Чтение онлайн

Что касается стажировки в Мариинском театре, то оба руководителя единодушно уверили меня, что я смогу совместить ее с учебой в Академии и что новая большая творческая и физическая нагрузка будет мне только на пользу.

Я поняла, что мою судьбу уже решили.

Но не зря меня и моих родителей не оставляло очень сильное беспокойство. Когда Наталия Михайловна вернулась из Америки, состоялась ее беседа с ректором. В результате чего двери ее класса и ее дома для меня надолго закрылись – более чем на год. Мои попытки объясниться самой с Наталией Михайловной долгое время не удавались. Но, слава богу, это мучительное для меня время прошло. Дудинская была мудрой женщиной и смогла сама разобраться во всем и понять меня.

В дальнейшем наши отношения снова стали очень близкими и теплыми. И оставались такими до самой кончины Наталии Михайловны. Все годы после нашего примирения я постоянно чувствовала ее активный интерес к моей жизни, как творческой, так и личной. Она почти всегда присутствовала на моих концертах в Петербурге и поддерживала меня во многих моих экспериментах. Удивительно, как у Наталии Михайловны сочетались любовь и преданность классике и явный интерес и симпатия ко всему новому в балетном искусстве.

В последние годы жизни Дудинской мне еще довелось с ней поработать. Она репетировала со мной спектакли «Лебединое озеро» и «Баядерка», которые я танцевала на ее восьмидесятипятилетнем юбилее. Кроме того, большой честью стало для меня приглашение в Японию, где она ставила балет «Жизель» с токийской труппой. Но об этом я расскажу позже.

Последний мой концерт, на котором присутствовала Наталия Михайловна, был организован мною в честь ее девяностолетия. Это была наша последняя встреча – уже через несколько месяцев я давала концерт в память о своем Педагоге.

Вспоминая Наталию Михайловну, я понимаю, какой бесценный подарок судьбы я получила в юности. И хочется привести слова академика Дмитрия Сергеевича Лихачева: «В каждой культуре должна быть аристократическая ее часть. И в этой великой части русской культуры Наталия Михайловна Дудинская, конечно, удивительным образом универсально воспроизводит весь дух русского балета».

Прежде чем закончить главу о моих детстве и юности, хочется сказать о том, какое мощное влияние на мою детскую душу оказали мой родной город и одно из его самых поэтичных мест – Летний сад. Моя мама была страстно влюблена в Петербург и учила меня видеть, восхищаться и наслаждаться его красотой. Наши прогулки по набережным и паркам были самым большим моим удовольствием с раннего детства.

Когда мама стала работать экскурсоводом в Летнем саду, для меня наступило совсем особенное, незабываемое время.

Сразу после занятий в балетном училище я бежала в Летний сад и иногда проводила там немало времени, ожидая, когда освободится мама. Надо сказать, что для меня это было не только приятным, но и очень полезным времяпровождением. Мне нравилось слушать рассказы экскурсоводов об истории Санкт-Петербурга и его культуре.

Конечно, самым замечательным экскурсоводом была моя мама. Я с гордостью наблюдала, что за ней всегда следует самая большая группа людей. Действительно, мама умела очень живо и образно вести свой рассказ, вкладывая в него все свое восхищение и любовь. К тому же мама необычайно красива какой-то светлой и одухотворенной красотой, и не зря постоянные посетители называли ее «нимфа Летнего сада».

Глядя на мою маму, я хотела быть на нее похожей. Так же увлекать и завораживать зрителей своим искусством. Ее пример, ее преданность любимому делу, конечно, во многом повлияли на меня.

Когда о каком-нибудь известном артисте говорят как о «везунчике», о том, что успех пришел к нему легко и просто, – не верьте. Если так и бывает, то чрезвычайно редко. Я могу согласиться с утверждением, что существуют люди, которым во всем сопутствует удача. Но понимаю и другое: этот, на первый взгляд, везучий человек вложил огромное количество своих физических и душевных сил, чтобы достигнуть высочайшей оценки судьбы. Удача и есть такая оценка. И только очень близкие и родные люди могут знать, чего она ему стоила.

В моей жизни случилось так, что любое событие, свершение, выступление в балете, любой успех пришлось выстрадать. И в этом смысле «Лебединое озеро» для меня – балет знаковый и судьбоносный. Мало того что каждый раз он подхватывал меня на перепутье, в какие-то очень сложные жизненные моменты, мало того что я танцевала его в трех разных трактовках: Виноградова, Васильева, Григоровича, – но еще и внутренняя суть спектакля – борьба между светлым и темным началом – каким-то магическим образом постоянно вторгалась в мою жизнь.

Так началась моя борьба с тенью.

С одной стороны – плотный график: с утра – в театр, на урок класса, затем – в балетное училище, чтобы изучать общеобразовательные предметы, а также дуэтный, характерный, историко-бытовой танцы и другие специальные предметы. Вечером я снова возвращалась в Мариинский театр, чтобы продолжить репетиции «Лебединого озера», а после них зачастую торопилась обратно в Академию, где уже репетировала свой школьный репертуар. Таким образом, в течение дня мне приходилось несколько раз переезжать из театра в Академию и обратно. Насколько естественнее и проще было бы для меня заниматься классом в самом училище! Но благодаря «стараниям» заинтересованных людей я не могла посещать уроки Дудинской.

С другой стороны – завистливые глаза и недоброжелательные лица.

Я очень благодарна маме, потому что она еще на первых порах осторожно подводила меня к этой проблеме – проблеме конкуренции. К тому, что придется столкнуться с негативными сторонами жизни. Она видела, что у меня очень светлое, в каком-то смысле наивное представление об окружающих. И не разрушала его, но осторожно давала понять, что все-таки есть такие вещи, которые делают не странная уборщица и не негативно настроенный учитель, а те люди, от которых я совсем не могу ожидать зла. Собственно, я его и не должна ждать, но будет лучше, если я буду к нему готова.

Мама мне говорила:

– Ты выбрала очень сложную профессию, и, если хочешь жить высоким искусством, тебе придется сталкиваться с проявлениями человеческой низости.

Я была готова если не ко всему, то ко многому. Я поняла, что зависть – это месть за успех. Понимала я, что и в Мариинском театре есть свои подводные камни и течения, с которыми мне еще предстоит встретиться. Я знала, что придется и в дальнейшей жизни самой прокладывать себе путь работой и творчеством. И постоянно доказывать не только зрителю, но и себе, что я – на высоте! Это не значит обязательно лучше всех, а лучше себя самой.

В тот же год родители, видя, насколько тяжело мне даются переезды из одного района города в другой, когда я часто, засыпая от усталости, проезжала свою станцию метро, решили продать гараж и нашу двухкомнатную квартиру в Выборгском районе и купить однокомнатную в центре, недалеко от театра. Уже были подписаны документы, квартира – продана, как вдруг оказалось, что люди, которые этим занимались, просто сбежали. Так наша семья осталась и без жилья, и без денег. И я очень хорошо помню, как весь год подготовки к премьере и одновременно к госэкзамену проходил в переездах с одной съемной квартиры на другую. Причем переезжали мы одной большой «цыганской» семьей: папа, мама, я, бабушка Аня без ноги, больная сахарным диабетом, кот Маркиз, питбультерьер Франтик, попугайчик и хомячок Васька. Тем не менее мы не унывали и держались очень дружно, в чем особая заслуга моей мамы. Она обо всех заботилась и всех спасала. Так получилось, что животных заводили мы с папой, но забота о них ложилась на мамины плечи. Папа часто уезжал на сборы и соревнования, а я постоянно была занята учебой. Когда наши питомцы болели, то выхаживала их именно мама. Она даже научилась сама делать уколы. Мама всегда становилась опорой в самых трудных и, казалось бы, безнадежных ситуациях в жизни нашей семьи.