Чтение онлайн

Помещикам разрешалось объявлять свои владения «заповедными», неделимыми. Майораты должны были остановить опасное оскудение дворянства, способствовать образованию в России экономически независимой аристократии. Указ, однако, запоздал и практического значения не имел. К моменту отмены крепостного права в 1861 г. было учреждено всего лишь 17 майоратов.

Настоящее и будущее русского дворянства зависело от решения вопроса о крепостном праве. Николай І это ясно осознавал. Его отношение к крепостничеству не было таким однозначным, как это может показаться на первый взгляд. В самом начале 1826 г., едва вступив на престол, император приказал представить ему краткий свод из показаний декабристов по вопросам внутреннего положения России. Из них следовало, что именно крепостное право являлось главной причиной российских бед и неурядиц. Конечно, Николай І не разделял полностью мнение декабристов, но острота проблемы была для него очевидна.

СЕКРЕТНЫЕ КОМИТЕТЫ ПО АГРАРНОМУ ВОПРОСУ.

Право дворянства на владение землей император признавал безоговорочно. Но он не мог согласиться с безраздельной властью помещиков над крестьянами. Николай I полагал, что тем самым ущемляются полномочия государства. С другой стороны, опека над крепостными, возложенная на дворянство, считалась одной из служебных обязанностей помещика и важнейшим условием поддержания порядка в деревне.

Наиболее значительный результат дало заседание Секретного комитета 1835 г. Он был создан для рассмотрения проекта реформы, предложенного крупным государственным деятелем России П. Д. Киселевым. Он предлагал постепенно ликвидировать различия в положении крепостных и государственных крестьян. Государственные крестьяне, как известно, находились в несколько более благоприятном положении. «Возведение» (именно это слово употребил П. Д. Киселев) крепостных крестьян до уровня государственных лишило бы помещиков права распоряжаться личностью крестьянина. Заниматься одновременно государственной и помещичьей деревней Николай I посчитал несвоевременным, решив начать реформу с государственных крестьян.

Было образовано V отделение Собственной его императорского величества канцелярии во главе с П. Д. Киселевым. В декабре 1837 г. Николай I подписал указ о новой системе управления государственной деревней. Император вновь продемонстрировал уверенность в том, что можно, ничего не меняя по существу, решить все проблемы путем внешних преобразований.

Образовывалось Министерство государственных имуществ, на которое возлагались задачи обеспечения экономического благосостояния крестьян, сбора с них податей, защиты их прав, организации медицинской помощи и распространения грамотности. С этими же целями в губерниях создавались палаты государственных имуществ. В волостях управление делами было возложено на людей, выбранных крестьянами. Сельские общества, из которых состояли волости, избирали сельских старост, сборщиков податей, сотских и десятских.

Возник большой и дорогостоящий аппарат, в котором чиновник играл ту же роль, что и помещик в крепостной деревне. Реформа вместе с тем заметно улучшила наделение государственных крестьян землей, порядок их переселения, сбор налогов. Таким образом, деятельность П. Д. Киселева, хотя и не внесла принципиальных изменений в положение государственных крестьян, стала одной из немногих удач правительства Николая I.

В положении помещичьих крестьян также произошли некоторые перемены к лучшему.

Павел Дмитриевич Киселев

(1788–1872)

Право помещиков ссылать крестьян в Сибирь было ограничено. Они не могли теперь продавать крестьян отдельно от семьи. Покупать крепостных без земли также запретили. Крестьяне могли купить в собственность землю с согласия помещика. Было закреплено право крестьян иметь по 4,5 десятины земли на ревизскую (мужскую) душу. Особый указ четко определил права помещичьего суда.

Конечно, эти меры не могли поколебать основ крепостного строя. Они только несколько обновили фасад российской деревни и попытались уменьшить напряжение в отношениях помещиков икрепостных. Собственно, большего Николай I и не хотел.

ОБЩАЯ ОЦЕНКА ЦАРСТВОВАНИЯ НИКОЛАЯ I. Зачастую Николая I упрекали и упрекают в нерасположенности к реформам. Это не совсем так. Беда заключалась в другом: император брался за многие нововведения, но старался руководить каждым из них лично. Вникнуть в суть дела, даже при его огромной работоспособности, самодержец не мог. Проблема заключалась и не в его недостаточной компетентности. За стремлением императора лично следить за всем и всеми направлять скрывались опасные слабости системы управления государством.

Первое, что бросается в глаза, – это формальное отношение чиновничества, даже высшего, к государственным делам. В министрах, военачальниках, послах, не говоря уже о начальниках департаментов или губернаторах, Николай I видел простых исполнителей его воли.

Желание монарха подчинить все государственные мероприятия личному контролю и руководству не соответствовало объективной необходимости. Работа бюрократического аппарата приходила в расстройство. Чиновники оказывались в положении слепых исполнителей воли начальства. Такая работа не требовала ни особого профессионализма, ни заинтересованности в успехе. Более того, оценка сделанного чиновником мало зависела от конечного результата его деятельности. Главным было точно и в срок выполнить предписанное приказом.

Николай I, естественно, не мог вникнуть во все мелочи повседневной деятельности аппарата. О текущих делах он узнавал из докладов министров, отчетов ведомств, справок и донесений. Это приводило к хорошо нам знакомым вещам: припискам, грубому обману вышестоящего начальства, «красивым», но лживым отчетам. Страной руководили подчас не Зимний дворец, не высшие царедворцы, а среднее звено чиновничества. Об истинном положении вещей знали не министры (их тоже обманывали подчиненные), а столоначальники. Безнаказанность и круговая порука еще больше развращали государственный аппарат.

Реальная же ситуация была далеко не блестящей. В 1842 г. по всей империи не было закончено 300 тысяч дел, изложенных на 3 миллионах листов бумаги. При ревизии столичного суда в 1839 г. выяснилось, что из трех судей один, по старости и слабому здоровью, делами почти не занимался, один заседатель умер, а другой постоянно болел и никогда не бывал в суде. Из двух секретарей один умер, другой же ничего не делал. Неразбериха в канцелярии, по словам ревизоров, «превзошла всякое вероятие». Состояние денежной отчетности было столь плачевным, что о найденных в суде 650 тысячах рублей никто не мог сказать, кому они принадлежат.

По данным III отделения, в конце 40-х гг. XIX в. только трое губернаторов не брали взяток. Петербургский генерал-губернатор П. К. Эссен обычно спрашивал правителя своей канцелярии: «Это кто ко мне пишет?» «Это вы пишете», – отвечал тот. «А, это я пишу, а о чем?» Узнав, наконец, о чем он пишет, государственный муж подписывал бумагу.

По-своему показательна личность весьма влиятельного в те годы П.А. Клейнмихеля.

Петр Андреевич Клейнмихель – фигура уникальная. Во-первых, он был одним из немногих по-настоящему близких к Николаю I людей. Во-вторых, он «достойно» продолжал традиции сановных казнокрадов. В-третьих, П.А. Клейнмихель занимал такое количество должностей, что шутники прочили его и на место умершего петербургского митрополита. Человек малоинтересный и совершенно лишенный нравственных устоев, Петр Андреевич особенно прославился воровством миллиона рублей, отпущенного на меблировку Зимнего дворца после пожара в середине 30-х гг. Интересно, что Николай I, узнав о хищениях, сначала пришел в ярость, а потом выдал любимцу-казнокраду еще 300 тысяч рублей.

Николай I, как уже говорилось, хотел быть похожим на Петра Великого. Попытка не удалась. Он не сумел поставить все сословия на службу России. В сущности, император добивался иного: еще больше подчинить их власти монарха и возглавляемого им государственного аппарата. Страна не имела общей, одушевляющей общество идеи. Ее жизнь пронизывали всепроникающее шпионство и доносительство. И окружение Николая I (А. X. Бенкендорф, П.А. Клейнмихель, А. И. Чернышев) кажется жалкой карикатурой на «птенцов гнезда Петрова». Руководствуясь несколько странным для государственного человека принципом: «Мне нужны не умники, а верноподданные», Николай I и не требовал от своих министров инициативы и профессионализма в делах, знакомства с европейским опытом и независимости суждений. Блестящий фасад скрывал приходившую в упадок систему. Правда, для осознания этого понадобилось военное поражение, показавшее призрачность величия николаевского режима.