Чтение онлайн

Тем временем в Этрурии Катилина и Манлий собрали около 10 тыс. своих сторонников. Оба они были объявлены врагами отечества. В Этрурию сенат направил армию под начальством консула Гая Антония. Катилина некоторое время избегал столкновения, организуя свои силы и ожидая известий о восстании в Риме. Рабов, которые первоначально в большом количестве сходились в его лагерь, он не принимал, считая, что нельзя «смешивать дело римских граждан с делом беглых рабов». [311]

Известие о неудаче движения в Риме привело к тому, что значительная часть войска Катилины разбежалась. Сам он с оставшимися сделал попытку пройти через Апеннины в Галлию. Но около г. Пистории (Пистойя) восставшие были окружены армией Антония и войсками, прибывшими с адриатического побережья (начало 62 г.). Катилина бросился на Антония. В ожесточенной битве [312] он и 3 тыс. его сторонников пали смертью храбрецов.

Саллюстий, относящийся к движению Катилины резко отрицательно, тем не менее вынужден признать, что катилинцы проявили необычайное мужество: ни один из них не сдался в плен, никто не сделал попытки бежать. «Катилину нашли далеко от своих, среди трупов врагов; он еще слабо дышал, и лицо его сохранило то же выражение неукротимой силы, какое оно имело при жизни» (Саллюстий, 61).

Движение Катилины характерно для эпохи прогрессирующего упадка римской демократии середины I в. В нем были здоровые социальные силы: мелкие земельные собственники, городские ремесленники, рабы. Но эти элементы показали себя совершенно неорганизованными. Для бессилия городской демократии Рима характерен, например, тот факт, что не было сделано ни одной серьезной попытки освободить арестованных заговорщиков, хотя они содержались только под домашним арестом. Гибельное влияние на движение оказала его верхушка, где преобладали деклассированные элементы. Для них движение имело только тот смысл, что могло спасти их от долгов и обогатить. Сам Катилина принадлежал к этим же элементам, отличаясь от своих товарищей только умом, энергией и широтой кругозора. Для него известное значение имел политический момент, хотя последний выражался едва ли в чем-нибудь большем, чем в стремлении к личной власти. С этой точки зрения между ним, с одной стороны, и Цезарем и Крассом — с другой, нет принципиальной разницы. Отличие только в степени аморальности и осторожности. Если Красс и Цезарь действительно принимали участие в заговоре на первых его этапах, то они вели себя крайне осторожно и, по-видимому, отошли от движения, когда оно стало принимать слишком радикальный и анархический характер. Но, повторяем, источники о событиях в Риме 65—62 гг. таковы, что не дают возможности составить о них вполне ясное представление.

Подавление движения сильно укрепило позиции оптиматов. Цезарь и Красс, независимо от их действительного участия в заговоре, были сильно скомпрометированы и на некоторое время отошли от активной политической жизни. Цезарь после своей претуры 62 г. получил на 61 г. наместничество в Дальней Испании. Плутарх пишет, что кредиторы не хотели выпускать его из Рима. Тогда Красс заплатил за него некоторые наиболее срочные долги и поручился огромной суммой в 830 талантов. [313]

Такова была обстановка в Риме, когда Помпей высадился в Италии. Он внес 20 тыс. талантов в государственную казну, получил (правда позднее) блестящий триумф, но и только. Сенат отказался утвердить его распоряжения на Востоке и наградить землей его ветеранов. Политика сената объяснялась не только тем, что в 61 г. он чувствовал себя очень твердо, но еще больше тем, что Помпей, разыгрывая лояльность, распустил свои войска, едва только высадился в Брундизии. В этом поступке сказалась политическая близорукость Помпея и его обычная нерешительность.

Летом 60 г. возвратился из Испании Цезарь. Его блестящая военная деятельность в провинции давала ему все основания получить триумф. [314] С другой стороны, он желал баллотироваться в консулы на 59 г. Для этого ему необходимо было лично выставить свою кандидатуру. Но до триумфа Цезарь не имел права переступать черты города. Правда, сенат в виде исключения мог разрешить баллотироваться заочно; такие случаи в римской практике бывали. Но по отношению к Цезарю не желали делать никаких исключений. Тогда он отказался от триумфа ради консульства.

Однако выставить свою кандидатуру в консулы было еще недостаточно для избрания. При той конъюнктуре, которая сложилась в 61 г., Цезарь имел мало шансов. Обстановка подсказывала необходимость объединения всех демократических сил. Цезарь договорился с Помпеем и помирил его с Крассом. Положение Помпея было таково, что долго раздумывать не приходилось. Крассу союз сулил такие экономические выгоды, что его старая злоба на Помпея смягчилась.

Так, летом 60 г. образовалось частное соглашение трех крупнейших политических деятелей Рима, получившее название «I триумвирата». Варрон окрестил его метким словечком «трехголовое чудовище». Для скрепления союза Цезарь выдал замуж за Помпея свою дочь Юлию (в начале 59 г.).

Триумвират, прежде всего, был личным соглашением Цезаря и Помпея: Красс, в сущности, нужен был им только в качестве буфера. Оба они стремились к единоличной власти: Цезарь твердо и последовательно, Помпей, как всегда, нерешительно. С этой точки зрения они были врагами. Но пока они нуждались друг в друге.

С другой стороны, в форме триумвирата выступила известная консолидация враждебных оптиматам сил: за Цезарем и Помпеем стояла демократия, Красса поддерживало всадничество. На заднем же плане выступала профессиональная армия, в данный момент безоружная, но в эту эпоху уже самая мощная из всех социальных сил.

Общей платформой соглашения являлась формула: в республике не должно происходить ничего, что не было бы угодно каждому из трех. Ближайшей же целью было избрание Цезаря консулом. В качестве такового он и должен был провести меры, нужные для Помпея и Красса.

На выборах победил Цезарь. Сенаторская партия только с большим трудом провела своего ставленника Марка Кальпурния Бибула.

Цезарь, став консулом, внес на рассмотрение сената три законопроекта. Первым был аграрный закон. [315] Фактически он имел в виду прежде всего ветеранов Помпея и по своим принципам повторял законопроект Сервилия Рулла. Раздаче подлежали государственные земли в Кампании. Если бы их не хватило, должны были покупаться другие земли в Италии за счет доходов с новых восточных провинций. При наделении землей преимущество давалось бедным гражданам, отцам по крайней мере трех детей. Руководство выполнением аграрного закона возлагалось на особую комиссию из 20 человек. Вторым было предложение утвердить все распоряжения Помпея на Востоке. Третьим — снизить на 1/3 арендную плату для откупщиков.

Все три предложения, как и следовало ожидать, встретили в сенате сильнейшее противодействие, доходившее до обструкции. [316] Тогда Цезарь внес их прямо в комиции. Борьба перекинулась туда. Бибул пытался срывать собрания, ссылаясь на неблагоприятные знамения; некоторые народные трибуны, принадлежавшие к партии оптиматов, наложили veto на законопроекты; Катон кричал о незаконности действий Цезаря, — последний не считался ни с чем. Ветераны Помпея, явившиеся в день голосования с кинжалами, спрятанными под одеждой, дали решительный перевес сторонникам Цезаря. Друзья Бибула, боясь за его жизнь, увели его насильно с форума, Катона просто выбросила толпа. Тогда Цезарь провел свои законопроекты. Во главе аграрной комиссии были поставлены Помпей и Красс. Цезарь отказался в нее войти. После этого Бибул в знак протеста заперся в своем доме и до конца года не выходил из него. Поэтому, когда хотели обозначить должностной год Цезаря и Бибула, в шутку говорили: «При консулах Юлии и Цезаре».

Среди других мероприятий, проведенных Цезарем в 59 г., особенно важен закон о вымогательствах (lex Julia repetundarum). Он устанавливал нормы платежей провинциальным наместникам и увеличивал ответственность за вымогательства. Этим законом Цезарь начал тот ряд мероприятий, направленных к облегчению положения провинциалов, который он продолжил, став диктатором.

Нужно отметить также, что по распоряжению Цезаря в Риме начали публиковать постановления сената и народного собрания (acta senatus et populi Romani). Это была первая в истории официальная газета. Для Цезаря она служила средством организации общественного мнения по поводу важнейших политических вопросов и таким путем влияния на него.