Чтение онлайн

Петр поднимается на возвышение. Толпа затихает. Десятки глаз впиваются в него — с изумлением, тревогой, вопросом. Рыбак и прежде говорил с народом по велению Учителя, но здесь не галилейская деревня, а духовный центр Израиля, перед ним люди, приехавшие из далеких славных городов. Его могут услышать знаменитые книжники. Однако он уже не тот Симон, каким был прежде. Сначала он кажется маленьким на фоне огромных зданий и народной массы. Но вот он как бы вырастает, голос его властно гремит под сводами портика, словно перед толпой — опытный народный трибун. Словно древний пророк явился внезапно в Иерусалиме.

«Мужи израильские! — торжественно провозглашает апостол, — Выслушайте слова сии: Иисуса Назорея, Мужа, засвидетельствованного вам от Бога силами, и чудесами, и знамениями, которые Бог сотворил через Него среди вас, как вы и сами знаете, — Сего, по определенному совету и предведению Божию преданного, вы взяли и, пригвоздивши руками беззаконных, убили. Но Бог воскресил Его, расторгнув узы смерти, потому что ей невозможно было удержать Его» (Деян 2: 22–24).

Петр снова ссылается на Писание и заканчивает речь грозными словами: «Итак, твердо знай весь дом Израилев, что Бог соделал Господом и Христом Сего Иисуса, Которого вы распяли» (Деян 2: 36).

Апостол умолкает. Несколько мгновений над толпой царит гнетущее молчание. Если этот человек прав, то совершившееся — нелепо, страшно. Вряд ли стоящие здесь видели Назарянина, но некоторые могли быть в городе во время Пасхи. Казнь галилейского Учителя оставила их равнодушными. Но теперь они верят Его апостолу, принимают его слово сразу, не колеблясь. Они захвачены не богословскими доводами, а силой, исходящей от этого человека, похожего на Амоса и Исайю. Для них ясно, что через него к ним обращается Сам Бог.

— Что нам делать? Что делать, мужи братья? — раздается хор нестройных голосов.

— Покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов, — и получите дар Святого Духа; Ибо вам принадлежит обетование и детям вашим, и всем дальним, кого ни призовет Господь Бог наш (Деян 2: 38 — 39).

Никто не удивляется. Омовение давно стало общепринятым знаком духовного очищения, открывающим путь в новую жизнь. Его практиковали многие наставники, в том числе и Иоанн, приходивший из пустыни.

Все происходит непостижимо быстро. Толпы людей, предводительствуемые Петром, спускаются к каменной аркаде, где ручей образует Силоамское водохранилище. Оно разделено на две половины — мужскую и женскую. Апостолы крестят всех кающихся. Идут длинные вереницы паломников. Некоторые принимают крещение прямо в храме, в бассейне, микве, устроенном для омовений. К вечеру число обратившихся достигает трех тысяч человек.

Богомольцы не расходятся. Они готовы слушать. День за днем они с жадностью внимают Симону–Петру и другим апостолам. Они узнают, что Царство Божие уже пришло, что Спаситель принес им примирение с Богом, что Он ждет от них чистоты сердца и сострадания друг к другу и скоро явится, чтобы судить живых и мертвых.

Кайафе, разумеется, донесли о случившемся, да и сам он мог заметить: происходит что–то неладное. Но праздник, собравший в городе столько народа, был опасным временем для принятия жестких мер. Поэтому на первых порах члены Синедриона заняли выжидательную позицию. Они надеялись, что скоро беспокойные галилеяне и их взбудораженные сторонники покинут столицу, а потом волна энтузиазма спадет.

Но расчеты властей не оправдались.

Христос говорил ученикам, что, если будут иметь веру, они сотворят знамения большие, чем творил Он Сам (см. Иоанн 14: 12). Сила Духа не только в слове, но и в деле. Ученики осознали это не сразу. Все началось с того дня, когда Петр и Иоанн встретили у ворот Храма нищего калеку, который попросил у них милостыню. Помогать страждущим было заветом Учителя, и Симон дерзновенно сказал: «Серебра и золота нет у меня; а что имею, то даю тебе: во имя Иисуса Христа Назорея встань и ходи». И с этими словами поднял нищего. “ И вдруг, — пишет Лука, — укрепились его ступни и колена, и вскочив, стал, и начал ходить, и вошел с ними в храм, ходя и скача и хваля Бога» (Деян 3: 6–8). В притворе Соломоновом исцеленный не отходил от апостолов, а народ с ужасом и восторгом окружил их.

И снова тысячи крещеных.

Как и следовало ожидать, исцеление, совершенное апостолом, произвело в городе больше шума, чем его проповедь. Лука пишет, что «выносили больных на улицы и полагали на постелях и кроватях, дабы хотя тень проходящего Петра осенила кого из них» (см. Деян 5: 15). Власти с беспокойством осознали, что продолжается история Назарянина. Нужно было действовать без промедления.

Верховный трибунал, Синедрион, находился в руках саддукейской партии, представителей высшего духовенства и знатных военачальников. Они с подозрением смотрели на все религиозные новшества, к которым относили и веру в грядущее воскресение мертвых. Саддукеи неплохо ладили с римской администрацией, стремясь при этом подавлять мятежные настроения в народе. Именно они осудили Иисуса и выдали Его прокуратору. Видя, что ученики Распятого вновь начинают сеять смуту, первосвященник приказал взять под стражу Петра и Иоанна.

Смелые ответы галилеян, «людей некнижных и простых» (Деян 4: 13), удивили Кайафу. «Справедливо перед Богом — слушать вас более, нежели Бога? Мы не можем не говорить того, что видели и слышали» (Деян 4: 19 — 20), — сказали они первосвященнику. Хотя праздник прошел и люди стали разъезжаться, Кайафа все еще побаивался народа и, пригрозив, отпустил апостолов. Но скоро он пожалел об этом и снова отдал приказ об аресте.

Лука пишет, что «ангел Господень» освободил Петра и Иоанна из тюрьмы и они добровольно отправились в Синедрион предстать перед старейшинами. Было ли то в прямом смысле чудесное освобождение, или двери тюрьмы тайно открыл кто–то из людей, сочувствовавших проповедникам, — на этот раз им грозила серьезная кара (Деян 5: 19 — 20).

Кайафа обвинил их в подстрекательстве: «Вы наполнили Иерусалим учением вашим и хотите навести на нас кровь Того Человека». Так, не называя имени Иисуса, будут отныне говорить о Нем противники учения Христа в Иудее (Деян 5: 28). Казнь Иисуса начала забываться, теперь же в Синедрионе опасались, что речи назарян и исцеления ими больных вновь напомнят о Нем и могут обратить негодование толпы против законной власти. Но время, когда Петр, дрожа, прятался у ворот дома Кайафы, миновало. Теперь апостол твердо стоял на своем: «должно повиноваться больше Богу, нежели человекам» (Деян 5: 29). Саддукеи были в ярости.

Поддержка апостолам пришла с неожиданной стороны. На защиту назарян встали фарисеи в лице их вождя, раббана Гамалиила. О нем впоследствии говорили, что с его смертью исчезло благоговение перед Законом и перестали существовать воздержание и чистота. Фарисеи, вопреки распространенному взгляду, не были сплошь заклятыми врагами Христа. Среди них было немало Его тайных и открытых последователей [79] . А старая их распря с саддукеями лишь усилила желание Гамалиила освободить Петра и Иоанна. Он заявил, что об истинности нового учения может судить только Бог. Уже не раз являлись сектанты и обманщики, которые выдавали себя за посланцев неба, но все были скоро забыты. «И ныне говорю вам, — сказал раббан, — отстаньте от людей сих и оставьте их: ибо, если это предприятие и это дело — от человеков, то оно разрушится. А если от Бога, то вы не можете разрушить его; берегитесь, чтобы вам не оказаться и богопротивниками» (Деян 5: 38 — 39). Совет мудрого фарисея произвел впечатление, тем более, что Кайафа знал — Пилат едва ли еще раз уступит саддукеям и санкционирует новые расправы.

Петр и Иоанн были наказаны тридцатью девятью ударами бича; согласно закону, это означало, что дело исчерпано и человек прощен. Жестокое бичевание не сломило апостолов; они шли к братьям, «радуясь, — как пишет Лука, — что за имя Господа Иисуса удостоились принять бесчестие» (Деян 5: 41). Синедриону же оставалось ждать дальнейшего развития событий.

Угрозы властей не были главным испытанием для Церкви. Самое трудное было организовать и направить жизнь новообращенных, которых насчитывалось уже несколько тысяч. Большая часть галилеян и присоединившихся к ним не имели в Иерусалиме ни постоянного крова, ни заработка. Покидать город апостолы не хотели, потому; что Сам Господь велел им оставаться там двенадцать лет. В любом случае они не могли бросить крестившихся на произвол судьбы. Приходилось и наставлять их, и поддерживать, и заботиться об их пропитании.