Чтение онлайн

Из писем, посланных нам нашим сыном королем Адульвальдом [по-видимому, это король Кента Эдбальд, правивший в 616–640 годах, В.З.], мы узнали о том, как вы, брат, своей ученостью и святым красноречием обратили его душу в истинную веру…

По твоей просьбе мы посылаем тебе, возлюбленный брат, с этим письмом паллий и повелеваем надевать его при совершении пресвятых таинств. Также мы даруем тебе право назначения епископов, когда это потребуется и когда Господь допустит это милостью Своей, чтобы их проповедью Евангелие Христа распространялось среди всех еще не обращенных народов. Глядя в чистоте сердца твоего на дар Апостольского Престола, помни о значении того почетного облачения, что ложится ныне на твои плечи. Ищи Господней милости и покажи, что перед великим грядущим Судом достоен ты будешь предстать в этом облачении, не только не запятнав его никаким грехом, но и украсив хвалой спасенных душ…

Фрагмент послания «Licet summae divinitatis», адресованного королю Эдвину

Licet summae divinitatis potentia humanae locutionis officiis explanari non valeat, quippe quae sui magnitudine ita invisibili atque investigabili aeternitate consistit, ut haec nulla ingenii sagacitas, quanta sit, conprendere disserereque sufficiat; quia tamen eius humanitas ad insinuationem sui reseratis cordis ianuis, quae de semetipsa proferetur secreta humanis mentibus inspiratione clementer infundit; ad adnuntiandam vobis plenitudinem fidei Christianae sacerdotalem curavimus sollicitudinem prorogare, ut perinde Christi Evangelium, quod Salvator noster omnibus praecepit gentibus praedicari, vestris quoque sensibus inserentes, salutis vestrae remedia propinentur. Supernae igitur maiestatis clementia, quae cuncta solo verbo praeceptionis suae condidit et creavit, caelum videlicet et terram, mare et omnia, quae in eis sunt, dispositis ordinibus, quibus subsisterent, coaeterni Verbi sui consilio, et Sancti Spiritus unitate dispensans, hominem ad imaginem et similitudinem suam ex limo terrae plasmatum constituit, eique tantam praemii praerogativam indulsit, ut eum cunctis praeponeret, atque servato termino praeceptionis, aeternitatis subsistentia praemuniret…

Praeterea benedictionem protectoris vestri beati Petri apostolorum principis vobis direximus, id est camisia cum ornatura in auro una, et lena Anciriana una; quod petimus, ut eo benignitatis animo gloria vestra suscipiat, quo a nobis noscitur destinatum.

Божественное всемогущество невозможно речью человеческой описать во всем его невидимом, непостижимом и вечном величии и никакой мудростью не постичь, сколь она велика. Однако в доброте Своей отверзает Он двери сердца, чтобы войти в них, и тайным Своим побуждением дает душе человеческой познать Себя. Потому в соответствии с нашим долгом епископа хотим мы возвестить вам полноту христианской веры, чтобы вы узнали Евангелие Христа, которое наш Спаситель заповедал проповедовать всем народам, чтобы открылся вам путь ко спасению. Столь велика доброта Божьего величия, что Он создал и сотворил одним словом все сущее на небе и на земле, и в море со всем сущим в них, и сотворил посредством Слова, со-вечного Ему со Святым Духом, человека по Своему образу и подобию. Сотворив его из праха, даровал Он ему высокую честь и отличил среди всех прочих творений тем, что человек может, следуя велениям Божьим, удостоиться вечной жизни…

Посылаем вам благословение покровителя вашего, святого Петра, князя апостолов, вместе с рубашкой, расшитой золотом, и плащом из Анкиры; примите эти дары с той же благосклонностью, с какою мы их посылаем.

«Гонорий, родом из Кампании, [рожденный] от отца Петрония консула» (Liber Pontificalis, LXXII, 1).

Избрание на Апостольский Престол знатного римлянина Гонория, человека образованного и одаренного, ознаменовало начало продолжительного и очень плодотворного понтификата, но одно неожиданное обстоятельство перечеркнуло в глазах потомков все его достижения, а имя этого выдающегося политического деятеля и строителя, украсившего Рим замечательными памятниками архитектуры, сделало презираемым.

Биография Гонория I в «Liber Pontificalis» начинается простыми, но очень емкими словами: «За время своего понтификата он сделал очень много хорошего». Став Папой, Гонорий I стремился продолжать политику Григория I, направленную на укрепление положения Церкви. Большое внимание Гонорий I уделял Патримонию святого Петра, который вновь превратил в процветающее и четко функционирующее хозяйство.

Гонорий I поддерживал отношения с Испанской Церковью, направив диакона Турнина для участия в заседаниях IV Толедского Собора. Послание Гонория I к Собору не сохранилось, о нем известно из ответа епископа Сарагосского Браулио (Braulio, Caesaraugustanus episcopus, epistola 21 // Patrologia Latina, t. 80, col. 667–670).

Папа Гонорий I направил послание с поздравлениями королю Нортумбрии Эдвину в связи с его крещением, а новому Архиепископу Кентерберийскому Гонорию, преемнику скончавшегося архиепископа Юста, прислал паллий. В связи с тем, что кельтская традиция в вопросе исчисления пасхалии расходилась с римской, Гонорий I писал ирландскому духовенству, советуя использовать римский метод ее исчисления: «Папа Гонорий написал письмо к ирландцам, ошибавшимся, как мы уже говорили, в дате празднования Пасхи. Он вновь убеждал их, чтобы они не считали себя, малых числом и расположенных у самого края света, мудрее древних и новых Церквей Христовых всего остального мира и чтобы они праздновали Пасху только в дни, указанные в пасхалиях и соборных декретах епископов всего мира» (Beda Venerabilis, Historia ecclesiastica gentis Anglorum, II, 19).

На обращение аббата Боббио св. Бертульфа Гонорий I вывел аббатство из юрисдикции местного епископа и подчинил его Апостольскому Престолу (Jonas abbas Elnorensis, Vita Santi Bertulfi, 6).

Гонорий I поддерживал добрые отношения с Константинополем, но там начал назревать новый богословский кризис. Византийским императорам никак не удавалось преодолеть монофизитство, что побудило императора Ираклия I предпринять еще одну попытку привести всех к религиозному единству с помощью новой христологической формулы, предложенной Константинопольским патриархом Сергием I: Иисус Христос, имея две природы, божественную и человеческую, имел одну волю и действовал одной энергией. Однако с критикой ее выступил Иерусалимский патриарх Софроний I. Сергий I обратился к Папе с письмом, в котором осудил деятельность Софрония I, как ведущую к расколу Церкви, и предложил использовать термин «одна воля».

Гонорий I направил патриарху Сергию I ответное послание и еще одно письмо, написанное несколько позднее. На основании того, что оба эти письма не сохранились в подлиннике, а известны только в греческом переводе, некоторые историки отрицали их аутентичность. Современная историческая наука все же признает, что эти письма существовали, но вопрос о точности греческого перевода с латинского оригинала (а, следовательно, о точности приведенной терминологии и формулировок) так и остается неразрешенным (Galtier, 1948, p. 42–61).

Свое письмо Гонорий I начинает с фундаментального принципа, которым Апостольский Престол всегда руководствовался в вопросах вероучения: «Мы должны точно следовать тому, что приняли», и, показывая себя убежденным сторонником Халкидонского Собора, подробно излагает халкидонскую христологию. Используя выражение патриарха Сергия «одна воля», он объясняет, что у Иисуса Христа есть человеческая воля, а именно воля к добру, но не раздвоенность воли к добру и злу, присущая человеку вследствие первородного греха.

Тем не менее впоследствии III Константинопольский Собор осудил Гонория I, хотя не как ересиарха, а как епископа, не организовавшего борьбу с распространением гетеродоксального учения. При этом, однако, не были приняты во внимание принципиальные факты. Во-первых, оба монофелитских догматических эдикта «Экфесис» и «Типос» были изданы уже после смерти Гонория I. В середине 30-х годов VII века суть разгоревшегося нового богословского спора еще не была столь очевидной: не были изданы монофелитские догматические эдикты «Экфесис» и «Типос». Когда первый из этих эдиктов, «Экфесис», был издан осенью 638 года, Гонорий о нем не узнал, он умер 12 октября, до того, как этот императорский документ был доставлен в Рим. Гонорий I не был также в достаточной степени ознакомлен и с позицией Иерусалимского патриарха Софрония. Во-вторых, истинными виновниками введения монофелитства были императоры Ираклий I и Констант II, не только вводившие своими эдиктами это вероучение, но и с предельной жестокостью преследовавшие всех, кто отстаивал халкидонскую христологию, в том числе Папу Мартина I и Максима Исповедника, причем об этих мужественных борцах за веру III Константинопольский Собор вообще не сказал ни слова. В-третьих, совершенно не были приняты во внимание апологии в защиту памяти Гонория I, написанные его современниками, Папой Иоанном IV и Максимом Исповедником, которые объясняли теологическую позицию Гонория I. Так, Максим Исповедник писал, что несправедливо считать письмо Гонория I к Сергию I утверждением монофелитства, ведь в нем понтифик говорил лишь об отсутствии во Христе двух воль человеческой природы: одной – влекущей к добру, а другой – к злу: «В письме, которое Папа Римский Гонорий написал Сергию, он не отрицал две воли во Христе, хотя в нем он говорит об одной воле… Но он говорит, что в Спасителе не было присущей человеческой природе грешной воли, ведь Его зачатие совершилось без семени, и непорочное рождение Его было выше плоти, так что Он не имел грешных помыслов» (Maximus Confessor, Epistola ad Marinum presbyterum). Следуя в русле политики византийского правительства и, соответственно, считая Максима Исповедника политическим преступником, III Константинопольский собор презрительно отнесся и к его сочинениям, в том числе и к его апологии Гонория I.

Осуждение Гонория I на III Константинопольском соборе породило большую и острую полемику, которая в исторической науке получила название «Вопрос Папы Гонория». Католический епископ и историк Церкви Карл Йозеф фон Гефеле в конце XIX века ввел латинский термин «Causa Honorii Papae» (Hefele, 1870), который затем немецкие историки перевели на немецкий язык – «Honoriusfrage». В этом немецком варианте этот термин и получил распространение. Однако этот «Вопрос Гонория» привлек внимание историков и теологов еще задолго до XIX в. Еще в XV в. испанский теолог и кардинал Хуан де Торквемада считал, что это было фальсификацией греков-схизматиков. Голландский теолог, математик и писатель Альберто Кампензе (Альберт Пигий) высказал мысль, что Гонорий изложил в письмах патриарху Сергию свое частное мнение, а не как Папа Римский (Kreuzer, 1975, p. 137). Точки зрения фальсификации документов III Константинопольского собора придерживались историк кардинал Бароний и теолог-иезуит Николо Мария Паллавичино (Pallavicino, 1687, p. 517–538).