Чтение онлайн

Будущее России остается неопределенным. Не исключено, что она превратится в кровожадную фашистскую диктатуру, экспансионистскую империю или даже наследственное самодержавие, управляемое семью эмирами. Несколько более правдоподобная версия – нынешние лидеры могут попытаться затянуть винты, возродив оппозицию, если экономика снова начнет разрушаться. В настоящее время, однако, общие сравнения с историческими злодеями кажутся сильно преувеличенными. Почти во всех отношениях Россия стала очень похожа [171] на другие страны, имеющие приблизительно такой же уровень доходов, как в Латинской Америке и Азии. В нескольких отличительных отношениях она сопоставима с другими посткоммунистическими странами. Россия напоминает другие государства с таким же доходом, но нет двух одинаковых стран, и поэтому она в каком-то смысле уникальна. Как станет ясно (если еще не стало понятным) жизнь в нормальной стране со средним уровнем дохода не так проста для большинства ее граждан, которые в общем-то хотят, чтобы их страна превратилась в скучную, богатую демократию. Тем не менее, учитывая отправную точку России, чтобы стать таковой за два десятилетия – это уже можно считать большим достижением.

Чтобы оценить экономику России, необходимо рассмотреть, как выглядят типичные экономики со средним доходом. В группу стран с таким же уровнем ВВП на душу населения, как и в России, – в среднем 9700 долларов по ценам 2005 года, – в период с 1991 по 2007 годы по покупательной способности входили Венесуэла, Малайзия, Аргентина, Латвия и Турция. Эти страны с формирующимся рынком, как правило, турбулентны, уязвимы к колебаниям мировых цен и настроениям инвесторов, а также имеют валюту, которая часто подвергается давлению и иногда обрушивается. Во многих странах неравенство доходов достаточно высокое и несколько семей руководят огромным бизнесом. Должностные лица вмешиваются в коррупционные или просто популистские методы, и это не редкость для государства – лишиться иностранных или отечественных частных инвесторов. Права собственности относительно не защищены.

Россия вписывается в эту группу слишком уж хорошо. В 1990-х годах курс рубля подскочил, а в августе 1998 года он рухнул (см. главу 6). Некоторые увидели в этом знак, что в России было что-то однозначно неправильно с той экономической стратегией, которую она выбрала. Для экономики со средним уровнем дохода, однако, такие кризисы не являются необычными. В период с 1992 по 2007 годы в 48 странах были моменты, когда их валюта теряла не менее 50 % своей стоимости по отношению к доллару. Падение российского рубля было таким же небольшим, как и падение курса национальной валюты в соседней Беларуси, которая приняла совершенно другую экономическую стратегию, основанную на сохранении состояния экономики. Россия в том году была только одной из стран в цепочке, которая начиналась с Таиланда и Индонезии и заканчивалась Бразилией.

Россия также часто выделялась своим «клановым капитализмом», где доминируют могущественные магнаты, где есть высокий уровень неравенства доходов и где широко распространена коррупция. Для объяснения всего этого комментаторы указывают на особенности страны, ее долгую историю централизованного самодержавия или личные слабости физических лиц в руководстве. Но непривлекательные особенности делового мира России типичны для капиталистических систем со средним доходом. В таких странах повсеместно властвуют олигархи, имеющие огромные политические связи, вся собственность обычно принадлежит им. Количество российских миллиардеров достаточно велико из-за природных богатств страны. Тем не менее, даже на пике сырьевого бума богатейшие магнаты России выглядели как нищие по сравнению с Карлосом Слим Хелу из Мексики [172] или Лакшми Митталом из Индии. От Мексики и Бразилии до Южной Кореи, Малайзии и Южной Африки крупные доли ВВП находятся под контролем нескольких семей посредством финансово-промышленных групп. В Аргентине, Гонконге Греции, Израиле, Бельгии по крайней мере 10 из 20 крупнейших фирм рыночной капитализации имели одного контролирующего акционера в 1990-х годах, а в Мексике он был у всех 20 фирм. В странах со средним уровнем дохода крупнейшие бизнесмены всегда имеют связи в правительстве [173] , которое предоставит кредиты, субсидии, специальную помощь в приватизации и другие знаки внимания; иногда магнаты занимают должности сами. Измерить уровень неравенства доходов в развивающихся странах и в странах со средним уровнем доходов очень трудно (см. главу 6). Опросы, как правило, не берут во внимание очень богатые страны. Тем не менее, самые точные цифры из имеющихся отражают неравенство доходов России, которое действительно увеличилось в начале 1990-х годов и было в последние годы близко к уровню США, Турции, Китая; но немного ниже, чем в Венесуэле и Аргентине; и значительно ниже, чем в Бразилии или на юге Африки, но выше, чем в Латвии.

Что касается коррупции, то все согласны с тем, что в России она широко распространена. Но во многих других странах со средним уровнем дохода ситуация аналогична. Достоверные данные для оценки уровня коррупции взяты из исследований, в ходе которых опрашивали предпринимателей и граждан, проживающих в стране; их спрашивали, давали ли недавно они или их знакомые взятки. В ходе других исследований опрашивали международных бизнесменов. Они оценивали коррупцию в конкретных странах и отвечали на вопрос, сами ли они сделали там свой бизнес; результаты в большей степени подвержены искажениям на основе поспешного изображения этих стран. Рейтинги, которые полагаются на суждения экспертов, аналогично подвержены влиянию медиагрупп, считают эксперты, большинство из которых сами не пытались зарегистрировать бизнес или провести переговоры по поводу предоставления налоговых льгот в тех странах, которые они изучают. Например, антикоррупционная группа Transparency International провела исследования среди жителей многих стран, по поводу того, платили ли они или кто-то в их семье «взятку в любой форме» в течение предыдущих 12 месяцев. В России в период с 2004 по 2009 год, количество опрошенных, ответивших «да», составило в среднем 18 %. Это было близко к 16,6 %, согласно другому опросу, проведенному в конце 1990-х годов, когда государственный чиновник просил или ожидал, что ему заплатят взятку за его службу. Рисунок 10.1 отражает усредненный ответы россиян и жителей других стран.

Рис. 10.1. Частота взяток по всему миру, 2004–2009 годы

Как видно, более богатые страны, как правило, имеют более низкие показатели взяточничества. В странах с ВВП, примерно равным российскому уровню, процент сообщивших, что кто-то из их семьи заплатил взятку, составил от 4 % в Турции до 57 % на Сейшельских островах. Пунктирная линия показывает уровень взяточничества, который, учитывая эти данные, можно было бы обнаружить на каждом уровне национального дохода, предполагая, что это линейная зависимость. 18 % России лежат почти непосредственно на линии: коррупция в точности так же распространена, как и следовало этого ожидать, учитывая уровень экономического развития страны. Россияне сообщали о даче взятки несколько чаще, чем венгры или латыши, но реже, чем мексиканцы и литовцы.

Прежде чем рассматривать политические институты России, целесообразно ознакомиться с теми видами демократии, которые развивались в других странах со средним уровнем дохода.

Существует демократия мексиканская, в которой граждане узнают новости из шоу под названием The Morning Quickie, ведущий которого – клоун по имени Брозо – несколько лет назад надоедал зрителям кадрами, в которых помощник мэра столицы складывает банкноты в чемодан в офисе известного бизнесмена. В этой передаче показали государственного губернатора, или может быть, как утверждает сам губернатор, самозванца с похожим голосом, которого сняли на пленку, когда он хвастался, что посадил в тюрьму журналиста, осмелившегося обвинить одного из друзей губернатора в причастности к детской порнографии; показывали также кандидатов, проигравших выборы, которые собирали на улицах миллионы людей, а граждане должны были выбирать, кто из этих кандидатов заслуживает доверия, а кто нет; освещалось здесь и то, как самая современная избирательная комиссия изо всех сил пыталась контролировать армию опытных заполнителей бюллетеней, которые фиксировали количество проголосовавших людей; как недавние учреждения страны были разрушены наркоторговлей, уголовники давали взятки за выход из тюрьмы, в темных переулках появлялись обезглавленные тела, сотрудники милиции похищали детей, чтобы получить выкуп от их родителей, наркокартели обучали шпионов в служебном офисе президента, а главные государственные агенты службы по борьбе с наркотиками покинули свои посты в наручниках, пойманные на месте получения огромной взятки от наркобаронов, с которыми они боролись.

Далее к югу – Аргентина, которая, с тех пор как военная хунта ушла из власти в 1983 году, от кризиса к кризису действовала наобум; Аргентина, в которой в соответствии с государственными судебными процессами США две последовательных президентских администрации принимали взятки на миллионы долларов от немецкой компании Siemens; Аргентина, в которой экс-президент находится под судом за контрабанду оружия; Аргентина, в которой нынешний президент, известный как Королева Кристина, и бывший президент, ее муж, надеялись, как сообщается, «находиться у власти вдвоем по крайней мере еще на протяжении 12 лет», по очереди занимая должность, чтобы избежать ограничения срока; где пожарные наблюдатели во время плановой проверки обнаружили 64 000 долларов, спрятанных в ванной министра экономики; Аргентина, в которой бывший водитель президента сейчас один из ведущих медиа-магнатов страны, владеющий двумя телевизионными станциями, одной радиостанцией и одной ежедневной газетой, поспособствовавшая миллионами долларов, полученными от государственной рекламы, принять редакционную политику, яростно поддерживаемую бывшим пассажиром магната; Аргентина, в которой правительство принялось «аргентинизировать» ставки иностранных инвесторов в «стратегические» компании (а иногда также и ставки отечественных инвесторов) – процесс, часто заканчивающийся приобретением акций олигархами, приближенными к президенту.

Или, возможно, правильный ориентир – Турция, в которой демократия, как игра, где судьями выступают военные, постоянно следящие за тем, чтобы все шло как положено; страна, чей внутренний механизм, кажется, убедительно говорит сам за себя – например, когда автомобиль Mercedes, превысивший скорость, в 1996 году попал в аварию, среди пассажиров оказался начальник полиции, известный парламентарий, убийца, находящийся в международном розыске, и бывшая королева красоты; демократия, как считают многие, в которой конечная власть находится в руках призрачных агентов служб безопасности, ультранационалистических политиков, преступных главарей, торговцев оружием, убийц и журналистов – «государственного дна», действующего под видом учреждений, занимающихся проведением похищений, совершающих убийства, даже время от времени террористические атаки под чужим флагом, чтобы потом средства массовой информации обвиняли курдских сепаратистов; страна, где нынешний премьер-министр, умеренный исламист, когда-то попавший в тюрьму за чтение религиозной поэмы, яростно реагирует на критику в прессе; где после сообщения в газете о коррупции в правительстве власти неожиданно оштрафовали ее владельцев на 525 миллионов долларов по обвинению в налоговых нарушениях, задержали одного из руководителей пресс-конгломерата по подозрению в связях с нелегальным военизированным формированием, а также на год запретили участвовать в торгах за государственные тендеры.

Рассматривая государства, как эти, примерно с одинаковым уровнем экономического развития, задумываешься, выступает ли политическая система России как менее эффективная и демократическая? Неужели ее недостатки настолько серьезны, что ее можно сравнить только с фашистскими государствами и жесткими диктатурами Ближнего Востока? В общем-то политика в России с 2010 года была вполне сопоставима с политикой других стран со средним уровнем дохода, чьи режимы, устанавливая границу между нелиберальной демократией и мягким авторитаризмом, охватывают широкий спектр. На протяжении последних 10 лет Россия движется от предыдущего режима в сторону последнего.

Наиболее убедительная критика демократии в России касается свидетельства о возрастающей фальсификации выборов и оказании давления на избирателей, чтобы они поддержали действующих должностных лиц. Начиная с 2000 года журналисты сообщали о многочисленных случаях вброса бюллетеней, фальсификации результатов и запугивания избирателей. Одновременно число населенных пунктов и регионов с неправдоподобно высокой явкой избирателей и поддержкой вновь баллотирующихся кандидатов значительно увеличилось, а распределение результатов получилось довольно странным с точки зрения статистики. Как ни странно, такие мошенничества и давление, кажется, были излишними [174] , поскольку результаты были близки к правдоподобным, предсказанным во время предвыборных опросов. Более того, официальные результаты совпадают с долгосрочными тенденциями поддержки для различных партий, что очевидно на постоянных избирательных пунктах. Рисунок 10.2 отражает долю респондентов, которые сказали на опросах ВЦИОМ и «Левада-Центра», что они будут голосовать за конкретные партии, если выборы в Думу состоятся в следующее воскресенье. Обозначения КП, Е, ЕР и ВР на графике указывают на долю действительных голосов, полученных соответственно Коммунистической партией, партией «Единство» (или «Единой Россией») и «Выбором России» (или «Союзом правых сил») на выборах в период между 1993 и 2007 годом. Результаты выборов для каждой из партий [175] находятся близко к линии, показывающей траекторию их поддержки в опросах общественного мнения.

174

почти полностью излишними: как показывает следующая таблица, почти на всех выборах прогнозы для партий – фаворитов Кремля были очень близки к фактическим результатам. «Единство» и «Единая Россия», по прогнозам, получила больше баллов, а Путин и Медведев – несколько меньше баллов, чем прогнозировалось. Может быть, в прогнозах социологов уже учтены все ожидаемые уровни фальсификации или оказание давления в день выборов. Но результаты предвыборных опросов также предсказывают и результаты (с одним исключением 1993 года, когда опросы ВЦИОМ все еще совершенствовались).

Прогнозы социологов и результаты выборов, Россия 1993–2008 годы

* Первый тур.

Источники: ВЦИОМ; ФОМ; «Левада-Центр»; Центральная избирательная комиссия Российской Федерации.

175

Результаты выборов для каждой из партий: я сделал вставки, так как многих данных не хватало. Я использовал подходящие значения, установленные после снижения предпочтений избирателей в отношении той или иной партии, учитывая ответ на другой вопрос ВЦИОМ/«Левада-Центра»: какой партии «симпатизировал» респондент. Например, я уменьшил процент ответивших, которые собирались голосовать за коммунистов, на количество тех, кто симпатизировал коммунистам. Корреляции между симпатией и голосованием за партию были достаточно высокими. Где это было невозможно, я подставил приблизительные значения. Подставленные результаты равны 41 % данных для коммунистов и «Выбора России» и 23 % для «Единства»/«Единой Россия».