Чтение онлайн

«Дорогой Николай Николаевич!

Я ещё раз прочёл рукопись (с замечаниями) и ещё раз (честно, много-много раз) рецензии на рукопись и понял: мы каши не сварим. Надо быть мужественным (стараться, по крайней мере). Я признаю, что довольно легкомысленно и несерьёзно кивал Вам головой в знак согласия. А когда подумал один – нет, не согласен. Кроме одного – времени… Меня особенно возмутил тов. Высоцкий (я его тоже возмутил). Так прямо и махает красным карандашом: хошь не хошь – клони грешную голову… Он у меня хочет отнять то, что я прожил, то, что я слышал, слушал, впитал и т. д. Я не в обиде, я просто хочу сказать, что так не размахивают красным карандашом. Да ещё и безосновательно… Николай Николаевич! Прошу наш договор перечеркнуть, – я в тех размерах делать исправления, какие предлагает редакция, не согласен. Смалодушничал, простите, – согласился. Не надо всего этого. Я начну исправлять – угодничать: кому это надо?

Простите, ребята, что морочил вам голову» (Там же. С. 685—686).

Но в ходе работы над рукописью автор и редакция нашли общий язык, и роман «Любавины» был опубликован в журнале «Сибирские огни» в 1965 году (№ 6—9). Вскоре вышел и в издательстве «Советский писатель». Отдавая отрывок из романа в «Литературную Россию», Шукшин рассказал о своём замысле: «Отдавая роман на суд читателя, испытываю страх. Оторопь берёт… Я подумал, что, может быть, я, крестьянин по роду, сумею рассказать о жизни советского крестьянства, начав свой рассказ где-то от начала двадцатых годов и – дальше… Мне хотелось рассказать об одной крепкой сибирской семье, которая силой напластования частнособственнических инстинктов была вовлечена в прямую и открытую борьбу с Новым, с новым предложением организовать жизнь иначе. И она погибла… Думаю года через два приступить к написанию второй части романа «Любавины», в которой хочу рассказать о трагической судьбе главного героя – Егора Любавина… Главная мысль романа – куда может завести судьба сильного и волевого мужика, изгнанного из общества, в которое ему нет возврата. Егор Любавин оказывается в стане врагов – остатков армии барона Унгерна, которая осела в пограничной области Алтая, где существовала почти до начала тридцатых годов. Он оказывается среди тех, кто душой предан своей русской земле, может уйти за кордон, а вернуться нельзя – ждёт суровая расплата народа. Вот эта-то трагедия русского человека, оказавшегося на рубеже двух разных эпох, и ляжет в основу будущего романа» (Там же. С. 686—688).

После смерти В.М. Шукшина была издана и вторая часть романа (М.: Дружба народов, 1987).

Шукшину много раз приходилось говорить о том, что такое нынешний крестьянин, что такое нынешний интеллигент, писать, спорить с коллегами. Этим во многом полемическим вопросам были посвящены некоторые его статьи и интервью в газетах: «Вопросы самому себе», «Монолог на лестнице», «Нравственность есть Правда», «Вот моя деревня…», «Книги выстраивают целые судьбы», «Слово о «малой родине», написанные и опубликованные в разных журналах, газетах и сборниках в 1966—1974 годах, полностью раскрывают отношение В. Шукшина к деревенским и городским людям, с которыми ему приходилось встречаться и о которых он писал в своих произведениях и фильмах. На один из вопросов корреспондента «Комсомольской правды» Шукшин ответил, что такое быть интеллигентом и что такое псевдоинтеллигентность: «Это ещё не интеллигентность – много и без толку говорить, так и сорока на колу умеет. Интеллигентность – это мудрость и совестливость, я так понимаю интеллигентность. Это, очевидно, и сдержанность и тактичность… Человеческое достоинство прямо относится к интеллигентности» (Там же. С. 640). В статье «Нравственность есть Правда» (1969) В. Шукшин неожиданно заявляет: «Герой нашего времени – это всегда «дурачок», в котором наиболее выразительным образом живёт его время, правда его времени…» И далее рассуждает о том, что ему пишут письма, в которых его ругают за грубость его героев, требуют красивого героя. «В общем, требуют нравственного героя, – признаётся В. Шукшин. – В меру моих сил я и пекусь об этом. Но только для меня нравственность – не совсем герой. И герой, конечно, но – живой, из нравственного искусства, а не глянцевитый манекен, гладкий и мёртвый, от которого хочется отдёрнуть руку… Философия, которая – вот уж сорок лет – норма моей жизни, есть философия мужественная. Так почему я, читатель, зритель, должен отказывать себе в счастье – прямо смотреть в глаза правде? Разве не смогу я отличить, когда мне рассказывают про жизнь, какая она есть, а когда хотят зачем-то обмануть?.. Нравственность есть Правда. Не просто правда, а – Правда. Ибо это мужество, честность, это значит – жить народной радостью и болью, думать, как думает народ, потому что народ всегда знает Правду…» (С. 618—620). И далее В. Шукшин пишет о том, что Печорин и Обломов – правдивые герои, «они так же правдивы и небезнравственны, как правдивы и небезнравственны мятежники-декабристы».

В. Шукшину приходилось полемизировать со многими критиками и учёными, доказывать, что он вовсе не стремился к апологии «дикой, злой «самобытности» в фильме «Ваш сын и брат» (Литературная газета. 1966. 10 марта), он лишь хотел показать своих героев правдивыми и нравственными. И в большей своей части его герои – «дурачки» и «чудики», которые чаще поступают вопреки «житейской мудрости», но которые воплощают в себе правду своего времени, истинный характер русского человека, порой эти персонажи мечтают о несбыточном, не устоявшемся в жизни, порой их действия и раздумья импульсивны, нет в них строгости и обдуманности, но в них – живая жизнь, живой характер. Один рассказ так и назывался «Чудик» («Новый мир». 1967, № 9). Непосредственная душа, простой киномеханик в селе, Василий Егорыч Князев совершает ряд непростительных промахов: не заметив, потерял пятьдесят рублей, потом, укладывая в чемодан покупки, вдруг обнаружил, что недалеко от него лежат пятьдесят рублей, он с гордостью объявил, что магазинную находку передал продавщице. Потом вышел из магазина, полез в карман и обнаружил, что его пятидесяти рублей в кармане не было. Пришлось ехать домой и снова брать пятьдесят рублей. А в магазин не пошёл, мало ли что подумают… У брата на Урале он надеялся отдохнуть, в благодарность разрисовал детскую коляску, надеясь порадовать жену брата своим народным творчеством, но не тут-то было, пришлось уходить из дома брата: «Чтоб завтра же этого дурака не было здесь», – кричала Софья Ивановна» (Шукшин В.М. Собр. соч.: В 3 т. М., 1984—1985. Т. 2. С. 298).

Опубликована повесть «Там, вдали» (1966), десятки рассказов в «Новом мире» и других изданиях, вышли сборники «Там, вдали» (1968), «Земляки» (1970), «Характеры» (1973), «Беседы при ясной луне» (1974).

В 1969 году в селе Сростки Шукшин написал сценарий фильма «Печки-лавочки», в 1971 году доработал сценарий в повесть. В 1972 году снял фильм «Печки-лавочки», который вызвал большой интерес у зрителей и критики. Иван Расторгуев и его жена Нюра – новые характеры в кино. В их характерах много наивного, но в столкновениях и разговорах со спутниками проявляется их гордость, совестливость, достоинство, умение вести разговор и в поезде, и на университетской трибуне, и с директором санатория; выглядело несколько необычно, но свежо.

Но все эти годы Василий Шукшин мечтал поставить двухсерийный фильм о Степане Разине. Любовь к личности легендарного атамана возникла в детстве, хорошо знал слова знаменитой песни «Из-за острова на стрежень». В 1962 году Шукшин написал и опубликовал рассказ «Стенька Разин» (Москва. 1962. № 4). В 1966 году написал заявку на фильм «Конец Разина», а в 1968 году написал сценарий фильма. Собрал исторический материал, бывал в московских архивах, в Астрахани, Волгограде, Загорске, в Новочеркасском музее. Эти документы подсказали Шукшину увидеть Степана Разина «иначе». «Написано о Разине много, – писал Шукшин в заявке на фильм. – Однако всё, что мне удалось читать о нём в художественной литературе, по-моему, слабо. Слишком уж легко и привычно шагает он по страницам книг: удалец, душа вольницы, заступник и предводитель голытьбы, гроза бояр, воевод и дворянства. Всё так. Только всё, наверно, не так просто… Он национальный герой, и об этом, как ни странно, надо «забыть». Надо освободиться от «колдовского» щемящего взора его, который страшит и манит через века. Надо по возможности суметь «отнять» у него прекрасные легенды и оставить человека. Народ не утратит Героя, легенды будут жить, а Степан станет ближе. Натура он сложная, во многом противоречивая, необузданная, размашистая. Другого быть не могло. И вместе с тем – человек осторожный, хитрый, умный дипломат, крайне любознательный и предприимчивый. Стихийность стихийностью… В ХVII веке она никого не удивляла. Удивляет «удачливость» Разина, столь долго сопутствовавшая ему. (Вплоть до Симбирска.) Непонятны многие его поступки: то хождение его в Соловки на богомолье, то через год – меньше – он самолично ломает через колено руки монахам и хулит церковь. Как понять? Можно, думаю, если утверждать так: он у м е л в л а д е т ь толпой (позаимствуем это слово у старинных писателей). Он, сжигаемый одной страстью «тряхнуть Москву», шёл на всё: таскал за собой в расписных стругах «царевича Алексея Алексеевича» и «патриарха Никона»… (один в это время покоился в земле, другой был далеко в изгнании). Ему нужна была сила, он собирал её, поднимал и вёл. Он был жесток, не щадил врагов и предателей, но он и ласков был, когда надо было… Почему «Конец Разина»? Он весь тут, Степан: его нечеловеческая сила и трагичность. Его отчаяние и непоколебимая убеждённость, что «тряхнуть Москву» надо. Если бы им двигали честолюбивые гордые помыслы и кровная месть, его не хватило бы ни до Симбирска, ни до Москвы. Его не хватило до Лобного места. Он знал, на что он шёл Он не обманывался. Иногда только обманывал во имя святого дела Свободы, которую он хотел утвердить на Руси…» (Шукшин В.М. Собр. соч. Т. 1. С. 691—692). Сценарий фильма был опубликован в журнале «Искусство кино» (1968. № 5, 6). Рецензировали сценарий фильма историки В. Пашуто и С. Шмидт, в основном согласившиеся с исторической концепцией сценария и трактовкой образов.

Роман о Разине «Я пришёл дать вам волю» Шукшин закончил в 1969 году, сначала передал «Новому миру», но там дело застопорилось, послали рукопись в издательство «Советский писатель», а Шукшин передал рукопись журналу «Сибирские огни» с напоминанием, что рукопись лежит и в «Новом мире». Но это не смутило редакцию, начавшую готовить её к публикации. В «Советском писателе» роман рецензировали историки А. Зимин и А. Сахаров, которые тоже согласились с авторской трактовкой темы и образов. 4 ноября 1970 года в «Литературной газете» В. Шукшин, отвечая на вопросы корреспондента, говорил: «Успокаивает и утверждает меня в моём праве вот что: пока народ будет помнить и любить Разина, художники снова и снова будут к нему обращаться, и каждый по-своему будет решать эту необъятную тему. Осмысление этого сложного человека, его дело давно началось и на нас не закончится. Но есть один художник, который создал свой образ вождя восстания и которого нам – никогда, никому – не перепрыгнуть, – это народ. Тем не менее каждое время в лице своих писателей, живописцев, кинематографистов, композиторов будет пытаться спорить или соглашаться, прибавлять или запутывать – кто как скажет – тот образ, который создал народ…» Роман «Я пришёл дать вам волю» был опубликован в журнале «Сибирские огни» (1971. № 1—2), в издательстве «Советский писатель» вышел в 1974 году.

И снова рассказы – «Раскас», «Случай в ресторане»… Угрюмый и молчаливый Иван с горя начал писать «раскас» о том, как и почему от него ушла жена. И он не думал, что его молчаливость и угрюмость могут стать причиной его собственной драмы. Добрый, милый, немного смешной чудак всегда стремился сделать как лучше, а получалось, наоборот, попадал в смешное положение. Он принёс «раскас» в газету к редактору, с которым обычно ловили рыбу. Но редактор ответил ему, что этот «раскас» он напечатать не может, и предложил написать в газету письмецо о том, что жёны много уделяют внимания «репетициям», а не дому. Иван ушёл от него недовольный, хватил водки и заплакал. Или вот «Случай в ресторане». Сидит за столиком старичок, «крупный интеллигент», сейчас пенсионер. К нему подсаживается бригадир лесорубов, громадный детина с огромными кулаками, и заказывает себе коньяк, закуску и прочее. Действуют здесь два героя: Семён и пенсионер. Семён живёт в полную меру отпущенных ему сил. Во всём сказывается широкая и непосредственная натура, склонная больше к действию, чем к размышлению. Пенсионер же прожил свой век с оглядкой, жизнь подталкивала его к определённости, к поступкам, а он скрывался от неё в скорлупу спокойствия и тишины. В Семёне он увидел хозяина жизни, человека, способного действовать смело и самостоятельно, вот, к примеру, он женат, но не прочь и увлечься красивой певицей в ресторане…

После исторического романа В. Шукшина вновь увлекла идея создания фильма о современных событиях, снова повлекло к герою, вышедшему из колхозной деревни и брошенному в жёсткие объятия городской жизни. Егор Прокудин стал вором, имел большие деньги, в привольной жизни многое позволял себе, стал жить жизнью «малины», получил пять лет тюремного заключения, случайно получив письмо Любы, ответил ей, так завязалась переписка, которая длилась долго, он писал то, что шло из его души, писал талантливо и захватывающе. Люба предложила после тюремного срока приехать к ней в деревню и познакомиться. Так оно и вышло. И с первых страниц сценария и с первых кадров фильма мы видим, как совершенно незнакомые люди узнают друг друга, доброта, человечность, отзывчивость и многие другие качества сближают их. Сорокалетний Егор Прокудин, выходя из тюрьмы, показал начальнику фотографию Любови Фёдоровны Байкаловой, на свидание с которой он едет, взял «Волгу» и шоферу «Волги» прочитал стихи Сергея Есенина «Мир таинственный, мир мой древний» («Волчья гибель», 1922), прочитал не полностью, кое-что забыл, но то, что прочитал, отвечало его душевному состоянию: волчья гибель грозила ему, предчувствует он, если он не расстанется с «малиной», пойдёт по старому пути («Здравствуй, ты, моя чёрная гибель, / Я навстречу к тебе выхожу»).

К тому же, судя по всему, Егор Прокудин обладал литературными способностями, своими историями, рассказанными в письмах, увлёк он сердце деревенской женщины, несчастной в семейной жизни. А далее вроде бы всё пошло по старому сценарию, Егор в ресторане заказал официанту устроить праздник, «знаете, вроде такого пикничка», «небольшого бардака». Дал денег, накрыли стол, было много шампанского и коньяка, но пришли одни пенсионеры мужского и женского рода, Егор произнёс речь, но праздника не получилось. Егор вернулся в село Ясное, где его ждала семья Байкаловых. Он много за это время передумал, но его опять потянуло в город. Перед отъездом в город он сказал Любе: «Мне всю жизнь противно врать… Я вру, конечно, но от этого… только тяжелей жить… я вру и презираю себя. И охота добить свою жизнь совсем, вдребезги. Только бы веселей и желательно с водкой.

Поэтому сейчас я не буду врать: я не знаю. Может, вернусь. Может, нет… останусь один и спрошу свою душу. Мне надо, Люба» (Шукшин В.М. Собр. соч. Т. 3. С. 416). Любе жалко его отпускать, у неё брызнули слёзы, «но худого слова не скажу». А подруге Верке призналась: «Присохла я к мужику-то… Болит и болит душа – весь день… А знала – сутки. Правда, он целый год письма слал… Так напишет – прямо сердце заболит» (Там же. С. 417—418).

И вот, погуляв таким постыдным образом, «Егор опять вернулся к своим мыслям, которые он никак не мог собрать воедино, – всё в голове спуталось из-за этой Любы» (Там же. С. 428).