Чтение онлайн

Миланский эдикт коренным образом отличается от Никомедийского эдикта 311 г. Если последний был буквально вырван у Галерия необходимостью и его положения, касающиеся христиан, произнесены «сквозь зубы» и содержат ряд серьезных условий, мешающих свободному исповеданию ими своей религии, то Миланский эдикт дает возможность служить Богу беспрепятственно, не опасаясь властей, которым надлежит содействовать им в этом, если понадобится. Однако мнение ряда церковных историков, что Миланский эдикт своим появлением сразу же поставил христианство над другими религиями, является преувеличением. Ведь сам Константин Великий крестился, согласно большинству свидетельств, лишь на смертном одре.

2. Несмотря на жестокие гонения со стороны властей и языческого населения, а чаще всего вопреки им, христианская Церковь в течение двух веков, до Миланского эдикта, из разрозненных общин-островков превратилась в сильную, разветвленную и хорошо организованную структуру, в некое подобие самостоятельного государства внутри Римской империи, а во второй половине III в. начала интенсивно распространяться и за ее пределы. Географический аспект этого процесса эволюции христианства как мировой религии за рассматриваемый здесь период схематически выглядит следующим образом. В течение первого столетия своего существования христианство распространилось почти исключительно в грекоязычной среде, хотя в самой Греции, где язычество было укоренено очень глубоко и осознанно, христиан в первой половине II в. было немного. К началу нашего периода наибольшее число христианских общин приходилось на западные, прибрежные области Малой Азии. Еще Иоанн Богослов на рубеже I и II вв. в Откровении (Откр 1:11) говорит о семи церквях в Асии (или Азии, как тогда этот район называли): в Эфесе, в Смирне, в Пергаме, в Фиатре, в Сардисе, в Филадельфии и в Лаодикии. Самые многочисленные общины находились тогда в Риме, Александрии и Антиохии. Антиохия, которая наряду с Иерусалимом была колыбелью христианства, стала митрополией, т. е. центром большого района, содержащего целый ряд общин. Что касается Иерусалима, где жили в основном иудео-христиане, все уцелевшие евреи были выселены из города в 135 г. после поражения восстания Бар-Кохбы. Общины иудео-христиан к тому времени быстро хирели повсюду: всегда ненавидимые ортодоксальными иудеями, они по ряду причин стали вызывать неприязнь также у христиан, вышедших из языческой среды. Так, например, в некоторых системах лжеименного гнозиса, относящихся к середине II в., Яхве фигурирует лишь как жестокий и мстительный бог-демиург, создавший этот мир из злой материи, а истинный Бог, Бог-Любовь и Бог-Благо, воплотился в Иисусе Христе.

Одна из самых крупных христианских общин находилась в Александрии, где большинство населения составляли греки и евреи. В Малой Азии общины, кроме уже названных, были в Каппадокии, Тарсе, на Кипре и в Эдессе (ныне г. Урфа) – центре небольшого княжества Осроэн на севере Месопотамии, знаменитого тем, что в III в. его князь принял христианство, впервые в мире сделав его государственной религией. В Греции общины были в Фессалониках, Коринфе, Афинах, Македонии и на Крите. В Италии, кроме Рима, – в Путеолах и вдоль южного побережья. В Северной Африке, не считая уже упомянутой Александрии, христиане жили в Фивах, Карфагене и Гиппоне. Наконец, отдельные общины проникли на восток до Армении, на юг – до Аравии, а на запад – вдоль Роны до Лиона и на южное побережье Испании.

Дальнейшее распространение христианства на протяжении рассматриваемого периода сопровождалось неуклонным ростом количества общин и числа верующих в них. Чтобы наглядно представить себе характер этого процесса, можно воспользоваться известной из физики картиной распределения внутри некоторой среды посторонних частиц, концентрация которых изменяется. Сперва, при малом числе частиц, они поодиночке распределены по среде, но с ростом их концентрации возникают коллективные образования – кластеры, сперва разъединенные, однако при дальнейшем росте числа частиц эти кластеры могут соприкасаться, сливаться, и при некоторой достаточно высокой концентрации образуют устойчивую связную сеть, для разрушения которой требуются большие усилия. Нечто подобное происходило в течение примерно двух столетий до подписания Миланского эдикта, и Константин Великий был велик, прежде всего, потому, что сумел предугадать роль христианства в дальнейшей жизни империи и не пытался, подобно своим предшественникам на троне, повернуть историю вспять, насильно насаждая ослабевшее и ветхое язычество. Конечно, были также знамения, подтолкнувшие его к этому историческому шагу, была мать-христианка, направлявшая некоторые его действия, но основополагающей здесь, несомненно, была собственная политическая дальновидность Константина.

Гробница преподобного Антония Великого.

Начало IV в.

К концу рассматриваемого периода значительно выросло число общин в Греции и Италии; христианство проникло внутрь нынешних территорий Испании, Франции, Западной Германии и Бельгии. В III в. первые христианские мученики появились в Британии, самым известным из них был св. Альбан Веруламский, пострадавший, вероятно, при Декии, хотя некоторые историки относят его смерть ко времени Диоклетиана. На месте казни Альбана в VIII в. было построено древнейшее в Англии бенедектинское аббатство Сент-Олбана.

На Востоке христианство проникло в греческие и римские колонии на берегах Черного моря; на Балканском полуострове и в придунайских провинциях к концу III в. язычники составляли подавляющее большинство и оказывали ожесточенное сопротивление враждебной им новой религии. Значительно увеличилось число христиан в Сирии, Месопотамии и особенно в Армении, где в результате трудов равноапостольного св. Григория Просветителя христианство принял царь Тиридат III Великий, провозгласивший в 301 г. христианство государственной религией. Если не принимать во внимание упоминавшееся выше маленькое княжество Осроэн, то первой страной, где христианство стало официально признанной властями государственной религией, была Армения. Центр христианства в Палестине переместился из Иерусалима в Кесарию, но община там была немногочисленной, как и другие палестинские общины. К концу III в. резко выросло количество общин в Северной Африке, где они распространились от Египта до побережья Атлантики. В Египте к Александрии и Фивам, где проживало более миллиона христиан, огромная по тем временам цифра, присоединились пустынные земли вверх по течению Нила и на Синайском полуострове. Там возникли новые формы христианской жизни, главной из которых стало пустынножительство: монахи-пустынники селились либо как отшельники в отдельных пещерах-кельях, либо небольшими коллективами в специально отстроенных монастырях. Павел Фивейский, родившийся в 228 г., прожил в египетской пустыне 90 лет, используя для питания и одежды преимущественно дары пальмы. Там нашел его св. Антоний, который считается основателем монашества. В Египте впервые появились столпники, совершавшие многолетние подвиги «стояния на столбе», и юродивые «Бога ради» в соответствии со словами апостола: «Мы безумны Христа ради» (1 Кор 4:10). Первой из известных по времени юродивых была св. Исидора, жизнь которой описал св. Ефрем Сирин. Это явление спустя тысячелетие приобрело значительный масштаб и силу в России, так что подробно о юродстве будет рассказано во второй книге.

3. Окончание эпохи апостолов и их непосредственных учеников, мужей апостольских, которое по времени совпадает с началом нашего периода, послужило поводом для серьезных перемен в характере и организационной структуре христианской церкви, а также в направленности ее действий.

Осуществлять единство Церкви «в духе и вере» апостолам и мужам апостольским удавалось с помощью посланий общинам, проповеднических путешествий и других трудов в сочетании с неисчерпаемым запасом стяженной благодати. Этому способствовал также единодушный порыв верующих, ожидавших скорого пришествия Спасителя. Однако уже в начале II в. стало ясно, что Второе Пришествие откладывается на неопределенные сроки; ушли в мир иной истинные апостолы (как говорилось выше, с некоторых пор апостолами стали называть также проповедников, переходивших от одной общины к другой), поэтому Церковь оказалась перед реальной угрозой губительного распада. Чтобы избежать распада и гибели, ей пришлось изменить свою тактику по отношению к миру: если до этого времени она всячески старалась уйти от мира и скрыться от чужих глаз, то теперь Церковь повернулась к миру лицом, и язычники, во всяком случае наиболее проницательные из них, смогли увидеть привлекательность христианства как религии и нравственные качества людей, эту религию исповедующих. Невиданная доселе стойкость христиан в утверждении своей веры и их готовность идти за нее на муки и смерть привлекала и подкупала многих, убеждая язычников в искренности христиан и в истинности христианства, так что Церковь постоянно пополнялась новообращенными. Правда, «хвост» сплетен о якобы имевших место ритуальных каннибалистских трапезах и кровосмесительных оргиях во время общинных собраний тянулся еще очень долго и служил оправданием народных волнений против христиан и кровавых погромов.

Поворот Церкви к миру и ее стремление обустроиться на этой земле, живя в согласии с государством и его народом, потребовали существенной перестройки церковной организации. На рубеже I и II вв. духовный уровень верующих обеспечивали апостолы, пророки и учители, совершавшие свои проповеднические путешествия от одной общины к другой, а епископы, пресвитеры и диаконы, занимавшие более низкое положение в церковной иерархии, были связаны с определенной общиной и выполняли преимущественно административные и хозяйственные функции. Однако к середине II в. институт пророков и учителей практически угасает, а их обязанности переходят к пресвитерам под руководством епископа. Власть епископов со временем становится все более единоличной, а совет пресвитеров, призванный коллегиально решать общинные проблемы, как правило, превращается в послушное орудие епископа. Так возник монархический епископат, борьбу против которого стали вести «демократически» настроенные прихожане. Наиболее активные из них сплотились вокруг фригийца Монтана, пытаясь возродить пророческий аспект церковной жизни, а также вернуть общинам коллегиальный характер управления. Борьба монтанистов с епископальной Церковью велась под лозунгом очищения христианства от недостойных иерархов и зачастую носила максималистский характер. Монтанисты требовали от всех верующих строжайшей аскезы и расторжения браков; себя они называли пневматиками, т. е. людьми духовными, а остальных христиан – психиками (душевными), которым, как и язычникам, было отказано в спасении. Подробнее о ереси монтанизма будет рассказано в следующем пункте, а здесь Монтан и его последователи упомянуты лишь постольку, поскольку их секта грозила расколоть Церковь изнутри. Дня борьбы с гностицизмом, монтанизмом и другими ересями, а также для обсуждения проблемы единства Церкви с середины III в. созывались общие собрания епископов различных общин – синоды, прообраз будущих поместных и Вселенских Соборов. Примерно в то же время территориально близкие епископаты стали объединяться в митрополии, главами которых назначались епископы наиболее многочисленных и почитаемых общин – митрополиты. До Миланского эдикта существовали Римская, Антиохийская и Александрийская митрополии, к которым вскоре по праву старшинства присоединилась Иерусалимская, а в IV в. – Константинопольская. Иерархи, возглавившие наиболее крупные митрополии, со временем стали именоваться патриархами ( – греч.родоначальник, что соответствовало титулу первосвященника иудейского синедриона). Первым среди митрополитов считался Римский (с V в. – папа, т. е. отец, отсюда же поп).

Одновременно с укреплением и расширением вершины церковной иерархии появляется разветвленный штат низшего клира – помимо положенных для одной общины семи диаконов были учреждены должности иподиаконов, привратников и ряд других. Эта сложная организационная структура, которая начала функционировать уже в конце II в., несомненно, укрепила единство Церкви, но неизбежно глубоко укореняла Церковь в мире, обмирщала ее, что в некотором роде представляло собой измену христианству Иисуса и апостолов. Организационному оформлению Церкви помогали также принятые синодами канонические положения, стиль которых был в значительной мере заимствован у знаменитого римского права.

Однако некоторые черты монархического епископата существовали и в первохристианских общинах. Против такого утверждения возразят, по понятным причинам, протестантские богословы и историки – ведь вожди Реформации разрушили в своей Церкви устоявшуюся организационную структуру на том основании, что она отсутствовала в раннем христианстве. Тем не менее глава самой первой христианской общины св. Иаков Праведный, брат Господень, несомненно, проявлял монархическую власть: он единолично председательствовал на Иерусалимском Соборе (Деян 15:13), ему первому просил сообщить ап. Петр о своем чудесном освобождении из темницы (Деян 12:17), а ап. Павел по возвращении в Иерусалим сразу же посетил Иакова, чтобы отчитаться о своих проповеднических путешествиях. В конце I в. единоначалие было принято в Римской общине, которой тогда руководил св. Климент Римский. Примерно в то же время св. Игнатий Богоносец прямо пишет в своих посланиях церквям: «Вы должны повиноваться епископам без всякого лицемерия; тот, кто обманул бы этого видимого епископа, посмеялся бы над Невидимым… Как Господь без Отца, по Своему с Ним единению, ничего не творит ни через Себя, ни через апостолов, так и вы ничего не делайте без епископов и пресвитеров».

4. В рассматриваемое время ереси в христианстве, по словам историка, множились, «как грибы из земли»; борьба с ними способствовала становлению Церкви и укреплению ее единства. Не менее важным результатом этой борьбы стало очищение и дальнейшее развитие ортодоксального вероучения. Краткое изложение основных положений наиболее распространенных ересей составит предмет настоящего пункта, а следующий будет посвящен жизни Отцов и Учителей Церкви и некоторым из их творений, которые, в частности, послужили опровержением лжеучений.