Чтение онлайн

И ведь многих обманул, балансировал постоянно, и стравливал между собой, всех тех, кто хотел его использовать к собственной выгоде. А вот оголтелых приструнил, причем к суду не привлекая — только сейчас Сандро отчетливо представлял, сколько реальных врагов раньше времени с жизнью расстались, причем вполне по естественным причинам, по крайней мере, именно так кончины и были восприняты. И ведь Дурново в том не заподозришь — благообразен старик, мил и сердечен. Потому многие на Петра Аркадьевича грешили, с его знаменитыми столыпинскими галстуками, когда террористов вешалигроздьями по приговорам военно-полевых судов. А вот тех, кто всех этих мерзавцев финансировал, денежку немалую выделял на убийства, стачки и беспорядки, не трогали, до поры до времени, как сейчас выяснилось. А ведь не забыл самодержец ничего, просто ждал удобного момента, а потом счеты сводить начал, и чужими руками, дотянувшихся не только до Парижа и Лондона, но даже до Нью-Йорка.

И молодец, тут только рукоплескать нужно — если бы сам Сандро оказался на его месте, то всех потенциальных убийц под нож бы отправил без промедления, причем в прямом смысле, и не озадачивался всяким на то правосудием, что в нынешних условиях только потворствует преступникам, и вместо виселицы матерые убийцы на каторгу отправляются. Слишком либеральные реформы провел покойный дядя, тоже с террористами миндальничал, что в Лондоне и Париже в змеиный клубок сплелись — они его потом и бомбой разорвали на Екатерининском канале, как потом в Москве его сына, великого князя Сергея Александровича.

Плохо, что до Ники это слишком поздно дошло, однако хорошо, что царь вовремя спохватился, и, сделав правильные выводы, отшатнулся от Антанты, отказавшись воевать за ее интересы.

— Сандро, к нашей выгоде, чтобы наш братец Вилли воевал с «лягушатниками» и «любителями овсянки» до умопомрачения, — тихо произнес Николай, и его глаза нехорошо сверкнули. На это заявление Александр Михайлович только пожал плечами, также негромко ответил:

— Война не затянется — как и в прошлый раз французов быстро сокрушат, и подпишут капитуляцию в Версальском дворце…

— Не думаю, Сандро — сейчас воюют миллионные армии, которые быстро не сокрушить. К тому же дух галлов крепок, и потому что реванша жаждут, и чудовищных потерь еще не понесли. К тому же их всячески поддерживают англичане, и перебросили через порты на фронт не четыре, а все шесть дивизий, и еще перебросили бы, только они свои доминионы только мобилизуют. Так что немцам взятие Парижа ничего не даст — война будет продолжаться, а бои пойдут по реке Луаре. Хотя. думаю, если итальянцы начнут воевать за Антанту, то Вилли одержит победу раньше — осенью, может быть к концу года, но Франция будет оккупирована его войсками.

— Пожалуй ты прав, Ники, — после долгой паузы отозвался Сандро, — похоже на то, что англичане в привычной манере будут воевать до последнего союзного им солдата, им это не впервой. Но сейчас дело приняло другой оборот, война идет по всей Африке…

— Идет, и что это меняет?! У Ройял Нэви хватает кораблей, чтобы закрепить за собой Средиземное море, и к осени установить морскую блокаду всех германских колоний — кайзеру тут не поможет его многомиллионный рейхсвер. Лондон же начнет создавать за счет собственных колоний огромную регулярную армию, чем Китченер уже занимается. И у него получится, как мы с тобой знаем. А для нас наступает значимый период — закупки угля и нефти уже резко увеличились, и со временем турки и кайзер пойдут на большие уступки, нужно только подождать. А как их бить начнут — то и броненосцы с линкорами продать можно — Вилли окажется в такой ситуации, что каждому кораблю рад будет, особенно на Средиземном море. Нам нужно только подождать, и за это время закончить реформы…

Германский истребитель «Альбатрос» считался одним из лучших в 1-й мировой войне, а в «этой реальности» он появился в небе намного раньше…

Глава 39

— Теперь швабам придется туго — как только мы доставим колониальные дивизии во Францию, то пойдем к Кипру и Дарданеллам, и выметем их оттуда в течение месяца. И затем Палестиной займемся — нам с моря снабжать войска не в пример проще, чем им по одной нитке железной дороги. Но сейчас нужно довести транспорты до Тулона и Марселя.

Командующий 2-й дивизией контр-адмирал Виктор-Баптистен Санэ прошелся по мостику, наблюдая за медленно идущими транспортами, что вышли из Орана — из других портов Алжира, Марокко и Туниса сейчас тоже отправлялись к берегам Франции огромное число пароходов. На лайнерах и других пассажирских судах поройбыло не меньше батальона пехоты с орудийной батареей, на транспортах всевозможные грузы военного назначения — от боеприпасов и орудий, до совсем вроде бы пока не нужного снаряжения. Но командиры поступали правильно — потому что на войне никогда не знаешь, что тебе может пригодиться. Тем более сейчас, когда на фронте дела пошли неважно, да что там — ситуация крайне паршивая, честно говоря — никто не ожидал, что такая кутерьма начнется!

И тому было множество причин, и самая главная — русско-французский альянс за последние годы стал потихоньку разваливаться, и в конечном итоге пришел к своему логическому концу. Царь Николай просто из него вышел, не желая воевать за интересы Франции. И началось все с войны русских с японцами, когда Париж не только отказался соблюдать свои обязательства и объявил нейтралитет, но даже последний не стал благожелательным по отношению к союзнику, а такие вещи обычно не прощаются, и никогда не забываются. Но тут все понятно и вполне объяснимо — французы пришли в шок, когда на их глазах азиаты, еще полвека тому назад дикие, раз за разом стали наносить поражения на суше и на море великой в прямом смысле державе, сто лет тому назад сокрушившую империю Наполеона. «Великая армия» Бонапарта просто исчезла на заснеженных просторах России, за Неман перебрались обратно ее жалкие остатки. Но потом была Крымская война, где племянник под именем Наполеона III взял убедительный реванш, и русские подписали в Париже унизительный для себя мир.

А дальше история в очередной раз показала, что от величия до катастрофы только один шаг, и свалиться с вершины, покатившись по крутому склону вниз, до самой пропасти, можно очень быстро, что и произошло с Францией в 1870 году. Пруссаки нанесли жуткое поражение под Седаном — армия Наполеона III была разгромлена, а Париж оказался в осаде. Пришлось заключать позорный мир, по которому уплачивалась огромная контрибуция, и были отданы Эльзас с Лотарингией — Бисмарк не хотел брать Кохину, которую предложили ему в качестве откупного, канцлер не жаждал тогда колоний. Император отрекся от престола — Париж любит только победителей — и в стране была объявлена очередная республика. Но выводы французы сделали быстро — пришло осознание, что с объединенной Германией воевать один на один страшно и чревато разгромом, нужен сильный союзник. И пошли проторенным в истории путем — наняли за свое золото такого в лице Российской империи, причем на самых выгодных условиях. Ведь надо найти таких дураков, чтобы согласились воевать за данное в долг золото, в кредит, который необходимо уплачивать, проливать и умирать в долг, который все равно будут уплачивать дети и внуки заемщика. Но русские таковыми оказались, вернее их правящая верхушка, которая охотно брала деньги себе, цинично считая, что потом «хоть потоп» — не им же возвращать взятый на кабальных условиях капитал. Зато Франция, позвенев монетами, задешево приобрела могущественного союзника с миллионной армией мирного времени.

А дальше началась злосчастная для России война с японцами, и в Париже с неприятным чувством осознали, что восточный «колосс оказался на глиняных ногах». Хотя в храбрости русским офицерам и матросам не откажешь — Сенэ командовал крейсером «Паскаль» в корейском порту Чемульпо, когда там стоял русский крейсер «Варяг», с командиром которого он близко сошелся. И Руднев вывел на бой свой крейсер с канонерской лодкой, когда японцы неожиданно напали, и это потрясло многих — вдвоем против целой эскадры. Так что итог получился весьма печальный, но французы искренне приветствовали храбрецов, что пошли на смерть столь доблестно.

А вот у политиков свои взгляды — и оценив немощь Российской империи, в Париже пошли на соглашение с Британией, заключив с ней «сердечное согласие» — «антанте корриаль», или просто Антанту. Расчет простой — у англичан огромный флот, с которым французы воевали три сотни лет, и крайне неудачно, а потому в союзе будет гарантия неприкосновенности колоний, которых у республики к этому времени оказалось чуть ли не на шесть миллионов квадратных километров. И хоть армия у англичан небольшая, но они ее могут увеличить, и в поле сражаются британцы умело — достаточно вспомнить о Ватерлоо, где лорд Веллингтон нанес поражение Наполеону, которое оказалось последним в судьбе «великого корсиканца». К тому же за Лондоном вся огромная колониальная империя с ее неистощимыми ресурсами, о которых стесненная в своих владениях Германия может только мечтать. Так что если война будет умышленно затянута, то морская блокада потихоньку удушит «второй рейх», который завершит свое существование в жутких конвульсиях голода, который обрушится на все население.