Чтение онлайн

В 355 г. Констанций возвел в ранг цезаря своего единственного уцелевшего близкого родственника, двоюродного брата Юлиана, поручив ему защиту Галлии и западных границ от нападений варваров, а сам отправился на войну с персами. «Тогда повсюду ходили слухи, – писал Марцеллин, – будто Юлиан был сделан цезарем не для того, чтобы облегчить трудное положение Галлии, но чтобы он сам погиб в тяжелой войне при своей полной неопытности в военном деле». Однако, вопреки всем ожиданиям,

Юлиан проявил себя как талантливый полководец и смелый воин, и в 360 г. войска в Галлии самовольно провозгласили Юлиана императором с титулом августа. Хотя Юлиан отказался от этой чести, написав об этом Констанцию, тот был разъярен и собирался направить против него войска. Однако до военных столкновений дело не дошло, так как осенью 361 г. Констанций тяжело заболел. Марцеллин писал: «Его тело пылало, как жаровня, лекарства не действовали. Чувствуя приближение смерти, но еще в полном сознании, он, говорят, назначил Юлиана преемником своей власти». После смерти Констанция II самодержавным императором без борьбы стал Юлиан II.

Юлиан родился в 331 г. в Константинополе и был сыном сводного брата Константина Великого Юлия Констанция, убитого в 337 г. на глазах 14-летнего Констанция II. Воспитывался Юлиан вдали от императорского двора, сперва в Каппадокии, а затем – в Никомедии, под руководством христианского священника. Он рано проявил глубокий интерес к платоновской философии, и его двоюродный брат император Констанций II разрешил ему продолжить образование в Афинах, где тогда был центр языческого неоплатонизма. Юлиан обладал мягким характером и привлекательной внешностью. По словам Марцеллина, «его глаза, полные огня, в которых светился тонкий ум, были ласковые, но в то же время властные». В быту Юлиан был чрезвычайно скромен и прост, заслужив этим любовь и преданность воинов. Высоко ценивший его Марцеллин пишет не без патетики: «Он явился на поле брани из тенистых аллей Академии и, поправ Германию, умиротворив течение холодного Рейна, пролил кровь и заковал в кандалы царей, дышавших убийством». И дальше: «Юлиан наложил на себя трудный подвиг смиренности и делил свои ночи между тремя обязанностями: отдых, государство и ученые занятия».

Заключает Марцеллин панегириком Юлиану: «Казалась, некая счастливая звезда сопровождала этого молодого человека от его благородной колыбели до последнего его дыхания. Быстрыми успехами в гражданских и военных делах он так отличился, что за мудрость его почитали вторым Титом, славою военных деяний он уподобился Траяну, милосерден был, как Антоний Пий, углубленностью в истинную философию был сходен с Марком Аврелием, дела и нравственный облик которого он почитал своим идеалом».

Письма самого Юлиана говорят о другом; его натура, по-видимому, была далека от гармонии и уравновешенности: «Все разом обступает меня и не дает говорить – ни одна из моих мыслей не уступает дороги другой, – назови это душевной болезнью или уж как тебе угодно».

А теперь о главном для настоящего повествования – о неприятии Юлианом в зрелые годы христианства, о его решительной, но заведомо обреченной на неудачу попытке вернуть Римской империи древнюю языческую религию, соединив ее с неоплатонической философией, создать нечто вроде языческой Церкви, способной победить христианскую. Реализацией этих планов Юлиан заслужил прозвище Отступника. В основе его политики лежали небезосновательные опасения, что христианство со временем затмит и ослабит императорскую власть. Хотя Юлиан не преследовал христиан активно и гонений при нем не было, однако он запретил христианским риторам и учителям заниматься педагогической деятельностью. Многие христиане были уволены со службы; с монет и щитов были удалены христианские символы. При Юлиане было восстановлено и построено много языческих храмов.

Чтобы доказать несостоятельность христианских писаний, согласно которым Иисус предсказал, что от иудейского храма в Иерусалиме «не останется камня на камне, все будет разрушено» (Мф 24:2, Л к 21:6), Юлиан решил храм восстановить, вернув в город евреев, которым после восстания Бар-Кохбы строго запрещалось селиться там. Хотя духовные лидеры евреев отнеслись к инициативе Юлиана сдержанно, у большинства народа она вызвала прилив воодушевления и энтузиазма. По свидетельствам историков, «еврейские женщины не только сняли с себя украшения, чтобы пожертвовать их на постройку храма, но даже носили землю в подолах своих платьев, полагая, что они делают богоугодное дело». Об этом, по-видимому, говорит также надпись, взятая из книги Исайи, на одном из камней сохранившейся западной стены, «стены плача»: «…и увидите, и возрадуется сердце ваше, и кости их, как молодая зелень».

О чудесах, не позволивших это сделать, сообщает современник событий, один из «великих каппадокийцев», св. Григорий Богослов в книге «Против Юлиана»: «После того, как Юлиан исчерпал все имевшиеся у него средства против христиан, он натравил на нас еврейский народ с его извечным легкомыслием. Их ненависть к нам, которой они отличались и ранее, он превратил в союзника своих замыслов. Основываясь на их книгах и тайных учениях, он утверждал, что теперь настало время им вернуться на родину, отстроить Храм и возобновить власть над страной, как в дни их предков. Этот свой обман он представил как милостивый поступок. После того как он убедил их в правильности своих слов, они поспешили приступить к этому делу, полные энергии и желания. Однако они были отброшены назад страшной бурей и внезапным землетрясением. Побежав к синагогам, чтобы найти там убежище от стихии или помолиться, они были остановлены вырывавшимся оттуда пламенем, которое сожгло часть из них, и было это подобно страданиям жителей Содома. И еще случилась удивительная и непонятная вещь: свет на небе в виде креста, образ и имя показались теперь на глазах у всех как знак победы Бога над врагами Его».

Особого внимания заслуживает отрывок из сочинения Марцеллина, язычника-неоплатоника, но при этом честного историка: «В память о своем царствовании Юлиан стремился оставить Храм, который пользовался славой в Иерусалиме.

Интерьер базилики Сант-Аполлинаре-Нуово. Начало VI в. Равенна

Осуществление этого плана он возложил на Алиния. Однако когда тот начал работы с помощью наместника провинции, то у основания здания вдруг появились ужасные огненные шары, которые не позволяли строителям приближаться к месту работы, а некоторые из них даже обожглись. Таким образом, из-за постоянных напастей природных стихий прекратились работы».

Можно объяснить произошедшее землетрясением, скоплением горючих газов в месте строительства и т. п. Но помимо маловероятности подобных событий самих по себе, их появление в нужном месте и в нужное время делает ситуацию практически невероятной. Поэтому сказанное заставляет вспомнить данное выше определение чуда как реализации силами Провидения события крайне маловероятного, но не противоречащего законам природы.

В этом же 363 г. во время похода против персов Юлиан был смертельно ранен. Умирая, он сказал, по свидетельству присутствовавшего при этом Марцеллина, что не скорбит о своей ранней кончине, поскольку убежден, что бессмертный дух важнее смертного тела: «Я благодарен вечному Богу за то, что покидаю этот мир не как жертва тайных козней, не вследствие жестокой и продолжительной болезни, умираю не смертью приговоренного к казни, а ухожу в расцвете своих сил и славы».

Фрески базилики Сант-Аполлинаре-Нуово. Начало VI в. Равенна

В многочисленных литературных произведениях, посвященных Юлиану I Отступнику, пишется, что последними его словами были: «Ты победил, Галилеянин!» Возможно, он думал о подобных вещах перед смертью, но в таком виде эта фраза впервые была приведена у его современника, Учителя Церкви и одного из основателей христианской литургической поэзии св. Ефрема Сирина, кстати, вынужденного после неудачного похода Юлиана бежать из занятой Персией Сирии на запад. После смерти Юлиана христианство вновь стало господствующей религией империи, а отступничество на время короткого правления императора Юлиана послужило поводом для преследования язычников со стороны фанатически настроенных христиан, при этом было разрушено немало языческих храмов.

Императоры, наследовавшие власть непосредственно после Юлиана, хотя и были христианами, но к религиозным проблемам своего времени относились безучастно. Правда, Грациан, соправитель ряда императоров с 367 года, был учеником одного из величайших Учителей западной Церкви, св. Амвросия Медиоланского, и принял ряд указов, направленных против языческих культов. В частности, он приказал конфисковать имущество, принадлежавшее храмам древних римских богов, с частичной передачей его христианской Церкви.