Чтение онлайн

Наконец, третий законопроект упразднял должность военных трибу­нов с консулярной властью. Впредь должны были избираться по-прежне­му консулы и один из них — плебей.

Важность рогаций (законопроектов) Лициния и Секстия заставила пат­рициев напрячь все силы для борьбы с ними. По преданию, ожесточенная борьба длилась 10 лет. Дело дважды доходило до диктатуры. В течение пяти лет (376—371 гг.) невозможно было выбрать даже обычных магист­ратов, а плебеи ежегодно избирали народными трибунами все тех же Ли­циния и Секстия. Наконец, к 367 г. сопротивление знати было сломлено, все три закона приняты, и Луций Секстий в 366 г. стал первым плебейским консулом. Но зато патриции компенсировали себя в другом отношении: из сферы компетенции консулов были изъяты судебные функции и переда­ны претору (сначала одному, потом двум), избиравшемуся только из пат­рициев. Кроме этого, наряду с двумя старыми плебейскими эдилами была создана должность двух патрицианских (или курульных) эдилов [76] .

В научной литературе высказываются большие сомнения по поводу ис­торичности законов Лициния и Секстия и вообще всех событий, связан­ных с ними. Меньше всего этих сомнений вызывает первая рогация. Лик­видация долгов, отчасти напоминающая сисахфию Солона, легко могла произойти и в Риме в обстановке напряженной революционной борьбы. Поэтому у нас нет оснований отбрасывать здесь свидетельства традиции.

Сложнее обстоит вопрос с нормой оккупации государственной земли. Цифра 500 югеров кажется слишком высокой. Утверждают, что в начале IV в. размеры римской территории были еще настолько малы, что норма в 500 югеров представляется невероятной. Однако не нужно забывать, что, как мы указывали, незадолго до движения 376—367 гг. к Риму была при­соединена большая территория г. Вейи. При таких условиях установление предельной нормы в 500 югеров весьма возможно. Аграрный закон Лициния — Секстия хорошо засвидетельствован традицией. В той или другой форме о нем говорят Катон, Варрон, Ливий, Плутарх и Аппиан. Земель­ная норма 376 г. впоследствии вновь появляется в законодательстве Гракхов. В силу этих соображений мы можем принять историчность и второго закона Лициния — Секстия.

Что же касается третьего предложения, то сюда нужно внести некото­рые коррективы. По Ливию (VI, 35, 42), дело представляется таким обра­зом, что плебеи якобы получили одно из двух издавна существовавших консульских мест, а судебная претура была создана заново. Но мы знаем, что должности консула до этого момента не было, а существовали два претора, старший и младший, которые время от времени заменялись воен­ными трибунами с коллегиальной властью. Поэтому в действительности рогация Лициния, по-видимому, сводилась к тому, что к двум уже суще­ствовавшим преторам присоединялся третий. Он должен был избираться только из плебеев и по своей власти целиком приравнивался к старшему из патрицианских преторов. Оба они, таким образом, представляли теперь коллегию и стали называться преторы-консулы или просто консулы. Млад­шему же патрицианскому претору были присвоены судебные права, он не вошел в коллегию и сохранил старое название — претор. Одновременно с этим произошло удвоение и эдильских должностей. Такова наиболее ве­роятная картина образования консулата, коллегиальной высшей магис­тратуры, которая явилась историческим завершением децемвирата и во­енного трибуната с консулярной властью [77] .

Несмотря на победу 367 г., плебеи не были целиком гарантированы от рецидивов чисто патрицианского консулата, так как и после 366 г. мы встре­чаем годы с двумя патрицианскими консулами. Например, в период между 355 и 343 гг. шесть или семь раз оба консула были из патрициев. Только позднее окончательно входит в жизнь правило, по которому один из кон­сулов был обязательно из плебеев.

Ливий (VI, 34—35) передает любопытную версию того, что послу­жило поводом к началу движения Лициния — Секстия: «У Марка Фабия Амбуста... было две дочери, старшая замужем за Сервием Сульпицием, младшая — за Гаем Лицинием Столоном, человеком хотя и знаменитым, но из плебеев. Случилось как-то, что сестры Фабии сидели в доме Сервия Сульпиция, в то время военного трибу­на, и, как обычно, проводили время в разговорах, когда Сульпиций возвратился с форума домой и его ликтор, согласно обычаю, посту­чал фасциями в дверь. Непривычная к этому, младшая Фабия испуга­лась, насмешив старшую, которая удивилась, что сестра не знает та­кого обычая. Этот-то смех и уколол женскую душу, податливую для мелочей. Толпа поспешающих следом и спрашивающих: «"Не угодно ли?"— показала ей счастье сестрина брака и заставила стыдиться соб­ственной доли, ибо ложному нашему тщеславию претит малейшее превосходство даже в ближних. Когда она, только что уязвленная в самое сердце, расстроенная, попалась на глаза отцу, и тот стал рас­спрашивать: "Здорова ли?" — она хотела скрыть причину печали, не слишком согласную с сестринским долгом и почтением к мужу. Но отец ласковыми расспросами добился, чтобы она призналась: причи­на ее печали в том, что соединена она с неровней и отдана замуж в дом, куда не войдут ни почет, ни угождение. Утешая дочь, Амбуст приказал ей быть веселее: скоро и она в своем доме увидит такие же почести, какие видит у сестры. Тут он начал совещаться с зятем при участии Луция Секстия, юноши решительного, которому для испол­нения надежд недоставало одного — быть патрицианского рода. Повод для задуманных новшеств был очевиден — огромное бремя долгов: только поставив своих людей у кормила власти, плебеи мог­ли бы надеяться облегчить это зло... В настоящее время решили они стать народными трибунами, а с этой должности они сами откроют себе путь ко всем другим. И вот, избранные трибунами, Гай Лициний и Луций Секстий (375 г.) предложили законы — все против мо­гущества патрициев и на благо плебеям. Первый закон — о долгах: чтобы, вычтя из суммы долга то, что начислялось как проценты, ос­таток погашать равными долями три года. Второй — о земельном ограничении: чтобы никто не имел во владении сверх пятисот югеров поля; третий — чтобы не быть выборам военных трибунов и что­бы по крайней мере второй консул избирался из плебеев. Все вместе было огромно, и без ожесточеннейшей борьбы добиться этого было немыслимо» (пер. Н. Н. Казанского).

Однако удар, нанесенный патрициям в 367 г., был настолько силен, что оправиться от него они не могли и быстро начали сдавать одну позицию за другой. Уже в 366 г. было установлено ежегодное чередование патрициев и плебеев в должности курульных эдилов, а затем они стали выбираться безразлично из обоих сословий. В 356 г. впервые плебей был назначен диктатором, в 351 г. — цензором, в 337 г. — претором.

В 342 г. в связи с волнениями римских войск во время так называемой Первой Самнитской войны народный трибун Л. Генуций провел три пле­бисцита. Первый запрещал отдавать деньги в рост; второй — переизби­рать магистрата на одну и ту же должность в течение десятилетнего сро­ка, так же как занимать одному лицу в один и тот же год две должности; третий плебисцит разрешал избирать обоих консулов из плебеев.

О предложениях Генуция мы узнаем только из Ливия (VII, 42), да и он сам не вполне уверен в подлинности передаваемых им фактов. Поэтому едва ли все три плебисцита имели место в том виде, как о них рассказывается.

339 г. знаменует собой новый крупный успех плебеев. Диктатор этого года Квинт Публилий Филон провел три закона (leges Publiliae).

Первый повторял старое постановление 449 г. о том, что плебисциты имеют силу общего закона. По-видимому, это правило часто нарушалось, и потребовалось его подтверждение.

Второй закон Публилия изменял порядок утверждения сенатом реше­ний народных собраний. В то время как раньше эти решения нуждались в последующем их утверждении отцами, теперь было постановлено, чтобы утверждение давалось заранее. Магистрат, вносивший законопроект в на­родное собрание, должен был предварительно дать его на обсуждение се­наторов, и только после их одобрения он поступал в комиции. Приня­тый последними, законопроект (rogatio) больше уже не нуждался в утвер­ждении сенатом и становился законом (1ех). В дальнейшем предваритель­ное одобрение сената свелось к чистой формальности.

Третий закон Публилия устанавливал, что один из двух цензоров дол­жен быть из плебеев.

Вскоре после этого плебейская беднота добилась фактического унич­тожения долгового рабства. Длительная борьба за облегчение участи долж­ников закончилась так называемым законом Петелия и Папирия (1ех Poetelia Papiria). Датируется он различно: Ливий его помещает под 326 г., по Варрону, его нужно отнести скорее к 313 г.

Детали закона не вполне ясны. Ливий (VIII, 28) пишет, что для римских плебеев 326 г. был как бы новым началом свободы, потому что уничтожено было рабство за долги... Консулам приказано было предложить народу, что­бы никто не содержался в колодках или оковах, кроме действительных пре­ступников, пока они не подвергнутся наказанию; за долги же должно отве­чать имущество должника, а не тело его. Таким образом, закабаленные были освобождены и запрещено на будущее время брать должников в кабалу.

Что же касается Варрона, то смысл одного испорченного места в сочи­нении «О латинском языке» (VII, 105), где говорится о законе, как будто сводится к тому, что нельзя обращать в рабство должника, под клятвой заявившего о своей несостоятельности и уступившего кредитору свое иму­щество.

Можно предположить, что закон Петелия и Папирия отменил старую упрощенную процедуру по долговым обязательствам: теперь ни один рим­ский гражданин не мог быть обращен в рабство иначе, как по приговору суда. С другой стороны, закон предоставлял должнику право сохранить лич­ную свободу посредством уступки кредитору своего имущества, причем дол­жник обязан был клятвенно заявить о своей несостоятельности. Это факти­чески означало почти полную отмену для граждан долгового рабства.

В 312 г. одним из цензоров был избран Аппий Клавдий, впоследствии ослепший и поэтому прозванный Слепым (Caecus). Он принадлежал к зна­менитому патрицианскому роду Клавдиев, известному своей гордос­тью, упрямством и бешеным характером (он был праправнуком децемви­ра). С цензорством Аппия Клавдия связана попытка провести одну из са­мых смелых реформ, какие только знает римская история. Он первый из цензоров стал заниматься пересмотром списка сенаторов [78] и включил в их число сыновей вольноотпущенников. Это смелое новшество резко изме­няло всю установившуюся практику и отражало растущий удельный вес богатых горожан, представителей торгово-промышленных кругов, проис­ходивших как раз из среды вольноотпущенников. Понятно, что оно вызвало резкую оппозицию. Коллега Аппия Клавдия отказался от должности, а кон­сулы следующего года не признали нового состава сената и созвали его по старому списку. Но Аппия Клавдия нелегко было сломить. Он остался в качестве единственного цензора и удерживал власть до своего избрания кон­сулом в 308 г. В ответ на сопротивление знати Аппий Клавдий провел дру­гую революционную меру: каждому гражданину было предоставлено право записываться в любую трибу и регистрировать свое имущество там, где он хочет. Смысл этой меры состоял в том, что она давала возможность город­скому населению более равномерно распределяться по всем трибам и таким путем ослабляла преобладание консервативных сельских округов.