Чтение онлайн

Рассказ Багдасаряна немного расходится с повествованием, изложенным экипажем "Тотог". Он настаивает на том, что американская лодка врезалась в "К-108", а не наоборот. Заявляет, что советская лодка следила за "Тотог", следовавшей в Японию. Он также говорит, что, по данным советских разведывательных источников, оказавшись в Японии, "Тотог" проходила там длительный капитальный ремонт. Но "Тотог" никогда не заходила в Японию, а пошла прямо в Перл-Харбор.

Когда Багдасарян вернулся на базу, его вызвали на парткомиссию. Свалили на него вину за аварию. Занесли строгий выговор в учетную карточку. Это означало, что ему не разрешат поступить на учебу в военно-морскую академию. Его лодка прошла капитальный ремонт. Затем ее экипаж отправили на два с половиной месяца вести патрулирование в районе Сан-Франциско. "Эта боевая служба означала, говорит Багдасарян, - искупить свою вину за неудачу или смыть кровью ошибку".

После этого столкновения среди советских подводников стала ходить новая шутка: "Американская атомная подлодка столкнулась с айсбергом в океане. Экипаж айсберга не пострадал".

Через шесть месяцев начальство Багдасаряна сняло с него взыскание. Каким-то образом оно долгие годы оставалось не снятым в его партийных документах, а затем уже и сам Багдасарян пожелал сохранить это пятно. На память. Как он сам рассказал, трудно будет найти еще одного коммуниста, в учетной карточке которого записано: "Строгий выговор за столкновение с американской атомной лодкой в подводном положении".

По ходу своего рассказа Багдасарян сделал паузу и поинтересовался, нельзя ли встретиться с командиром той американской лодки, чтобы посидеть, выпить и подумать вместе, как избежать подобных столкновений в будущем. Когда ему сказали, что тот американец давно умер, боевой советский командир помрачнел. "Жаль, - сказал он.
– Я полагаю, этот инцидент не прошел для него бесследно".

Глава 8. ЗОЛОТАЯ ЖИЛА

Это было в четвертом часу ночи, когда Пентагон казался почти вымершим. Только через несколько часов начнет он свою деятельность, когда солнце станет припекать асфальтобетонный ров, окружающий почти 14 гектаров земли, отведенной под это здание.

Джеймс Бредли сидел в своем кабинете, на четвертом этаже кольца "Е" Пентагона за тремя парами закрытых на замок дверей. Никого из его сотрудников в анфиладе соседних кабинетов не было. Вторая половина 1970 года, шел уже четвертый год его пребывания в должности начальника отдела подводной войны управления разведки ВМС США. Именно в эти часы раннего утра он мог немного вздремнуть, погрузившись в тишину своего кабинета

Джеймса обуревали мысли, граничившие с фантастикой, - планы новых миссий для подводной лодки "Халибат". Они должны потрясти разведывательное сообщество даже больше, чем фотографии утонувшей советской подлодки, так поразившие президента Никсона и, к несчастью, воображение ЦРУ.

Бредли собирался послать "Халибат" в самую середину моря, которое Советский Союз считал своим внутренним морем, с задачей захватить самую желанную для американской разведки добычу. Закрывая на мгновение глаза, он почти представлял себе эту добычу: подводный телефонный кабель, пучок проводов общим диаметром около 5 дюймов.

Но что это за пучок проводов! Бредли представил себе кабель, который проходит от Петропавловска, базы советских атомных подлодок, по дну Охотского моря, затем соединяется с наземными кабелями, идущими в штаб Тихоокеанского флота во Владивостоке и далее в Москву.

Если бы "рыба" с подлодки "Халибат" с ее камерами смогла найти этот кабель, если бы экипажу удалось организовать подслушивание телефонных разговоров, идущих по нему, то США вторглись бы в самые сокровенные советские секреты. Тогда можно было бы слушать о планах и разочарованиях советских лидеров, то есть получать разведывательные данные, несравнимые с данными от любого шпиона или даже от новейших спутников-шпионов, летающих над Кремлем.

Бредли почти слышал слова, текущие по этой линии связи: технический анализ без пропагандистского налета; проблемы советских подлодок - информация, которая облегчит проведение слежки за ними; тактические планы патрулирования, которые приводят советские подлодки с их ракетами к берегам США. Если его задумки верны, то американцам удастся украсть даже советские оценки испытательных полетов межконтинентальных баллистических ракет и ракет морского базирования, которые падали на полуостров Камчатка и в северную часть Тихого океана. Может быть, кабель даст возможность проникнуть и в замыслы советского командования.

Конечно, советская сторона будет рассматривать вторжение "Халибат" в Охотское море как пиратский акт. Если ее обнаружат, то скорее всего возьмут на абордаж или даже уничтожат, учинив международный скандал, который может положить конец хрупкому движению к разрядке.

Существовало еще одно большое препятствие. У Бредли не было доказательств, что этот кабель вообще существует. Даже если бы он и существовал, то где его искать на дне акватории Охотского моря общей площадью 611 тысяч квадратных миль?! Бредли и сам видел несерьезность своей затеи. Как представить эту идею руководящим кадрам Белого дома, министерства обороны, разведки, Государственного департамента, от которых зависит дать санкцию на такую опасную операцию? Как им объяснишь, что лишь на основании своей интуиции он собирался послать "Халибат" на поиски этого призрачного кабеля?

Но Бредли считал, что это была довольно основательная интуиция. После многих лет наблюдения за Советским Союзом американская разведка знала, что руководящий состав советского Министерства обороны настоятельно требовал постоянных докладов от своих подчиненных на местах. Советские военные тщательно кодировали большинство информации, посылаемой по воздуху, чтобы воспрепятствовать перехвату. Если предположения Бредли правильны, советские адмиралы и генералы должны быть слишком властными и раздражительными, чтобы терпеть множество шифровальщиков, и без того перегруженных огромным объемом работы. Они, конечно, хотели бы иметь и настаивали на том, чтобы иметь прямые и простые способы связи, а единственным простым и безопасным способом были телефонные переговоры по системам армированных кабелей.

Любая телефонная линия, установленная между материком и базой подлодок в Петропавловске, должна была проходить по дну Охотского моря. В конце концов, Петропавловск был небольшим одиноким портом на Камчатке, изолированным от Большой земли Охотским морем. Само Охотское море было почти пустынным, за исключением нескольких рыболовных траулеров и изредка появляющихся подлодок, производивших испытания ракет. Советская сторона должна была считать это море безопасным для себя, полагая его закрытым с одной стороны изгибом Камчатки, а с другой - восточным побережьем материка, подобно тому, как Чесапикский залив плотно облегается восточным побережьем США. Проход подлодок противника или его надводных кораблей возможен здесь только через узкие мелководные проливы между советскими Курильскими островами. По тревоге эти проливы могли быть легко перекрыты.

Но даже если кабель и проходил там, то где именно? Где на этом огромном морском пространстве лежит кабель, толщина которого могла быть всего около 12 см?

Бредли выбросил из ума все карты, отбросил официальные оценки, советские памятные записки и брифинги, которые в Вашингтоне так отвлекают разведку от работы. Он закрыл глаза, забыл на время о делах насущных и в его голове пронеслись воспоминания детских лет. Мама как-то брала его с собой на прогулку по Миссисипи на речном пароходе. Юный Джеймс долгие часы проводил в рулевой рубке, разглядывая разные знаки, стоявшие на берегу реки. На большинстве знаков указывались расстояния до ближайших пристаней и названия местности. Но было несколько знаков, на которых было написано: "Проходит кабель. Не бросать якорей". Мальчику объяснили, что эти знаки предназначены для того, чтобы какой-нибудь идиот не бросил в том месте якорь и не порвал бы телефонный или другой кабель, лежащий на дне реки.

Бредли открыл глаза, и внезапно его осенила мысль: если такие знаки развешивали на берегу Миссисипи, так почему бы им не быть на побережье Охотского моря? Вот как можно спланировать одну из самых рискованных операций по телефонному пиратству в холодной войне. Именно знаки, расставленные где-то на безлюдных советских берегах, гласящие: "Внимание! Здесь проходит кабель" будут указывать "Халибат" направление на источник информации.

Это был необычный для Вашингтона способ разработки разведывательной операции. Но воображение у Бредли всегда было богатым, иногда даже слишком богатым для военных людей, большинство из которых в своих действиях привыкло лишь к беспрекословному подчинению. Он же мечтал о возможности вести подслушивание подводных линий связи почти с того момента, когда получил подлодку "Халибат" под свой контроль. Бредли со своими подчиненными провел много времени, обсуждая возможности "Халибат" в отношении мистических подводных линий связи. Они просмотрели множество карт и пришли к выводу, что наиболее перспективными в этом смысле районами являются три. Это советские военно-морские базы, отделенные от Москвы многими милями водного пространства, Балтийское, Охотское и Баренцево моря.