Чтение онлайн

Правительство прилагало настойчивые усилия по совершенствованию водных путей сообщения. Равнинный характер страны, отсутствие резких водоразделов вели к тому, что верховья рек подходили близко друг к другу. Это облегчало строительство каналов, значительная часть которых проходила по путям древних волоков. В начале XIX в. была сооружена Мариинская система, соединившая Петербург с Волгой. Она проходила по реке Шексне, Белому озеру, системе шлюзованных каналов, по Вытегре, Онежскому озеру, по реке Свирь, по Ладожскому озеру и Неве. К 1825 г. были закончены каналы для обхода Белого и Онежского озер. В одно время с Мариинской была создана Тихвинская система, соединившая реку Мологу с Ладожским озером. В 1804 г. была достроена Огнинская система между Днепром и Неманом. Тогда же была сооружена Бере-зинская система, соединившая Днепр с Западной Двиной, что позволяло везти лес к Рижскому порту. При Николае I Неман был соединен с Вислой, перестроен и расширен Днепровско-Буг-ский канал. Для доставки дубового леса в Архангельск Шексна была соединена с Сухоной.

Обслуживание внутренних водных путей требовало значительной рабочей силы, в основном это были занятые тяжелой физической работой бурлаки. В первую половину века их численность доходила до полумиллиона человек. Несовершенство водного транспорта резко повышало стоимость доставляемых грузов. Уральское железо из-за дороговизны не находило сбыта в западных губерниях.

Положение стало меняться с появлением пароходного сообщения. Первый пароход проплыл по Неве в 1815 г., он был построен в Петербурге на машиностроительном заводе Берда. Там же стали создаваться паровые машины для пароходов. Большое народно-хозяйственное значение приобрело пароходство по Волге и Каме, которое заметно усилилось после того, как в середине века был основан Сормовский судостроительный завод. Речной флот России вскоре стал насчитывать свыше 300 пароходов. В середине 1830-х гг. стало развиваться пароходное сообщение на Балтийском и Черном морях, тогда же пароходы стали ходить по Каспийскому и Белому морям. Начатое по почину казны, пароходство и пароходное судостроение быстро стали доходной отраслью частного предпринимательства.

С водным транспортом соперничал гужевой. На гужевых перевозках хлеба летом было занято до 800 тыс., а зимой до 3 млн человек. В отдельных регионах, прежде всего за Уралом, на Кавказе и в Закавказье, гужевые перевозки были главной формой транспортировки грузов. Первые правильно устроенные шоссейные дороги стали строить в Европейской России в 1817 г. К 1861 г. их протяженность составила около 10 тыс. верст. Система грунтовых дорог была хорошо развита, но в распутицу движение по ним замирало.

В николаевское время логика экономического развития поставила перед правительством вопрос о строительстве железных дорог. Правительство долго смотрело на железные дороги как на средство, которое может пагубно сказаться на народной нравственности, приучив крестьян к-легкой смене мест. Убежденным противником железных дорог был министр финансов Е. Ф. Канкрин, опиравшийся на поддержку крупных извозопромышленников. Среди инженеров ведомства путей сообщения мнения разделились, но большинство поддерживало П. П. Мельникова, который настойчиво доказывал экономическую целесообразность и техническую возможность строительства железных дорог в России.

Первая железная дорога, соединившая Петербург и Павловск, стала сооружаться в 1837 г. Экономического значения она не имела. В 1839 г. было начато строительство Варшавско-Венской железной дороги, движение по которой открылось в 1845 г. Она облегчила связи со странами Центральной Европы. Политическими и стратегическими соображениями было продиктовано строительство прямого железнодорожного пути Петербург — Москва, которое было завершено в 1851 г. Тогда же приступили к строительству железной дороги Петербург — Варшава. К 1860 г. протяженность железных дорог в России не превышала 1500 верст. Важнейшие шоссейные и первые железные дороги строились за счет казны, которая не была обеспокоена вопросами их хозяйственной окупаемости.

Хлебопашество.Хозяйственное районирование дореформенной России было простым и определялось в первую очередь особенностями ведения сельского хозяйства. Россия была прежде всего земледельческой страной. В начале XIX в. наибольшая доля пашни приходилась на Центрально-Черноземный, Литовско-Белорусский и Центрально-Нечерноземный регионы, где была давняя культура земледелия и высокая плотность населения. Черноземная полоса по плотности населения превосходила Нечерноземную почти вдвое. На протяжении всего дореформенного периода происходило движение населения из этих регионов на Юг, в Новороссию, степное Предкавказье, Нижнее и Среднее Поволжье. Прежде слабо заселенные, эти территории стали объектом интенсивной земледельческой колонизации. В них происходило расширение пашенных угодий, в сельскохозяйственный оборот вводились большие площади целинных и залежных земель.

В целом в сельском хозяйстве дореформенной России преобладали зерновые культуры, под которые отводилось свыше 95 % всей пахотной земли. В структуре зернового производства преобладали серые хлеба — рожь, овес, ячмень. Под них отводилось до 80 /о посевных площадей. Красные хлеба — прежде всего пшеница — им значительно уступали. Из других культур значительные площади отводились под гречиху. Общая площадь, отводимая под посевы зерновых культур, постоянно увеличивалась. Это было основной причиной роста валовых сборов хлебов, которые с 1801 по 1860 г. увеличились со 155 до 201 млн четвертей. При этом товарность зернового хозяйства возросла примерно вдвое. Хлебный экспорт рос гораздо более быстрыми темпами: с 20 млн пудов в начале века до почти 70 млн пудов к 1861 г. Примерно столько же в это время шло на винокурение; 110 млн пудов хлеба потребляли города, 18 млн — армия. Главным производителем товарной зерновой продукции было дворянство.

Наибольшую долю товарного хлеба давали районы с высокой земледельческой специализацией. Так, из 112 млн пудов хлеба, отправленного в предреформенные годы по речным путям 46 губерний, 68 млн приходилось на губернии Центрально-Черноземного района, Поволжья и Предкавказья.

Суммарный годовой объем товарного зерна, по мнению ученых, мог достигать в 50-е годы XIX в. в среднем 304 млн пудов. Обращение на рынке столь солидной массы продукции независимо от ее происхождения не могло не свидетельствовать об упорядоченности механизма соотношения спроса и предложения зерна. И действительно, изучение динамики хлебных цен на макроуровне в виде среднегодовых цен в рамках целых десятилетий показывает, что во втором десятилетии XIX в. уже структурировалось три огромные региональные рыночныеконъ-юктуры, в каждой из которых был свой механизм колебаний цен. Прежде всего это наметившиеся еще в XVIII в. контуры огромного Волжского рынка, включившего теперь Центр страны, Северо-Запад, Прибалтику и частично Север; затем существующий с XVIII в. Центрально-Черноземный рынок и, наконец, вновь появившийся после экономического освоения территорий, приобретенных Российской империей в итоге русско-турецких войн, огромнейший, но рыхловатый контур Черномор-ско-Уральского рынка ржи и овса.

К середине XIX в. расширение хлебопашества при огромной роли помещичьего барщинного хозяйства привело к кардинальным изменениям. На месте прежних контуров трех региональных рынков появились пять новых контуров сильно сливающихся друг с другом региональных рынков ржи: Центрально-Северо-Западный, Центрально-Юго-Западный, Западный, Юго-Западный, Поволжский и старый Черноморско-Ураль-ский. Столь сложное переплетение региональных механизмов движения хлебных цен знаменует неизбежное в будущем их слияние в единый механизм колебаний цен, т. е. в единое пространство действия единого закона стоимости. Наконец, в середине XIX в. стало очевидным, что почти полностью сформировался всероссийский рынок овса. Контуры единого макромеханизма движения годовых цен в интервале десятилетия 1846–1855 гг. распространились на гигантское пространство в 40 губерний Европейской России.

Необходимо подчеркнуть, что развитие хлебного рынка было тесно связано с развитием всей экономики страны, особенно с развитием промышленности, транспорта, ростом отходничества огромных масс крестьянства и стремлениями помещиков резко увеличить доходы от продажи зерна. Однако не менее важно понять, какой ценой доставалась крестьянину возможность производить товарную продукцию в условиях господства в основных районах страны далеко не самых благоприятных условий природы и климата.

Прежде всего следует отметить уровень урожайности в первой половине XIX в. в Европейской России. В первом десятилетии средняя валовая урожайность была сам-3,3. По регионам она колебалась от сам-4,3 и сам-4,7 на Юго-Западе, в Южном Степном и в Прибалтике до сам-2,6 на Северо-Западе и в Центрально-Нечерноземном регионах. При высеве в 12 пудов на десятину сбор зерна достигал максимум 52–56 пудов и минимум 31 пуд.

В 50-х г. XIX в. средняя урожайность сохранилась на уровне сам-3,2 при максимуме сам-4,5 и сам-4,2 в Прибалтике и Южном Степном и минимуме сам-2,5 и сам-2,7 в Западном регионе, Северо-Западном и Нечерноземном Центре (это 30–32 пуда). Более существенны данные о чистых сборах (за вычетом семян). Чистый сбор за 50-е гг. XIX в. по Европейской России достигал 2,37 четверти на душу населения (19 пудов). В Нечерноземном Центре он был равен 2 четвертям (16 пудов), в Черноземном Центре — 25 пудов. В неурожайные годы в Нечерноземном и Черноземном Центрах чистые сборы снижались до 12–13 пудов с десятины. А на Средней Волге, в Левобережной Украине и на Нижней Волге — до 8—10 пудов. Наибольший чистый сбор был однажды за 10 лет в Черноземном Центре — 45 пудов, а на Нижней Волге — 51 пуд. Это крайне низкая обеспеченность крестьянской жизни хлебом. В 50-е гг. в среднем по 17 нечерноземным губерниям чистые сборы у помещиков достигали 75 пудов на душу, у помещичьих крестьян — 16,8 пуда, у государственных крестьян — 19 пудов. По 17 черноземным губерниям у помещиков чистые сборы на душу равнялись 172 пудам, у помещичьих крестьян — 20 пудам, у государственных — 19 пудам. Если учесть, что в Черноземном Центре, на Западе, Юго-Западе, в Левобережной Украине высевы помещиков составляли 31 % от всех посевов, а всего в конце 50-х гг. они достигали более 100 млн пудов, то огромная роль их на зерновом рынке будет очевидна, ибо товарность помещичьего хозяйства составляла 57 %.