Чтение онлайн

Уже тогда войны умели уживаться с хорошим бизнесом, и экспорт вина в Англию не прекращался даже в период французского владычества. Перевозки осуществлялись на португальских судах под флагом Книфаузена, «небольшого и почти пустынного порта, обнаруженного в устье Эльбы». Поскольку этот Книфаузен был никому не ведом, его флаг не фигурировал среди запрещенных ни у французов, ни у англичан. Жюно получал по шесть тысяч четыреста реалов за каждую вывезенную таким образом бочку вина. Англичане пропускали суда, поскольку только выигрывали от брешей в блокаде. Таким образом было вывезено тридцать тысяч бочек портвейна. Зато фабрики в стране были разрушены, внутренняя торговля сильно сократилась, зажиточные семьи покинули деревню и обосновались в городе.

С переездом органов центральной администрации в Бразилию Рио-де-Жанейро фактически стал португальской столицей. Резко изменилась политика двора по отношению к Бразилии. Он отказался от прежней теории «колониального пакта», родившейся еще в эпоху Помбала (и согласно которой метрополия имела право на монопольное экономическое хозяйствование в колонизируемой стране в качестве компенсации за предоставляемую ей защиту).

Первым актом деколонизации экономики стал декрет от 28 января 1808 г., который открыл порты Бразилии для захода иностранных кораблей на равных условиях с португальскими и разрешил импорт товаров из любой страны. Такой шаг был сделан по просьбе купцов из Баии, когда туда прибыл принц-регент по пути из Рио, однако фактически являлся выполнением обязательств перед Англией, выдвинувшей это требование на переговорах в 1807 г. С этого началась отмена, одного за другим, всех прежних ограничений и подчиненности метрополии. Был отменен указ, запрещавший создание предприятий перерабатывающей промышленности; получили поддержку создание фабрик и импорт английских машин; были учреждены Торговый совет, Монетный двор, Банк Бразилии (в то время как в самой Португалии еще не было ни одного банка), страховые компании, судоверфи; отдано распоряжение о строительстве дорог; получено разрешение на прежде запрещенное издание газет; создавались высшие учебные заведения, среди них Военная академия, где прошли подготовку многие руководители будущей независимой Бразилии.

Быстрыми темпами стала развиваться и экономика. В 1815 г. Бразилия была возведена в ранг королевства, и этот почетный титул соответствовал действительности: в экономическом отношении страна действительно перестала быть колонией. Однако вместе с прогрессировавшей экономической независимостью обострялась тенденция к политическому сепаратизму, которую вдохновлял пример независимости Соединенных Штатов. Уже само прибытие тысяч людей, сопровождавших двор, привело к первым столкновениям. Общественные учреждения и частные резиденции придворных вынуждены были располагаться в уже построенных домах, а самим жителям пришлось покидать их. Чиновники-квартирмейстеры помечали подходящие дома буквами «P.R». — «принц-регент» [151] . Эту надпись жители Рио читали по-своему: «убирайся вон» [152] . Соперничество между вновь прибывшими и теми, кто уже давно здесь обосновался, постепенно усиливалось. В 1817 г. в Ресифи произошел бунт против португальцев, в ходе которого отстаивалась идея провозглашения республики, экономический союз с Соединенными Штатами и бойкот португальских продуктов (вино предлагали заменить на кашасу [153] , пшеницу на маниоку). Последовали кровавые репрессии.

В то время Бразилия представляла собой главную экономическую опору Португалии. Почти весь португальский экспорт (за исключением портвейна) направлялся в бразильские порты; и почти весь импорт шел в Португалию из Бразилии. Тропическое сырье прибывало в Лиссабон и уже оттуда реэкспортировалось в другие страны. Вся торговля зависела от этой системы отношений; за счет подобной торговли существовал и торговый флот. Таким образом, экономическая независимость Бразилии могла неблагоприятным образом отразиться на португальской экономике. В течение нескольких лет бывшая колония превратилась из источника доходов в источник расходов. Многие дворяне, обосновавшиеся при дворе в Рио, жили за счет собственности, которой владели в Португалии. Для военных экспедиций, предназначенных для завоевания Восточного Берега (нынешний Уругвай) из Португалии были направлены две дивизии, и это вызвало протесты.

Правление метрополией было доверено правительственному совету, следовавшему указаниям из Рио. Однако отсутствие в стране центральных органов власти ослабляло власть правительства метрополии. В условиях такой дезинтеграции государства реальная сила оказалась в руках армии, а руководство армией находилось в руках английских офицеров. Хотя война и закончилась, англичане поддерживали страну в состоянии мобилизации и держали под ружьем около ста тысяч человек. Согласно докладу, направленному в 1820 г. правительственным советом Жуану VI, на содержание армии расходовалось три четверти общественных доходов. Политические структуры монархии, ослабленные отсутствием руководства, оказались таким образом заменены сильной военной организацией, которая функционировала как настоящий орган политической власти в стране.

Отношения между гражданской и военной властями были скверными; внутри самой армии отношения между португальскими и английскими офицерами тоже были плохими, поскольку первые жаловались на то, что в продвижении по службе предпочтение отдается вторым. В 1817 г. английский командующий Бирсфорд [154] был проинформирован о заговоре среди португальских офицеров. Об этом он поставил в известность правительство, которое подавило попытку с необычайной жестокостью: все участники заговора были повешены, среди них генерал Гомиш Фрейри ди Андради, пользовавшийся большим уважением в военных кругах и симпатизировавший передовым идеям. Странные обстоятельства ведения следствия и некоторые другие признаки дают основания предполагать, что в заговоре, вероятно, были замешаны члены правительства.

В 1820 г. Португалия переживала кризис, охвативший все стороны национальной жизни: политический кризис, который был вызван отъездом короля и его двора, находившихся в Бразилии; идеологический кризис, вызванный активным распространением в городах политических идей, объявлявших абсолютную монархию отжившим деспотическим режимом; экономический кризис, вызванный хозяйственной самостоятельностью Бразилии; военный кризис, вызванный присутствием английских офицеров на высших военных должностях и недовольством португальских офицеров, считавших себя ущемленными в служебной карьере.

Правительство отдавало себе отчет в необходимости срочного проведения серьезной реформы, без которой существовал риск революции. В докладе от 2 июня 1820 г., направленном регентским советом Жуану VI, говорилось: «Португалия подошла к кризису, когда ей или придется пережить революцию против существующего порядка, имуществ и состояний, анархию и прочее зло, которое несет с собой потеря общественного доверия; или же, не теряя ни минуты времени, озаботиться повышением доходов без новых налогов, которые в нынешних обстоятельствах неприемлемы, а также сократить расходы не только на излишества, но и на необходимое». Экономика переживала общую депрессию. «Соизвольте, Ваше Величество, принять во внимание, что Португалия представляет собой небольшое по размерам и слабо населенное королевство; что сельское хозяйство отсталое из-за очень сильного гнета, давящего на земледельцев; что наиболее пригодная его отрасль находится в упадке из-за открытия бразильских портов для поставок вина со всего света; что наша промышленность в значительной мере парализована из-за свободного притока в Португалию и Бразилию английской рабочей силы, с расценками которой мы не можем соперничать; что торговля крайне сократилась не только из-за упомянутого открытия портов Бразилии, что лишило Португалию права на исключительную торговлю с этим королевством, но также из-за конкуренции со стороны всех морских держав, и это вселяет сильное опасение, что, если дела так будут идти и дальше, скоро с морей исчезнет португальский флаг; что в Бразилию ежегодно направляется значительная часть доходов этого королевства, при том что значительны размеры доходов от родового имущества короны и орденов для сбора больших средств, которых недостает здесь, на внутреннем рынке, что ведет к неуклонному нашему обнищанию».

К этим внутренним причинам тревоги прибавилась политическая ситуация в Испании. В период борьбы против Наполеона испанские патриоты приняли Конституцию (Кадисская конституция 1812 г.), которая уже действовала, когда, после падения Наполеона, король Фердинанд VII смог вернуться в Испанию. Действие Конституции тогда было приостановлено, и Фердинанд VII начал править как абсолютный монарх; однако в 1820 г. военное выступление в Кадисе, быстро подхваченное во многих провинциях, заставило короля вернуться к конституционному строю (в марте 1820 г.).

В этой ситуации и произошла португальская революция 1820 г. Инициатива исходила от небольшой группы португальских буржуа, людей политически образованных, которые еще в 1818 г. основали политический кружок «Синедрион», задачей которого было поддерживать связь и обсуждать развитие ситуации в Португалии и Испании. Самой колоритной фигурой этой группы был Фернандиш Томаш, представитель мелкой буржуазии, возникшей на почве морской торговли. Он проявил себя на государственной службе, опубликовав в этот период также несколько юридических работ.