История российского мусульманства. Беседы о Северном исламе
Шрифт:
«Близ Кафы находился еще знаменитый Могольский город Крым (коего именем назвали и всю Тавриду), столь великий и пространный, что всадник едва мог на хорошем коне объехать его в половину дня. Главная тамошняя мечеть, украшенная мрамором и порфиром, и другие народные здания, особенно училища, заслуживали удивление путешественников. Купцы ездили из Хивы в Крым без малейшей опасности и, зная, что им надлежало быть в дороге около трех месяцев, не брали с собою никаких съестных припасов, ибо находили все нужное в гостиницах: доказательство, сколь Моголы любили и покровительствовали торговлю!»
Гостиницы, о которых пишет Н. Карамзин, – это постоялые дворы, «ямы», которые играли роль мест отдыха, почтовых и караульных станций. Эта система, так же, как и слова «ямщик» и «караул», достались России в наследство от Золотой Орды. Ордынские власти уделяли пристальное внимание безопасности дорог и купцов, и торговля играла в экономике Золотой Орды самую значительную роль. Еще более подробно о торговых маршрутах Золотой орды пишет в своем известном труде А. Якубовский:
«По словам Ибн-Батуты, из Сарая до Хорезма (Ургенча) считалось в его время 40 дней пути. Ехали на телегах (четырехколесных арбах), однако на лошадях, согласно Ибн-Батуте, тогда вследствие скудости кормов не ездили, а запрягали верблюдов. Однако на отрезке пути «Сарай – Сарайчик» иногда передвигались и на лошадях, – тот же Ибн-Батута сам проехал на лошадях до этого места. Между прочим он обратил здесь внимание на один очень интересный факт: через реку Улу-су (Великая вода), – а это есть река Яик или Урал, – был перекинут большой мост на судах подобно Багдадскому мосту, что несомненно было связано с оживленностью проходящей здесь дороги…»
А. Якубовский приводит и другой машрут, который использовался в равной степени и русскими, и восточными, и западными купцами. Говоря о маршрутной карте итальянца Франческо Бальдуччи Пегалотти, он отмечает:
«Согласно Пегалотти, в первой половине XIV в., т. е. при Токтахане и Узбек-хане, дорога из Таны на Астрахань (у него Gintarcan) длилась 25 дней на возах, запряженных волами, и 10–12 дней на телегах, запряженных лошадьми. Из Астрахани дорога шла на Сарай (Sara) водой, – имеется в виду, конечно, Сарай Бату, т. е. Старый Сарай, городище, которое в настоящее время известно под именем Селитренного. Дорога эта занимала всего один день. Из Сарая Бату караванный путь шел на Сарайчик (Saracanco). По словам флорентийского автора, здесь было две дороги, одна водная, другая сухопутная. Водой надо было ехать всего 8 дней, этот путь, был удобнее и дешевле. Из Сарайчика дорога шла на Ургенч (Organci) и занимала всего 20 дней, причем возы были запряжены верблюдами. Здесь нельзя не отметить некоторое расхождение с Ибн-Батутой, который сам проехал 1333 г. эту-дорогу. Ибн-Батута ехал на верблюдах, причем быстрой ездой, и потратил на это 30 дней. Надо думать, что Пегалотти мог здесь ошибиться. Между прочим Пегалотти особенно подчеркивает, что Ургенч – оживленный торговый город. Из Ургенча дорога шла на Отрар (Oltrarre) также на возах; запряженных верблюдами. Путь этот проходили в 35–40 дней. Тот, кто не хотел по торговым целям заезжать в Ургенч, а считал более целесообразным двигаться прямо в Китай, мог взять более северную дорогу и, по словам Пегалотти, доехать до Отрара в 50 дней. Из Отрара дорога шла на Алмалык (Armalecco) и дальше через Камсу (Camesu), Ганчжоу (Gassai) в Ханбалык (Gamalecco), в Китай.
Всего этот маршрут требовал 270 или 275 дней, т. е. 9 месяцев или 9 месяцев и 5 дней».
Издревле устоявшиеся культурные и деловые связи мусульманского мира могли быть нарушены, но не истреблены монгольским нашествием, хотя варварское взятие Багдада и убийство последнего халифа всех мусульман аль-Мустасима войсками ильхана Хулагу в 1258 году навсегда уничтожило последние остатки духовного единства мира ислама. Однако экономическое и культурное единство исламского мира вскоре восстановилось: возрожденными после нашествия международными маршрутами шли не только купцы и путешественники, но и поэты; не только разнообразные товары, но и книги, полные стихов и знаний.
Полного государственного расцвета, как в экономическом, так и в культурном смысле, Золотая Орда достигла, как мы уже сказали, в первой половине XIV века при хане Узбеке и его преемнике хане Джанибеке. После них, уже при хане Бердибеке, Орда вступила в период нестабильности, но при этом интересно, что находки кладов XIV века противоречат сложившему убеждению, что экономика Золотой Орды во второй половине века ослабла по внутренним причинам. Напротив, выясняется, что, несмотря на эпидемию Черной смерти – чумы, и проистекавшую иэ этого бедствия политическую неразбериху, известную в русской истории как «чехарда ханов», накануне своего разгрома войсками Тамерлана в 1390-х годах Золотая Орда переживала экономический подъем. В статье «Структура и распределение доходов среди населения Золотой Орды в XIV–XV веках», московская исследовательница П. А. Саломатина пишет:
«В отличие от Московской Руси, монетчики которой за сорок лет после 1380 г. отчеканили монеты не больше, чем один монетный двор Золотой Орды (Солхат-Крым) за 796 год хиджры (1394/1395 г.), сосуществование на территориях Причерноморья и Поволжья различных хозяйственных укладов способствовало (или было причиной?) существования развитого рынка денег и развитых товарно-денежных отношений. Размеры кладов джучидских монет указывают на то, что в XIV в. в среднем на семью приходилось более 500 серебряных монет… Изменения в величине кладов говорят о том, что изменялось и количество денег в государстве. Оно выросло примерно в три раза за время правления Токтамыша… Цены на продовольствие и свидетельства о том, что прожиточный минимум семьи составлял порядка сотни денег в месяц, не позволяют связывать обладателей наличности в пределах 70 – 1500 денег с купечеством или феодальной верхушкой общества.
Практика уплаты жалованья за несколько месяцев, полгода, год, существовавшая в генуэзском казначействе Каффы в 1381 году подсказывает, что подобными суммами располагал служилый люд, доходом которого было жалованье (стипендии, кормления, вакуф и т. п.), периодичность поступления которого не позволяла благосостоянию этих людей выйти за определенные пределы…Отождествление указанной группы кладов со статусом их владельцев как наемных работников и стипендиатов еще раз говорит о том, что историки недооценивают уровень социального развития в татарском государстве.
Даже с оговорками о специфике найма рабочей силы в средневековье необходимо понять, почему в «отсталом» государстве от 30 до 50 процентов населения существовало на периодические и фиксированные доходы – зарплату».
На берегах Средней и Нижней Волги расцвели к XIV веку наиболее густонаселенные города Золотой Орды: Булгар, Сувар, Биляр, Ашлы, Чаллы-кала, Джукетау, Кашан, Казань и другие. К югу по течению Волги вновь поднялись города Синбир (Симбирск), Арбуга, Мокши, Укек (Гулистан), Самар (Самара), Бурджан, Сары Тин (Царицын-Волгоград).
В нижнем течении Волги мы знаем о существовании в то время Хаджи Тархана (Астрахани), а также таких новых золотоордынских столичных городов как Сарай аль-Махруса, Сарай аль-Джадид, Ак Сарай. На реке Урал (Яик) важную роль играл город Сарайчик, через который шла торговая магистраль из крымских городов в Хорезм и далее по Великому Шелковому пути. Культурная атмосфера золотоордынских городов вполне может быть описана такими стихами Мавляны Джелалетдина Руми:
Приди, приди, кто б ни был ты, приди,Неверный ты, огнепоклонник или язычник,Наш дом – это не дом отчаянья,Даже если ты согрешил тысячу раз, все равно приди!Что касается столичного города Сарай аль-Махруса на реке Ахтубе близ современного Волгограда, то арабский путешественник Ибн Баттута, поживший там в 1333 году, писал:
«Город Сарай [один] из красивейших городов, достигший чрезвычайной величины, на ровной земле, переполненный людьми, красивыми базарами и широкими улицами. Однажды мы поехали верхом с одним из старейшин его, намереваясь объехать его кругом и узнать объем его. Жили мы в одном конце его и выехали оттуда утром, а доехали до другого конца его только после полдня… и [все] это сплошной ряд домов, где нет ни пустопорожних мест, ни садов. В нем тринадцать мечетей для соборной службы; одна из них шафийская. Кроме того, еще чрезвычайно много [других] мечетей. В нем [живут] разные народы, как-то: Монголы – это [настоящие] жители страны и владыки ее; некоторые из них мусульмане; Асы, которые мусульмане; Кипчаки, Черкесы, Русские и Византийцы, которые христиане. Каждый народ живет в своем участке отдельно; там и базары их. Купцы же и чужеземцы из обоих Ираков, из Египта, Сирии и других мест живут в [особом] участке, где стена окружает имущество купцов».
А. Якубовский, который при всем научном восхищении ордынской культурой принадлежал по взглядам на Золотую Орду более к «карамзинистам», нежели к «соловьевцам», отдает должное высокому уровню ордынской городской культуры:
«…Торговля в золотоордынских городах в силу географических особенностей и старых налаженных торговых связей с соседними странами развивалась u исключительно благоприятных условиях. Наиболее изученным из золотоордынских городов является Сарай Берке, т. е. тот Сарай, который был основан при Берке (1255–1266) и куда при Узбек-хане (1312–1341) была перенесена из Сарая Бату столица государства. «Рассказывал мне доблестнейший Шуджаэддии Абдеррахман Эльхарезми, толмач, – пишет ал-Омари, – что город Сарай построен Берке-ханом на берегу Тура некой реки [Итиля]. Он [лежит] на солончаковой земле, без всяких стен. Место пребывания там большой дворец, на верхушке которого [находится] золотое новолуние [весом]… Дворец окружают стены, башни да дома, в которых живут эмиры его. В этом дворце их зимние помещения. Эта река [Итиль], говорит он, размером в Нил, [взятым[три раза и [даже] больше; по ней плавают большие суда и ходят к Русским и Славянам. Начало этой реки в земле Славян. Он, т. е. Сарай, город великий, заключающий в себе рынки, бани и заведения благочестия[?], место, куда направляются товары. По середине его [находится] пруд, вода которого [проведена] из этой реки. Вода его употребляется только на работы, а для питья их [вода берется] из реки; ее черпают для них [жителей] глиняными кувшинами, которые ставятся рядом на телеги, отвозятся в город и там продаются».
Другим выдающимся торговым городом Золотой орды была, наряду с Солхатом (Старым Крымом) и Судаком, Кафа (Феодосия) на берегу Черного моря. Как и в Сарае-Берке, здесь господствовала полная веротерпимость и невмешательство в культурные и языковые особенности населявших ее жителей:
«Здесь латиняне соседствовали с мусульманами (в том числе татарами), греками, армянами, евреями. До 1326 года в городе не было разделения этносов на кварталы. Когда ввели это правило, цитадель и так называемый «нижний город» стали местом расселения латинской колонии. Но еще в 1290 году грек Никита из Таны жил в одном доме с сирийцем Михаилом, а соседом лигурийца Пагано ди Чева был некий левантиец Джеламандино. Топография греческих и армянских армян свидетельствует, что до разрушения Кафы в 1307 году оба этноса проживали вместе с латинянами в центре города. Город имел свою мечеть и казия…
В конце 14 века выходцы с Востока живут в цитадели, а латиняне при случае обосновываются в посадах. Увеличение числа латинян и усиление позиций католической церкви в Восточном Крыму привели к созданию в 1318 каффинской епископии (ее первым епископом стал францисканец Иероним), чей диоцез простирался от Варны до Волги. К 1287 году в Кафе сложилась каноническая организация францисканского ордена; в XIV веке начали свою деятельность церкви Св. Франциска и св. Доменика при орденских монастырях (всего в городе в середине 15 века было семнадцать католических храмов, а в соседнем Солхате функционировал францисканский монастырь) [410] ».
410
Крамаровский М. Г. «Золото Чингисидов: культурное наследие Золотой орды», Государственный Эрмитаж, АО «Славия», Санкт-Петербург, 2001, с. 156.
Согласно сегодняшним археологическим и историческим исследованиям, в Золотой Орде насчитывалось до 100 торговых и ремесленных городов, причем старая и новая столицы – Сарай-Бату и Сарай-Берке «в XIII–XIV вв. разрослись до крупнейших городов Восточной Европы. Сарай-Берке с 200000 жителями был одним из крупнейших городов тогдашнего мира» [411] , утверждает немецкий ученый Клаус Хеллер. Процветание этого города подтверждалось уже первыми научными раскопками, проведенными с 1843 по 1851 год полковником А. В. Терещенко, который в своем отчете писал:
411
Клаус Хеллер, «Золотая орда и торговля с Западом» в сборнике «Источниковедение истории Улуса Джучи (Золотой Орды)», Казань, 2002, с. 115.