Чтение онлайн

К середине 1916 года помимо пополненной 3-й армии (новый командующий генерал Абдул-Керим-паша), во второй раз после Сарыкамыша уничтоженной под Эрзерумом, на Кавказ была переброшена еще и 2-я турецкая армия (генерал Ахмет-Иззет-паша). В состав 2-й армии входили 2-й, 4-й, 16-й армейские корпуса общей численностью около восьмидесяти тысяч штыков и семи тысяч сабель при девяноста восьми орудиях. В состав 3-й армии входили 9-й, 10-й, 11-й, 5-й, 12-й армейские корпуса общей численностью в сто пятьдесят тысяч штыков и сабель. В то же время русские также пополнили свои ряды новыми войсковыми единицами, чему способствовало увеличение технических средств ведения боя в Кавказской армии. Так, летом были образованы 6-й Кавказский армейский корпус генерала Д. К. Абациева и 2-й Кавказский кавалерийский корпус генерала Ф. Г. Чернозубова.

Потерпев поражение под Эрзерумом и Трапезундом, но доведя численность своих войск на Кавказском фронте вновь более чем до 250 000 штыков и сабель в двух армиях, турецкое командование возжаждало реванша. Примечательно, что войска 2-й армии – это победители англо-французов в Дарданеллах. Германо-турецким руководством, переоценившим свои силы и возможности, было решено не ожидать сосредоточения 2-й армии, постепенно подтягивающейся в долину Евфрата.

18 мая переходом в наступление на эрзерумском направлении пополненная дарданелльскими частями турецкая 3-я армия начала Эрзинджанскую операцию. Во встречных боях кавказские стрелки сумели измотать противника, не допустив неприятеля к Эрзеруму. Масштаб боев расширялся, и обе стороны вводили в разворачивающееся сражение все новые и новые силы. После соответствующей перегруппировки 9 июня в наступление на Трапезунд и Эрзерум перешла вся турецкая 3-я армия.

23 июня войска 1-го Кавказского корпуса генерала П. П. Калитина, при поддержке конных казачьих полков, нанесли контрудар на мамахатунском направлении. В завязавшихся по всему эрзерумскому фронту встречных сражениях турецкие резервы были перемолоты, а дух войск надломлен.

1 июля русские перешли в общее наступление по всему фронту от побережья Черного моря до эрзерумского направления. К 3 июля 2-й Туркестанский корпус занял Байбурт, а 1-й Кавказский корпус опрокинул противника за р. Северный Евфрат. В целом 6-20 июля проходило широкомасштабное русское контрнаступление, в ходе которого 3-я турецкая армия была вновь разбита, потеряв только пленными более семнадцати тысяч человек. 12 июля русские ворвались в Эрзинджан – последний крупный турецкий город вплоть до Анкары.

Только 23 июля 2-я турецкая армия перешла в наступление на огнотском направлении, где стоял русский 4-й Кавказский корпус генерала В. В. Де-Витта, открыв этим Огнотскую операцию. Турки сразу сбили немногочисленные русские заслоны и с юга вышли на эрзерумское направление. При этом Ахмет-Иззет-паша сумел сковать русский 1-й Кавказский корпус, обрушившись главными силами на 4-й Кавказский корпус. 23 июля русские оставили Битлис, а через два дня турки вышли на государственную границу. Одновременно бои начались и в Персии. Как считает А. А. Керсновский, «со времен Сарыкамыша это был самый серьезный кризис Кавказского фронта» [151] .

Соотношение сил не позволяло надеяться на победу во фронтальных боях, а потому генерал Н. Н. Юденич, как и в прошлых операциях, решил вырвать победу маневром. Для производства решительного контрудара был предназначен резерв фронта – группа генерала Н. М. Воробьева. Юденич создал из армейского резерва отряды генерала Дубинского (восемнадцать батальонов) и генерала Николаева (десять батальонов, восемь дружин, девять сотен), предназначавшиеся для нанесения флангового удара по наступавшему неприятелю.

В боях 4-11 августа русский контрудар увенчался полным успехом: противник был опрокинут на своем правом фланге и отброшен к Евфрату. 19 августа 2-я турецкая армия последним усилием в очередной раз прорвала русский фронт, но для развития успеха сил уже не хватило. До 29 августа на эрзерумском и огнотском направлениях шли встречные бои, перемежавшиеся постоянными контрударами сторон. К началу сентября турецкий порыв исчерпал себя, и противник перешел к обороне.

Обе стороны понесли большие потери: более двадцати тысяч человек у русских и пятьдесят пять тысяч у турок. Главной причиной русского успеха стал армейский резерв, который в обеих операциях лета 1916 года – Эрзинджанской и Огнотской – вырывал у неприятеля инициативу, вынуждая его переходить к оборонительным действиям и отказываться от продолжения наступления в ходе операции.

Решительные операции на Кавказе намечались русской стороной в 1917 году, так как одновременно с планами командования Кавказской армии по глубокому вторжению в Турцию в Ставке наконец-то приняли решение о производстве десанта против Стамбула. В свою очередь держать стабильный устойчивый фронт на Кавказе турки уже не могли: в итоге летне-осенних боев кампании 1916 года две турецкие армии по своей численности насчитывали, в сущности, лишь одну.

В январе 1917 года получившие пополнения 2-я и 3-я турецкие армии насчитывали всего 112 230 штыков, 4360 сабель, 5000 сапер, 10 000 курдской конницы при 381 орудии и 318 пулеметах. В то же время в начале 1917 года русский Кавказский фронт имел в своих рядах 183 775 штыков, 31 834 сабли (в том числе 8000 офицеров), 4 авиаотряда при 591 орудии и 1057 пулеметах. Потери русской Кавказской армии в 1914-1916 годах составили около ста тысяч человек, противник потерял в три с половиной раза больше [152] .

Сложившееся соотношение сил и средств позволяло русскому командованию в новой кампании развить успех в глубь Малой Азии, а также приступить к широкому наступлению против Турции совместно с союзниками. Перед русской Кавказской армией уже вплоть до Стамбула не оставалось ни сильных крепостей, ни надлежащим образом укрепленных позиций. Единственная трудность, помимо необходимости бить ослабленные турецкие армии, заключалась в средствах сообщения и снабжении действующих войск на театре военных действий.

С углублением в Малую Азию русские вступали в область бездорожья, но противнику не помогло бы и это: Черное море полностью контролировалось русским Черноморским флотом вице-адмирала А. В. Колчака. Вдобавок вполне вероятной оказывалась помощь союзников, наступавших в Месопотамии и Ираке. Но все стратегические предположения для достижения победы опрокинула Великая русская революция 1917 года.

На декабрьской 1915 года межсоюзнической конференции в ставке французского командования, в Шантильи, состоялись заседания относительно совместных действий в предстоящей кампании 1916 года. И было решено, что «убедительные результаты будут достигнуты, если наступление армий коалиции будут проводиться одновременно или с таким небольшим разрывом во времени, что враг не сможет перебрасывать силы с одного фронта на другой». Германская печать вовсю кричала о новом наступлении на Восточном фронте весной 1916 года. Поэтому начальник штаба Верховного Главнокомандующего, на чьей ответственности лежала тяжесть оперативно-стратегического планирования, взял за аксиому тезис о невозможности обороны и желательности наступления. Вдобавок внутреннее положение Российской империи настоятельно требовало победы, причем такой победы, которая должна была бы стать залогом окончания войны. Таким образом, в этом плане генерал Алексеев, занимавшийся оперативно-стратегическим планированием, интуитивно предугадал характер планирования кампании 1916 года.

На решающем совещании 1 апреля, где был составлен план операций на лето 1916 года, из высших военных лиц Российской империи присутствовали: Верховный Главнокомандующий император Николай II, полевой генерал-инспектор артиллерии великий князь Сергей Михайлович, начальник штаба Верховного Главнокомандующего генерал Алексеев, генерал-квартирмейстер штаба Ставки генерал Пустовойтенко, военный министр генерал Шуваев, бывший командующий Юго-Западным фронтом генерал Иванов, командующий Северным фронтом генерал Куропаткин, командующий Западным фронтом генерал Эверт, командующий Юго-Западным фронтом генерал Брусилов.

В своем докладе перед собравшимися генерал М. В. Алексеев отметил, что в предстоящем наступлении будут участвовать все фронты. При этом главный удар передается Западному фронту, в то время как Северный и Юго-Западный наносят вспомогательные удары. Таким образом, армии Северного фронта должны содействовать развитию главного удара, а войска Юго-Западного фронта обязываются сковать стоящую напротив них группировку противника, чтобы не дать последнему возможность маневрирования резервами.

Командующие Северным и Западным фронтами генералы А. Н. Куропаткин и А. Е. Эверт, разочарованные неудачей Нарочского наступления, усомнились в успехе удара, сославшись при этом на недостаток технических средств ведения боя. Не имея смелости и желания отказаться от своих постов, главкосев и главкозап поспешили снять с себя вероятные обвинения в провале наступления. Однако новый главкоюз генерал А. А. Брусилов решительно поддержал генерала Алексеева, заявив при этом, что армии Юго-Западного фронта готовы наступать и с честью выполнят свой долг. После этого генералы Куропаткин и Эверт также были вынуждены дать свое согласие на организацию и проведение наступления. Наступление было решено, но главный удар, в соответствии с требованиями англо-французов, был передан Западному фронту генерала А. Е. Эверта.