Чтение онлайн

Пшеница, вино и оливковое масло появились здесь не потому, что их ввезли сюда римляне; но именно последние всемерно способствовали их культивации с целью экспорта, а не только для пропитания местных жителей. Распространение данных культур окончательно видоизменило облик местного земледелия: именно они наилучшим образом подошли к почве и климату здешних мест. В масштабных сельскохозяйственных преобразованиях местное население использовалось в качестве рабочей силы, и этот первый контакт, имевший далеко идущие последствия, стал начальной фазой в процессе сближения культур. Из горных районов, изобиловавших Кастро, изолированность и оборонительные способности которых благоприятствовали племенной автономии, поселения местных жителей переместились в равнинные районы, расположенные недалеко от городских центров; туда, где говорили на латыни и где действовало римское право. Изменился и вид самих жилищ: вместо круглых соломенных хижин появились постройки из камня и обожженного кирпича, крытые черепицей, очень похожей на тот тип, который сегодня называется «португальская черепица».

Новые господа, обосновавшись на Пиренейском полуострове, обязывали население платить налоги; исключений не делалось и для тех жителей, которые упорно продолжали жить в Кастро. Поэтому местному населению, с одной стороны, приходилось иметь на руках деньги; во многих кастро до сих пор находят римские монеты. С другой стороны, это подталкивало к переходу от уклада коллективной обработки земли к частной собственности: один из членов общины (чаще всего ее глава) отвечал за уплату всего налога; такой плательщик и становился сборщиком налогов, обязывая остальных членов общины отдавать ему часть доходов, и, возможно, он же устанавливал размер налогов в зависимости от доходов и от стоимости обрабатываемой земли. Такой гипотезы придерживается португальский историк Алберту Сампаю, самым тщательным образом исследовавший этот период. В данном вопросе мы вынуждены ограничиться гипотезами, поскольку отсутствуют документы, устанавливающие, как все обстояло на самом деле.

До наших дней дошли следы примитивного сельского общинного уклада. Ведутся споры о его происхождении. По мнению одних, речь идет о пережитках уклада местного населения, относящихся к доримскому периоду. По мнению других, следует говорить об элементах общинной организации средневековых конселью [6] . Вторая гипотеза лучше, чем первая, соответствует известным фактам. Однако то обстоятельство, что средневековые конселью приняли формы общинной жизни вскоре после уничтожения вторгшимися мусульманами существовавших социально-политических структур, свидетельствует о потенциальной жизнеспособности этих корней, уходящих в доримские времена.

В сельской местности наиболее распространенной формой поселений были виллы (villa rustica). Сначала они возникали в районах с наиболее плодородными участками земли, которые обрабатывал собственник-римлянин, dominus (это мог быть отставной солдат, переселившийся из Италии эмигрант, позднее — романизированные галисийцы или лузитаны), используя рабочую силу рабов. Пример таких владений, впоследствии наследуемых как имения, — виллы, расположенные на юге, в провинции Алентежу. В северных районах, с сильно пересеченной местностью, вилла приспосабливалась к рельефу. К основному наделу, размеры которого были недостаточны для экстенсивной обработки, присоединялись прилегающие участки пашни. Такие наделы обрабатывали полусвободные крестьяне, которые получали их по наследству, а часть урожая отдавали владельцу виллы. Помимо самой земли хозяин владел сооружениями и техническими средствами, вокруг которых сосредотачивались труд и жизнь в этих местах: мельницы, приводимые в движение рабами, где, вероятно, мололось зерно арендаторов (располагавших, предположительно, и ручными мельницами, сохранившимися еще с доримских времен); прессы для производства оливкового масла (португальское название оливкового масла azeite от араб, azzait, заменило лат. oleum; зато название пресса lagar имеет латинское происхождение); винный погреб, где производили и хранили вино; амбары, плуги (которые к югу от Тежу полностью вытеснили доримскую, а возможно, еще и кельтских времен соху; однако в северных районах крестьяне не пользовались ею, что свидетельствует о том, что там они сами изготавливали эти сельскохозяйственные орудия).

Родившийся в первые годы новой эры в Кадисе Колумелла написал трактат о сельском хозяйстве, в котором определил идеальное местонахождение для виллы: «неподалеку от моря или судоходной реки, что облегчало бы вывоз плодов и привоз необходимых товаров». Действительно, все производство было ориентировано на продажу, в первую очередь на экспорт в Италию, в обмен на деньги. Денег ходило много, их чеканили даже в городах Лузитании; однако большая часть монет все же чеканились в Италии. Для облегчения доставки товаров и передвижения людей построили сеть прекрасных дорог, многие из которых служили вплоть до XIX столетия. Немало мостов, построенных римлянами, стоят и сегодня: именно по одному из таких мостов переезжают реку Тамига при въезде в Шавиш и еще по одному — реку Тежу по дороге в Алькантару (Испания).

Римский писатель Плиний Старший, занимавший между 69 и 73 гг. административный пост на Пиренейском полуострове, так описывает жизнь лузитанских городов: «Вся провинция разделена на три конвента: эмеритенский, паценский и скалабитанский [7] . Всего здесь сорок пять поселений: пять колоний, один муниципий, где проживают римские граждане, три города древнего латинского права, тридцать шесть городов-стипендиариев».

«Конвенты» были административными и судебными единицами. На территории современной Португалии располагались два конвента провинции Лузитания (паценский, с административным центром в Беже, и скалабитанский, с административным центром в Сантарене) и один — Тарраконской провинции (бракарский, с административным центром в Браге [8] ). Пределы этих трех конвентов приблизительно совпадают с современными португальскими границами; отсюда берут начало теории, которые возводят территориальное единство португальцев к временам римской оккупации.

Колонии, муниципии римских граждан и населенные пункты с древним латинским правом представляли собой поселения римского типа; в них преобладало население, говорящее на латыни и ведущее римский образ жизни. Единственным муниципием римских граждан был Лиссабон, который уже в ту пору стал крупным портовым городом; через него сельскохозяйственная продукция направлялась в Италию, Сантарен и Бежа, а также города латинского права: Эвора, Брага, Алкасер-ду-Сал, которые своим развитием обязаны производству зерна.

Местные города были двух типов — свободные и стипендиарии. Свободными считались те города, коренное население которых сохраняло свои законы и определенную независимость от римской администрации. Такая благоприятная ситуация была связана с позицией, занятой населением этих городов на момент оккупации: свободными остались те, кто подчинился; стипендиариями стали те, кто оказал сопротивление и был завоеван (стипендия являлась налогом, который жители должны были платить, для того чтобы оставаться на этих землях). Как следует из перечисленного Плинием, в Лузитании не было ни одного свободного города.

По свидетельству Плиния, в составе бракарского конвента находилось двадцать четыре населенных пункта, в которых проживали двести восемьдесят пять тысяч налогоплательщиков. Он не упоминает о романизированных городах, что подтверждает версию о том, что в северные районы римская колонизация пришла позже и никогда не осуществлялась столь же интенсивно, как в южных районах. Тот факт, что бракарский округ не был включен в состав провинции Лузитания, возможно, свидетельствует об этнической дифференциации населения. Оба этих фактора — этническая дифференциация и разная степень римского влияния приводятся в качестве аргументов для объяснения культурных различий, которые и сегодня во многих аспектах проявляются между жителями севера и юга Португалии.

Политическая и административная организация, которую ввели римляне на завоеванной территории, была нарушена варварами, вторгшимися в Западную Европу в начале V столетия.

В 411 г. на территорию современной Португалии проникли многочисленные отряды аланов, вандалов и свевов. Эти народы вынуждены были покинуть свои земли из-за угрозы нашествия гуннов и теперь кочевали по всей Европе в поисках территорий, на которых могли бы обосноваться. Аланы — выходцы из района Кавказа; вандалы представляли собой германские племена, имевшие скандинавские корни; свевы тоже были германцами, предположительно родственными англосаксам, которые в это же время обосновывались на территории современной Англии.

Только свевы создали политическую организацию, просуществовавшую довольно длительное время. Свидетель нашествия — священник из Браги Павел Орозий [9] писал, что они «быстро сменили меч на соху и стали друзьями». Осев на земле, свевы создали королевство, включавшее, помимо Северной Португалии, территорию Галисии, со столицей в Браге. Позднее королевство расширилось к югу, за Доуру, и впервые эта река перестала быть политической границей. Некоторые историки считают, что объединение территорий к северу и югу от Доуру легло в основу возникновения будущей португальской нации.