобы срезать «польский выступ» и поймать часть русских армий в «мешок». После чрезвычайной удачи Горлицкого прорыва, где русская Ставка, словно бы потакая противнику, втянула свои ослабленные и бедные в материально-техническом отношении армии Юго-Западного фронта в кровопролитные бои согласно лозунгу «ни шагу назад!», германцы вспомнили о своем стратегическом планировании.

К этому времени стало ясно, что русский Юго-Западный фронт потерпел крупное поражение, но смог устоять. Конфигурация фронта, с резко выпяченным вперед центром и загибающимися флангами, предоставляла в руки немцев последнюю возможность решить судьбу войны одним ударом. В противном случае русские могли сколь угодно долго отступать в глубь Российской империи, растворяя австро-германские армии в своих просторах. Как шутили в русских войсках: «отступать будем хоть до Урала, пока у врага не останется один немец и один австриец. Австрийца, как водится, возьмем в плен, а немца – убьем».