Не вымысел это – правдивая быльО горькой ли муке, о светлой любви ль,О времени злом и борениях с ним,О верности юноши клятвам своим…Железный Хромец шел войной на Ургенч,Хорезм сокрушая, как яростный смерч.Ослеп и оглох от страданий народ,Всей пролитой крови никто не сочтет.Стал труд хорезмийцев поживой огню,Горели повсюду хлеба на корню.Встал хан Тохтамыш на защиту страны.Родных разлучая, дул ветер войны.Сухейль [432] в эти дни оказался в плену.Кто воину это поставит в вину?Пытались друзья отстоять храбреца,Но участь его уязвила сердца.Прекрасней Иосифа юный Сухейль,Румяный, как яблоко; стройный, как ель;Сладка его речь и крепка его стать,Ширин не смогла б перед ним устоять.Но шея его покорилась ярму,Кудрявые волосы слиплись на лбу,Невольника сердце зажато в тиски,Кто душу его исцелит от тоски?Печальной дорогой он должен идти,Жалеют его только птицы в пути,На сотню ладов в цветнике соловейСухейлю сочувствует песней своей.Колосьев блестят золотые концы,В полях урожай убирают жнецы:Для родины их станет хлебом зерно,Сухейль же и крошки не видел давно.Плоды, наливаясь, висят на виду;Кругом благодать, словно в райском саду,Но шествует мимо рабов череда;Сухейля к земле пригибает беда.Не видят глаза чужеземных чудес,Не радуют сердца ни речка, ни лес…
432
Сухейль – арабское имя и арабское же название звезды Канопус, считавшейся блистательной звездой счастья. Несоответствие счастливого имени и драматической судьбы добавляет психологизма этой поэме-трагедии.
* * *
Цепями сковали Сухейля враги,Набили колодки на обе ноги,В застенок упрятали в недрах земных:Ни “ахи”, ни “охи” не трогали их.Светило дневное сокрылось с земли,Цветок вырван с корнем и вянет в пыли;Не виден из ямы сияющий свет,Ни смерти, ни жизни невольнику нет.Но сильному духом не сгинуть в тюрьме,Отваге его не угаснуть во тьме.Вращаются звезды, светлеет восток,Из правды проклюнется счастья росток.
* * *
Во тьме ожиданий, в зиндане глухом,Забылся Сухейль от усталости сном.Явилось ему сновидение вдруг,Объяли Сухейля восторг и испуг:Во сне этом – пэри святой красотыВ прекрасном саду собирала цветы.«Не ты ль тот цветок, – он спросил, как в бреду, —Что краше любого соцветья в саду?Но кто ты? Земной человек или джинн?Мне имя свое поскорее скажи!Всевышнего я восхвалю что есть сил,За то, что тебя мне, как солнце, явил!”Ответа он ждал, ожиданьем томим,Но пэри-судьба посмеялась над ним,Исчезла, как лань, в золотистом дыму,И сердце огнем опалила ему.Сухейль устремился за пэри воследВ небесный, прозрачный, струящийся свет,Но в лунный дворец ее он не попалИ снова в свое подземелье упал.Печально постигнув, что это лишь сон,На участь свою вновь посетовал он.
* * *
В шатре принимал донесения шах,Победные вести звучали в ушах.Средь сверстниц своих, краше тысячи лун,Сияла красой его дочь Гульдурсун.Прекраснейший с ней не сравню я цветок,В душе ее – чувств лучезарных исток,Она, кому ровни вовек не найду,Гуляла в цветущем гаремном саду.Сухейля в цепях мимо сада вели…Душа Гульдурсун словно взмыла с земли.Узнала любви притяженье душа,Землей вокруг Солнца круженье верша [433] .Она полюбила, в мечтанье своемСебя видя – розой, его – соловьем.Но в тесном затворе не петь соловью,На воле заводит он песню свою.Он розу возлюбит, любви не тая,Не станет и роза терзать соловья…С подобными чувствами шахская дочьВсе думала, как же Сухейлю помочь?Не только красива, еще и умна,Снотворное в хлебе сокрыла она,Чтоб хлеб этот страже тюремной отдать,Чтоб юношу пленного вновь увидать.
433
Сайф-и Сараи запросто пишет о движении Земли вокруг Солнца за полтораста лет до Коперника.
* * *
К тюремщику тайно придя в ту же ночь,Тот хлеб отдала ему шахская дочь.Когда он уснул, заглянула в тюрьму, —Как яркое солнце, развеяла тьму:Там пленник, цветком увядая во мгле,Лежал без сознанья на голой земле.В слезах Гульдурсун в подземелье сошла,Коснулась рукой дорогого чела.Очнулся Сухейль – не поверил глазам,Подумал, что стал падишахом он сам:Приснившейся пэри сияющий ликПред ним ослепительной явью возник.Щека горячо прижималась к щеке,Общались глаза на одном языке.Сказала Сухейлю его Гульдурсун:«Я в жертву тебе свою жизнь принесу!»«Я нищ пред тобой, – он сказал, – но и смертьБессильна на чувства оковы надеть.Тебе я пожертвую душу и кровь!»Случалась ли в мире такая любовь?
* * *
Сказала любимому шахская дочь:«Нам случай удачный представила ночь!Давай устремимся в далекую даль,Туда, где не ждут нас тоска и печаль!»Не спорил Сухейль – в полуночной тишиОн глянул наружу – вокруг ни души.Пустились влюбленные в путь при луне,Печально сиявшей в ночной тишине.Дорога плутала, свободой маня,Да только в конце их ждала западня:Они оказались, себе на беду,Под солнцем пустыни, как в жарком аду.В песках этих, как ни захочется пить,Всем золотом мира воды не купить,Вовек даже птиц не заманишь сюда,Им тоже нужны и вода, и еда.Упав, Гульдурсун не смогла уже встать…Откуда теперь им спасения ждать?В пустыне Сухейль не нашел ей воды,Не выручил их белый свет из беды.Один он остался на свете, когдаУгасла его Гульдурсун, как звезда…«Зачем, – молвил он, – эту участь терпеть?С возлюбленной вместе хочу умереть!»Сказал – и кинжалом над телом ееПронзил горемычное сердце свое:Померк белый свет, и пропали, как сон,Движенье вселенной, теченье времен.Пустыня сокрыла в песках золотыхВысокую тайну о гибели их:Честней умереть, не теряя лица,Чем ждать малодушно иного конца!Нет подвига выше, скажу тебе вновь,Чем юную жизнь положить за любовь!Цени свою женщину, слушатель мой,Всегда она в трудностях рядом с тобой,Будь верным ей другом, люби, не серди,В морях ее слов жемчуга находи!Лейлу и Меджнуна я вспомнил, – и строкИзлился в тетрадь лучезарный поток!Творенье мое проживет сотни лет,В нем царствует правда, в нем вымысла нет.Прочтут его в самой далекой земле.Рассказ о Сухейле не сгинет во мгле.Всевышний, помилуй Сайф-и Сараи,Укрой от несчастий в чертоги свои!В год Хиджры семьсот девяносто шестой [434]Свой труд завершил он молитвой святой.
434
1393–1394 год по христианскому летоисчислению.
Мударис Валеев. Человек эпохи исламского возрождения
Когда мы говорим о творческом человеке, мы сразу хотим понять – на какую полку его поставить? Кто он?
Поэт? Прозаик? Переводчик? Драматург? Критик?
А если к тому же он имеет естественно-научное, даже математическое образование, и при этом склонен к трудам по истории, религии и философии, являясь Почетным доктором истории института имени Ш. Марджани Академии наук Татарстана, участником многих конференций по проблемам тюркоязычных и мусульманских народов мира??
Историк? Религиовед? Философ? Теолог? Богослов? Политический экономист? Политолог?
А если он еще и известный журналист, участник международных конгрессов по журналистике, ветеран радио Бибиси, частый автор статей в толстых российских журналах, участник радио и телепередач?
Публицист? Обозреватель? Комментатор?
А если он знает иностранные языки, причем в такой степени, что пишет на них целые исторические монографии и венки сонетов?
Лингвист? Полиглот?
А если все, что он делает по всем этим направлениям, и делает ответственно и блестяще, в конечном счете, направлено на возвеличивание не самого себя, а родной татарской и российской культуры?
Как единым словом определить такую деятельность?
С подобными вопросами сталкивается любой человек, знающий Равиля Бухараева и его творчество. Говорят, в Татарстане на школьных уроках для него, Равиля Бухараева, нашли точное слово: «просветитель».
Да, наверное. Как просветитель, который старается поделиться всем, чем умудряет его жизнь, Равиль Бухараев продолжает великую традицию татарских просветителей Курсави, Насыри, Тукая, Мусы Бигиева…
То, что в одном человеке соединено столько талантов и умений, поражает само по себе. Но еще более удивительно, что Равиль Бухараев в равной степени скромно, внимательно, ответственно и бережно относится к любому делу, которое делает в данную минуту. По его собственным словам, «нельзя ставить себе «достижимые планки». Нужно тянуться к чему-то невозможному, потому что воистину велика и грандиозна та культура, которой мы должны соответствовать».
Работоспособность его поражает: кажется, просто невозможно втиснуть в двадцать четыре часа тот объем работы, который он взваливает на себя. Иногда кажется, что он пишет и издает так много, что читатель просто не поспевает за этой стремниной творчества. Что сам Равиль Бухараев думает об этом?
– Так уж получается. Действительно, книги выходят одна за другой так быстро, что люди не успевают их прочесть и осмыслить. Но, с другой стороны, книги пишутся не на один день и не на один год. Главное – что они остаются на земле. Если о моих книгах и о моих стихах пишут, их цитируют по всей России даже на школьных уроках, значит, и мои труды не пропадают впустую. Сознание этого очень помогает в моем рабочем одиночестве. Писатель Чингиз Гусейнов как профессор МГУ читает лекции по моей книге “Поэзия Золотой Орды», в которой на русский язык впервые переведено наследие татарской по эзии XIV века. Так что когда мне говорят, что я не татарский писатель, я спрашиваю – а кто же тогда? Вся моя работа – во имя родного Татарстана, его истории и культуры, но главное – во имя его будущего. Для этого только и надо, что работать не покладая рук, а талант – дело Божье. Главное – это ежедневный труд во имя высшей цели, и этому убеждению я стараюсь никогда не изменять».
Говорят, «нет пророка в своем отечестве». Но, по счастью, многогранные труды Бухараева не остаются незамеченными: он лауреат республиканской премии имени Мусы Джалиля и Государственной премии Республики Татарстан имени Габдуллы Тукая, заслуженный деятель искусств Республики Татарстан, почетный доктор института истории имени Ш. Марджани.
Высоко оценен его труд и за пределами Татарстана. Писатель поистине всемирной известности Чингиз Айтматов ценил Равиля Бухараева как младшего друга и – «уникальную личность, чьи творческие достижения являются… открытием века не только для татарской культуры, но и общероссийской и общечеловеческой. Феноменальный мыслитель наших дней Равиль Бухараев, историк и философ, не в меньшей степени поэт и писатель. Я убежден, его произведения входят в контекст сегодняшней мировой культуры. Произведения Бухараева настолько значительны по смыслу и формам, что можно сказать с полным основанием и с энтузиазмом – Равиль Бухараев – интеллектуальная гордость нации! Таких мыслителей надо ценить при жизни, сопутствуя тем самым их творческим открытиям в насущной действительности истории».