Чтение онлайн

Основными причинами смерти моряков во время невольничьих рейсов являлись заболевания лихорадкой – воспалительной или гнилой – и дизентерией. Такие болезни вызываются обычно тяжелыми условиями заготовки дров для корабля, незащищенностью во время промежуточного перехода, недостатком необходимых средств жизнеобеспечения и злоупотреблениями. Когда моряки заболевают, их очень трудно спасать из-за недостатка продуктов питания. На «Руби» вышли в плавание девятнадцать человек, и четверо из них умерли.

Как правило, очень трудно определить реальное имя моряка. Обычно его называют «красно-синим злодеем» по цвету его куртки, а также отличают по блатной кличке, которой пользуются для сокрытия настоящего имя человека.

Старший помощник капитана Джон Смит имел обыкновение пускать в ход плетку по малейшему поводу и, как правило, бил до крови. Когда мы находились у Бимбе, незадолго до отправления в Вест-Индию рабы подняли бунт, главным образом из-за его жестокости. Услышав внизу какой-то шум, он спустился в межпалубное помещение навести порядок. Была ночь, и он держал в руке фонарь. Решив, что помощник пришел для их экзекуции, некоторые рабы усмотрели в этом возможность расправиться с ним, выхватили у него фонарь и собирались его убить. Смит был сильным мужчиной и смог пробиться к крышке люка, где матросы вытащили его на палубу. Ему посчастливилось спастись с небольшой раной на спине, нанесенной вилочным болтом. Негры, разочарованные тем, что не удалось отомстить, и, поняв, что вызвали тревогу, попытались открыть крышку люка, которую команде удалось опустить и закрыть с большим трудом. Далее рабы попытались выйти на палубу через небольшой люк, служивший входом в лазарет, огороженный в передней части матросского кубрика, но были отогнаны вниз. Бунт становился серьезным, и капитан приказал стрелять в мятежников сквозь решетчатую крышку люка. Другие матросы, вооруженные мушкетами и мушкетонами, сели в лодку и открыли стрельбу сквозь иллюминаторы в носовой части брига. Так продолжалось некоторое время, пока рабы не отступили и установилось спокойствие.

На рассвете следующего утра все рабы были выведены на палубу по двое. Когда они поднимались, им связывали руки. Здесь, на юте, их сторожили с особой бдительностью, а матросы были посланы вниз на поиски отсутствующих туземцев. Среди товаров, которые следовало хранить в кубрике из-за небольших размеров судна, был бочонок с ножами. Негры знали, что его открыли во время торговли. Три туземца, свободные от оков, вооружились ножами из бочонка и, когда матросы вошли в кубрик, выскользнули через люк в трюм. Благодаря уговорам чернокожего торговца, находившегося на борту, один из туземцев потихоньку сдался, второй тоже был готов сдаться, но, поскольку он держал по ножу в каждой руке, одному матросу показалось, что на него собираются напасть. Он выстрелил из мушкета и убил туземца наповал. Третий туземец сказал торговцу, что скорее умрет, чем сдастся, и дал клятву, которую называют сангари – зарок держаться вместе, скрепленный кровью.

Парень оставался в трюме в течение восьми часов, хотя и сильно страдал от горячей смеси воды и жира, которой его несколько раз обваривали, пока чернокожий торговец наконец не убедил его, что белые не принесут ему вреда, если он выйдет добровольно, но определенно убьют его в конце концов, если он будет упорствовать. Затем ему спустили вниз веревку. Когда он поднялся до уровня нижней палубы, то, увидев поджидавшего его вооруженного матроса, решил, что его хотят убить. Он попытался соскользнуть обратно в трюм, но матрос схватил и вытащил на палубу. В люке матрос ударил его пистолетом, разбив ему голову. Туземца ранили кинжалами в разных местах матросы, последовавшие за ним в трюм. Они пырнули его несколько раз, пока тот метался среди бочек. Значительная часть его кожного покрова была содрана там, куда лили горячий жир и воду. В целом он имел очень жалкий вид. Капитан приказал помощнику осмотреть туземца, надеть тому на шею железный хомут, приковать к фок-мачте и в то же время запретил мне оказывать черному дьяволу какую-либо медицинскую помощь. Он сказал, чтобы матросы в интересах собственной безопасности не давали парню еды. В состоянии оцепенения он прожил три дня, затем в присутствии рабов его тело выбросили за борт.

Между тем застреленному туземцу отсекли голову, и поднявшийся наверх бедняга, поддавшийся на уговоры чернокожего торговца, разделил его участь. Две окровавленных головы передали рабам, которых заставили целовать их в губы. Нескольких туземцев, отказавшихся это сделать, плеткой немилосердно избил капитан, а лица их потерли головами убитых.

Когда производился обстрел из мушкетов, рабы скопились в углу, так что лишь один парень пятнадцати лет получил ранение. Ему раздробили бедренную кость. Когда капитан обнаружил его состояние и понял, что тот не представляет ценности для рынка в Вест-Индии или где-нибудь еще, то велел привязать к шее туземца кирпичи и выбросить его живьем за борт.

«Руби» оставался в Бимбе почти восемь месяцев, прежде чем закончил погрузку. Во время промежуточного перехода в хорошую погоду рабам разрешалось каждое утро выходить около восьми часов на палубу. Женщины не ограничивались в свободе передвижений, но на мужчинах всегда были оковы. Рабов кормили два раза в день. Их пища состояла из бананов и ямса, когда же совершался промежуточный переход, то выдавали рис, конские бобы, а иногда и кусок хлеба. В день туземцы получали пинту воды в жестяной кружке.

Чтобы держать рабов в здоровом состоянии, обычно их заставляли танцевать. За принуждение к танцам мужчин отвечал старший помощник капитана, женщин – второй помощник. Но делалось это только с помощью плетки. Мужчины только подпрыгивали и звякали цепями, женщин же выгоняли одну за другой с пением песен или произнесением слов, которым их научили: «Мессе, мессе, макаридс», что означает: «Красивая жизнь или хорошо вертеться среди белых мужчин», таким образом воздавая нам хвалу за разрешение жить так весело. Но когда женщины сидели у себя, внизу, тогда я слышал, как они в слезах пели другие песни. В их песнях всегда были истории их жизни, горе от расставания с подругами и родиной.

После приема пищи во второй раз негров загоняли вниз. Они не могли танцевать, если море штормило, их также держали внизу, когда шел проливной дождь. Тогда решетки люков закрывали брезентом, что усиливало внутри жару и духоту, от которых рабы чуть не задыхались. В такое время я обнаруживал женщин в обморочном состоянии или в бесчувствии. Следствием плохой погоды обычно являлась дизентерия. От слизи и грязи палуба, где находились туземцы, превращалась в ужасное место.

Мы отправились в море с грузом в сто пять рабов на борту и во время промежуточного перехода потеряли только восемь. В этом нам повезло, и ни разу во время вояжа или во время пребывания у Бимбе не было опасности эпидемии оспы. Мой знакомый, ходивший на «Британии» с четырехстами пятьюдесятью рабами на борту, потерял во время промежуточного перехода двести тридцать человек, умерших главным образом от оспы. Инфекцию внесла на судно маленькая девочка. Когда капитан узнал об этом, он приказал поместить ее в стоявшую в трюме пустую бочку для воды. Болезнь стала распространяться, несмотря на сделанные всем прививки. Вскоре обнаружилась нехватка больничных коек. Те, которые не могли ходить, лежали среди парши и гниения, часто соприкасаясь друг с другом и с палубой, пока их не отделяли, чтобы выбросить за борт.

«Руби» прибыл на Барбадос 27 июня 1788 года по прошествии почти семи недель. Оттуда мы отправились на Сент-Винсент продавать рабов. Там обнаружилось, что в них нет нужды – рынок оказался переполнен. Такой же обстановка была на Гренаде, где мы увидели два ливерпульских невольничьих корабля «Китти» и «Випер», находившиеся там уже некоторое время. Наконец в порту объявился голландец из Демерары, наших рабов забрали господа из «Кэмпбелл, Бэйли и К°». Рабов продали по тридцать пять с половиной фунтов стерлингов за голову. Пробыв три недели в порту, мы вышли в море и достигли Кингс-Роуда в субботу вечером 23 августа 1788 года».

Английская работорговля была запрещена парламентским Актом от 1 мая 1807 года. В течение многих лет Ливерпуль являлся крупным центром торговли африканскими рабами, и, когда она уже подходила к концу, Генри Кларк, владелец корабля «Амелия Китти», водоизмещением триста тонн и с восемнадцатью орудиями на борту, отправил его в последний рейс как раз перед принятием вышеназванного закона. Капитан корабля – Хью Кроу, уроженец острова Мэн, – занимался торговлей с Гвинеей шестнадцать лет и в последующие годы много писал об этом. По его мнению, «торговля неграми дозволена, как неизбежное зло, Провидением, которое управляет всем, и что она не должна упраздняться на потеху глупости или фантазиям группы людей, которые знают немного или ничего по этому вопросу». Он полагал, что филантроп-лицемер посредством отмены рабства стал косвенно ответственным за гибель тысяч рабов, поскольку они вытеснили торговлю на корабли других стран, где проявлены жестокость и пренебрежение к человеческой жизни, «к которым англичане никогда бы не прибегли».

До 27 июля «Амелия Китти» еще не отправилась к побережью Африки, но документы на ее выход, оформленные до 1 мая, позволили завершить ее оснащение. Страховую же премию представители компании назначили по цене пятнадцать гиней за сто гиней, что было на пять гиней ниже обычного. Экипаж корабля состоял почти из шестидесяти человек, но, пока шли через пролив Святого Георга, четыре лучших члена команды, несмотря на их охранные грамоты, были насильно завербованы фрегатом его величества «Принцесса Шарлотта». Корабль имел каперское свидетельство и во время вояжа преследовал и брал на абордаж несколько судов, но не присваивал никаких трофеев.