Чтение онлайн

Посевы помещиков по отношению к посевам их собственных крестьян в Черноземном Центре, Средней и Нижней Волге и в Западном регионе достигали 54–62 %, оставляя крестьянам 38–47 % земли. В 15 черноземных губерниях на 800 пудов крестьянского высева приходилось 700 пудов высева на барском поле. Это был колоссальный рост эксплуатации крепостного труда.

При краткости рабочего периода для сельскохозяйственных работ однотягловый крестьянин, как уже указывалось, не мог обработать пашню в озимом и яровом поле размером более 2,5–3 десятин земли. В черноземных краях он увеличивал запашку до 4–5 десятин только за счет упрощения обработки поля. К этой нагрузке неизбежно добавлялась чуть меньшая по площади барская пашня. В итоге общая площадь пашни увеличивалась до 7–8 десятин, что вело к чудовищно низкому качеству обработки полей. В этих краях, как писал А. Гакстгаузен, «земля обрабатывается слабо, без напряжения сил», т. е. путем однократной поверхностной «скородьбы». Притом овес нередко сеяли и вовсе по непаханому полю. Расчет был лишь на огромное плодородие земли и хорошую погоду. В итоге, как было сказано, в южных районах обильные урожаи — редкий случай, и в среднем общая урожайность была немногим выше, чем в Нечерноземье. Такие же или чуть лучше урожаи были и на помещичьих землях. Тем не менее непосильная по площади пашня в течение веков обрабатывалась с максимальным напряжением сил, и высев в крестьянской семье из четырех человек (одно тягло) удерживался всегда в пределах 5–6 четвертей зерна (40–48 пудов) в двух полях. Что же в конечном счете получал крестьянин после уборки урожая и продажи части зерна? Для этого из суммы чистого сбора по Европейской России (1168 млн пудов) следует вычесть объем товарного зерна (304 млн пудов) и остаток поделить на количество населения за вычетом состава армии, флота и городских жителей (54,2 млн человек). В итоге на душу населения придется 15,9 пуда зерна в год на питание и расходы на фураж, ибо в крестьянском одно-тягловом хозяйстве было 2 лошади, 2 коровы и несколько овец. Напомним, что общепринятая норма расхода на человека в XVIII–XIX вв. равнялась 24 пудам с учетом расхода на фураж. Таким образом, вполне очевидно, что развитие внутреннего зернового рынка парадоксальным образом основывалось на минимальной обеспеченности населения России основным продуктом питания. Как же выживал русский крестьянин? В его рационе огромное место занимали овощи (капуста, репа, редька, пробивающий уже дорогу картофель, грибы и очень редко — мясо). Это была вечная борьба за выживание. Разумеется, был и еще один способ выживания — создание больших неразделенных семей. Эффект очевиден: больше рабочих рук — и побольше пашни. В южных краях жизнь была лучше, так как там легче было с кормами для скота и нередко число овец достигало 20–50 голов. Острый дефицит кормов был в историческом Центре страны и во всем Нечерноземье, так как сезон сенокоса был слишком краток для достаточной заготовки сена на 7 месяцев стойлового содержания скота. Поэтому его кормили соломой, сдабриваемой мукой и мякиной.

Сохранялась традиционная система земледелия — трехполье: яр, озимь, пар. Невысокое поголовье скота и, как следствие, недостаток удобрений вели к истощению почвы. Правда, в южных степных районах, где уже в XVIII в. практиковалось пестрополье, помогавшее расширять площади посева товарных культур зерновых, были попытки введения узкой специализации и отказа от трехполья. Так, в районе Самары земледельческий цикл включал: 1) 4 года подряд посев «белотурецкой» пшеницы, 2) 6–7 лет отдых поля под выгоном (2–3 года) и сенокосом (3–4 года), 3) снова посев в течение двух лет пшеницы, 4) снова шестилетний выгон и сенокос. В районе Липецка и Воронежа был следующий цикл: 1) просо, 2) пар, 3) озимая рожь, 4) пар, 5) греча, 6) пар, 7) просо. Подобная практика помогала становлению специализации земледелия.

В дореформенной деревне из-за истощенности к весне рабочего скота соха продолжала господствовать над плугом. Современник писал: «Нельзя ничего дешевле себе представить, как российское пахотное орудие, но то неудобство, что земледелец такими простыми орудиями может взорать только поверхность пашни и что едва покрывает землею посеянные семена». Урожайность хлебов оставалась низкой (сам-2,5, сам-3) и в редкие годы доходила до сам-4. Периодически возникали обусловленные засухами и другими природными явлениями неурожаи, вызывавшие в огромных регионах голод и падеж скота. В 1840— 1850-е гг. под влиянием нарастающей эксплуатации наблюдается заметное падение производительности крестьянского хозяйства. В Правобережной Украине сборы хлебов и картофеля менее чем за 20 лет сократились на 24 % в пересчете на одну ревизскую душу; на Западе они сократились на 29 %. на Севере — на 15 %. хотя в Южном Степном регионе был рост на 41 %, в Среднем Поволжье — 21 %, а в Левобережной Украине — 13 %. Ограниченные возможности индивидуального крестьянского хозяйства, консервативные приемы ведения хозяйства, господство крепостных отношений, наличие огромных регионов рискованного земледелия вели к низкой эффективности зернового производства, его застою и к определенной деградации.

Тем не менее под влиянием общих тенденций развития намечались определенные новации.

Полевые культуры. Со второй четверти XIX в. полевой культурой стал картофель, который до этого возделывался на огородах. К началу 1840-х гг. его посадка достигала 1 млн четвертей. К 1850 г. она превысила 5 млн четвертей. Картофель стал входить в рацион питания жителей крупных городов, его использовали как сырье при винокурении и для производства крахмала. Большие площади под картофель отводились в Центрально-Нечерноземном районе и в Литовско-Белорусском. Его в основном выращивали в крестьянских хозяйствах, практически насильственно картофель вводился в государственной деревне, реформированной П. Д. Киселевым.

В Северо-Западном районе было развито возделывание льна. Значительными были его посевы в Центрально-Нечерноземном и Приуральском регионах. Льноводство, льнопрядение и производство льняного полотна было уделом крестьян, которые нередко объединялись в артели. В Новороссии с начала века стали культивировать сахарную свеклу, посевы которой быстро распространились на Центрально-Черноземный регион. Сахарная свекла возделывалась на больших площадях в помещичьих хозяйствах и служила сырьем для дворянского винокурения и сахароварения. Имения, где производилась сахарная свекла, относительно легко приспособились к рыночным отношениям. Разбогатевшие на винных откупах помещики охотно использовали новые сельскохозяйственные машины и улучшенный инвентарь, вводили правильную агротехнику.

Ценной технической культурой стал подсолнечник. Крестьяне отводили под него свои наделы в Воронежской, Саратовской губерниях и на Кубани. Подсолнечное масло использовалось в пищевой промышленности, при производстве лаков и постепенно вытесняло конопляное в рационе питания. Конопля высевалась повсеместно вЦентральном и Центрально-Нечерноземном районах. На Юге России, в Крыму, Бесарабии и на Кавказе получило развитие виноградарство и правильно устроенное виноделие, продукция которого стала поставляться в города и составлять конкуренцию европейским винам.

Животноводство.Скотоводство из-за дефицита времени на заготовку кормов на длительный период стойлового содержания животных занимало сравнительно скромное место в сельскохозяйственном производстве. Неблагоприятным фактором для его развития было менявшееся соотношение пашни и сенокоса в черноземных и степных районах, что вело к уменьшению лугов и сокращению кормовой базы. К середине века в России насчитывалось около 25 млн голов крупного рогатого скота (основная масса которого располагалась в южных районах), что в соотнесении с общей численностью населения примерно соответствовало уровню европейских государств. В основном незначительная часть животноводческой продукции крестьянского хозяйства шла на рынок. Товарным животноводство было на Юге России. По мере освоения Предкавказья получало развитие овцеводство, в том числе тонкорунное. Если в начале XIX в. в стране насчитывалось немногим более 100 тыс. тонкорунных овец, то к началу 1850-х гг. их было около 9 млн. Сельское хозяйство полностью удовлетворяло незначительные потребности городского населения в мясе, масле и молоке. На экспорт шли кожи и кожевенные изделия, масло и сало.

С конца XVIII столетия в России получило развитие частное коннозаводство. Образцовыми считали Хреновской и Чесменский заводы в Воронежской губернии, основанные А. Г. Орловым, где были выведены две отечественные породы лошадей — орловская верховая и орловская рысистая. В XIX в. верховые орловские производители использовались в десятках конных заводов. В 1814 г. существовало 1339 частных конных заводов, где насчитывалось 280 тыс. маток и свыше 22 тыс. жеребцов-производителей. Это была целиком сфера дворянского предпринимательства. Существовало и государственное коннозаводство, к которому в 1845 г. отошли Хреновской и Чесменский заводы. В последние два предреформенные десятилетия происходило сокращение частных конных заводов, принадлежавших помещикам, одновременно появлялись первые заводы, принадлежавшие купцам и зажиточным крестьянам. Это служило наглядным свидетельством падения экономического влияния дворянства.

Специализация сельскохозяйственного производства, которая была в первую очередь связана с почвенно-климатическими условиями, в своем развитии требовала изменений традиционных приемов обработки земли и совершенствования сельскохозяйственных орудий. В перспективе она вела к общественному разделению труда и была основой товарного производства. Ее результатом в итоге стало возникновение районов торгового земледелия. В дореформенной России специализация сельскохозяйственного производства шла экстенсивным путем, зависела от социальных и демографических факторов, от сложившейся на протяжении веков системы взаимоотношений крестьян и помещиков. Правительственная политика как поощряла освоение новых сельскохозяйственных районов и земледельческую колонизацию, так и препятствовала развитию производительных сил, сохраняя неизменными крепостные отношения. Но и при этих обстоятельствах объективный ход хозяйственного процесса разрушал крепостную систему.

Торговля.Зримым свидетельством развития товарно-денежных отношений был рост торговых оборотов. По подсчетам Министерства финансов, численность гильдейского купечества к середине XIX в. составляла 180 тыс. душ мужского пола, а размер объявленного им капитала достигал 138 млн руб. В его руках в основном находилась оптовая торговля, в которой заметную роль играли ярмарки. При неразвитой системе путей сообщения и технической трудности транспортировки тяжелых грузов ярмарочная торговля позволяла обеспечивать потребности отдельных регионов. В год в России проходило до 4000 ярмарок, в основном сельских. Длившиеся несколько дней сельская или городская ярмарки позволяли крестьянам и горожанам сделать необходимые годовые запасы и втягивали их в товарно-денежные отношения. Крупные ярмарки имели торговые обороты свыше миллиона рублей каждая. Общероссийское значение имели Нижегородская, которая до ее перевода в 1816 г. в город находилась в Макарьеве, Ростовская в Ярославской губернии, Ирбитская, бывшая центром торговли Урала и Зауралья, Контрактовая в Киеве, Курская Коренная, Лебедянская конская.

В начале XIX в. современник восторженно описывал: «Кто видел ярмонку Макарьевскую, не может сомневаться в промышленности России, ни в высокой степени совершенства, до которого доведены изделия всякого рода».

В Петербурге, Москве и крупных губернских городах в дореформенное время росла магазинная торговля. Строились большие гостиные дворы, где купцы торговали круглый год. Магазинная торговля постепенно вытесняла традиционную ярмарочную в Центрально-промышленном районе, что служило свидетельством начавшегося изменения направления товарных потоков и появления новых тенденций развития внутреннего рынка.