Чтение онлайн

Оживился интерес к новым проблемам и среди критиков, литературоведов. Острее стали их выступления в печати, в курительных комнатах, в студенческих аудиториях, особенно на филологическом факультете МГУ имени М.В. Ломоносова, где не щадили фундаментов литературоведения, в частности социалистический реализм как основной метод современной русской литературы. Блестяще начал свою литературную деятельность аспирант филологического факультета МГУ Марк Щеглов (1926—1956), опубликовав к 125-летию со дня рождения Л.Н. Толстого в журнале «Новый мир» статью «Особенности сатиры Льва Толстого» (1953. № 9). В 1953—1956 годах Марк Щеглов в различных журналах опубликовал статьи «Очерк и его особенности», «Реализм современной драмы», «Верность деталей», «Спор об А. Блоке», «Есенин в наши дни», «Всеволод Иванов», «Русский лес» Леонида Леонова», «Что случилось в Пенькове», «Жизнь замечательного человека», задумал написать диссертацию о традициях Льва Толстого в советской литературе, книгу «Баратынский – Тютчев – Фет», но не успел: осенью 1956 года скончался от тяжкого недуга. Вокруг Марка Щеглова, как только он появлялся на Моховой (старое здание МГУ), сразу возникал круг его друзей и единомышленников – это Станислав Лесневский, Олег Михайлов, Виктор Петелин, Владимир Лакшин, Вадим Кожинов, Пётр Палиевский, Сергей Бочаров, которые позднее своими статьями способствовали разрушению фундамента социалистического реализма.

Характерен в этом отношении эпизод на филологическом факультете осенью 1956 года. В научном студенческом обществе четвёртого курса факультета возникла мысль провести научное обсуждение о художественном методе в литературе. Устные выступления аспиранта В. Петелина обратили на себя внимание резкостью и бескомпромиссностью. Председатель НСО Борис Бугров подошёл к нему с просьбой сделать доклад на эту тему. Аспирант закончил диссертацию «Человек и народ в романах М.А. Шолохова», сдал её научному руководителю профессору А.И. Метченко, был свободен и охотно взялся за эту тему. Слухи широко разошлись по факультету, и профессор А.И. Метченко пригласил аспиранта на беседу. То, что он услышал от докладчика, профессора потрясло, и он начал уговаривать аспиранта отказаться от доклада: «Ну кто ты сейчас? 15 октября у тебя закончился срок пребывания в аспирантуре. Ты уже не аспирант, но ещё и не преподаватель… так, ни то ни сё… А лезешь на рожон». В этот же вечер состоялось партийное бюро факультета, на котором тезисы доклада были обсуждены и запрещены, в выступлении постановили отказать, предложили выступить с докладом профессору А.И. Метченко. Но и В. Петелину слово было предоставлено председательствующим Борисом Бугровым, больше часа он остро критиковал социалистический реализм, опираясь на творческую историю романов «Тихий Дон» и «Хождение по мукам», на историю литературы 20-х годов ХХ века.

В.В. Петелин подверг острой критике основные положения Устава советских писателей, гласящие, что писатели должны изображать жизнь в её революционном развитии, что советские писатели при создании образов должны отбирать «лучшие чувства и качества советского человека, раскрывая перед ним завтрашний день», показать его таким, «каким он должен быть, осветить его завтрашний день», процитировал и А. Фадеева: «Это не только не умаляет силы реализма, а это и есть подлинный реализм. Жизнь надо брать в её революционном развитии. Приведу пример из области природы. Яблоко, выращенное в саду, особенно в таком саду, как сад Мичурина, – это яблоко такое, «как оно есть», и одновременно такое, «каким оно должно быть». Это яблоко больше выражает сущность яблока, чем дикий лесной плод. Так и социалистический реализм» (Проблемы социалистического реализма. М., 1948. С. 12). Вот все эти положения были раскритикованы докладчиком и сделан вывод, что развитию современной литературы мешает, тормозит догматический метод социалистического реализма.

Об этом эпизоде в литературной жизни того времени через тридцать с лишним лет вспомнил профессор Дмитрий Урнов, главный редактор журнала «Вопросы литературы», тогдашний студент четвёртого курса. В 1956 году четвёртый курс филфака предложил аспиранту В. Петелину выступить в Коммунистической аудитории на учёном диспуте «О художественном методе». «Что с той трибуны услышали от Виктора Петелина, не шло ни в какое сравнение с этюдом на ту же тему, опубликованным лишь три года спустя, и то за границей. Я имею в виду эссе о социалистическом реализме, вышедшее в 1959 г. в Париже под именем Абрама Терца и принадлежавшее А.Д. Синявскому. Вот это эссе, ныне широко известное, рядом с петелинским выступлением следовало бы считать апологией названного метода. Следовало бы… однако… Спрашивается, почему А.Д. Синявского (Абрама Терца) как подхватили сразу, так по сию пору и носят на руках, а слово истинного смельчака критика, в самом деле первого и поистине во весь голос сказавшего, что такое социалистический реализм, забыто?» (Урнов Д. «Кто создаёт иллюзии?» в рубрике «Поминки по советской литературе» // Литературная газета. 1990. 26 сентября).

В журнале «Новый мир» была опубликована статья А.И. Метченко «Историзм и догма», в которой говорилось об упрощённо-социологическом подходе к явлениям искусства. Среди всего прочего он писал: «Прав молодой исследователь творчества М. Шолохова В. Петелин, критикуя некоторые последние работы о Шолохове за схематическое освещение в них функции пейзажа в «Тихом Доне»…» (Новый мир. 1956. № 12. С. 227). Конечно, речь тут шла не только о пейзаже, но и портрете, а в общем-то о переоценке сущности романа, о переоценке его образной системы, о новой трактовке гуманизма и шолоховских героев.

Естественно, статью прочитали и на факультете, ведь не часто учёные факультета удостаивались такой чести быть опубликованными в «самом» «Новом мире». И на первом же заседании учёного совета профессор Н.А. Глаголев, конармеец в Гражданскую, рапповец в 20-х, выходец из Института красной профессуры в 30-х, не защитивший ни кандидатской, ни уж тем более докторской, типичный представитель вульгарно-социологического направления в литературоведении, в своём выступлении обратил внимание коллег на противоречивость А.И. Метченко в отношении к своему аспиранту: с одной стороны, на трибуне резко критикует антипартийную, порочную позицию В. Петелина, отвергающего основополагающие принципы теории социологического реализма, а с другой – поддерживает его публично же в «Новом мире».

– Что же получается, Алексей Иванович? – ехидно спрашивал Н.А. Глаголев. – Публикация в «Новом мире» перечёркивает ваше выступление в Коммунистической аудитории. Нехорошо получается, Алексей Иванович… Мы, красногвардейцы, в Гражданскую войну немало порубали вот таких, кто порочит нашу идеологию и кто выступает против марксизма-ленинизма… Что подумают студенты, аспиранты, молодые преподаватели, которые должны брать с нас, старых коммунистов, пример для подражания в отстаивании наших идеологических основ. Нехорошо, Алексей Иванович, вы недавно получили орден Ленина…

Можно представить себе самочувствие непогрешимого до сей поры профессора Алексея Ивановича Метченко. Но написанное пером не вырубишь и топором. Как не забыть и того, что произошло в Коммунистической аудитории в декабре 1956 года.

Лишь через два года, в 1958-м, была напечатана статья В. Петелина «Два Григория Мелехова», а защита кандидатской диссертации произошла только в июне 1961 года.

Многие из друзей и коллег В.В. Петелина соглашались с ним, обещали поддержать, выступить на дискуссии в Коммунистической аудитории. Но поддержали только через тридцать лет. Почему? Этот вопрос спустя несколько лет возник и перед недавними выпускниками Московского университета М. Хитровым и В. Лакшиным: «Думал после разговора с М. Хитровым, рассказавшим, как живётся ему, в «Известиях»: в нашем мире кажущейся железной необходимости и регламентации, – записал В. Лакшин в начале июня 1963 года, – в жизни, расписанной и предопределённой сверху до мелочей, построенной на ожидании «указаний» и «накачек», огромное значение, как ни парадоксально, приобретает малая, казалось бы, частная инициатива, добрый личный порыв, благое начинание. Думаешь: можно ли пробить эту стену – и немеешь в обречённом бездействии. А оказывается, только попробуй: стена пробивается довольно легко, если твоё движение идет по ходу жизни. Сопротивление не так уж мощно, поскольку среда инертна. А сколько энергии дремлет и пережигается из-за жалких опасений: «ничего сделать невозможно», «что я могу» и т. п.!» (Лакшин В. Новый мир времён Хрущёва. М., 1991. С. 130). Надо проявить частную инициативу, и можно пробить стену официальной идеологии, а не сидеть «в обречённом бездействии» – вот пафос честных писателей, но как поздно пришёл этот здравый смысл в эти думающие головы.

Марк Щеглов одним из первых в «Новом мире» (1954. № 5) опубликовал яркую и обстоятельную статью о романе «Русский лес» (1953), центральный герой которого Иван Вихров верит в идеалы русского народа, верит в незыблемость русского леса, верит в «чистого и гордого человека, которого, как свечечку, пронёс в непогоду»; критик занял правильную позицию в толковании романа, вокруг которого поднялись разные толки. «Величание лесу воспринимаешь у Л. Леонова, – писал М. Щеглов, – как хвалу всему хорошему на земле: благоденствию, мудрости, родине, самой жизни. Именно поэтому в отношении к проблеме леса с особой остротой решаются вопросы «положительности» или «отрицательности» героев. Карьерист и вредитель профессор Грацианский, промышленник-лесоистребитель Кнышев, маклак Золотухин-старший, помещица Сапегина, «петербургская» дворянская Россия, окутанная дымом лесных пожарищ, заморские грабители русского леса – всё это вражьи, чёрные силы в романе. И, наоборот, лесной заступник и мудрец Вихров, добрый леший – старец Калина, комсомолка Поля Вихрова и другие – это друзья леса, и читатель романа должен в свою очередь стать им другом… В произведении Л. Леонова лес вместе есть основа, из которой развивается общефилософская и моральная идея вечной новизны, возобновляемости жизни, идея оптимизма и человеческой чистоты. Она с особенной чёткостью звучит и в философском споре в салоне Грацианских и в ночном разговоре Чередилова с Вихровым» (Щеглов М. Литературно-критические статьи. М., 1965. С. 272). М. Щеглов не только рукоплещет роману Л. Леонова, но и высказывает критические замечания:

«К сожалению, в романе «Русский лес» в историю Поли Вихровой внесено немало напрасного вымысла. Стараясь привести конфликт «отцов и детей» в соответствие с широким морально-философским замыслом романа, Л. Леонов поступается известной долей психологической и художественной правды.

Поля Вихрова ненавидит своего отца. За что?..» (Там же. С. 283). И Марк Щеглов развёртывает подробный анализ эпизодов романа, чтобы показать, как Л. Леонов даёт неточную оценку поступкам и размышлениям своих персонажей, особенно Поли и Серёжи, что, естественно, снижает значение романа, особенно это касается некоторых глав, изображающих войну.

В это время партия и правительство решило создать новый Гимн Советского Союза: Георгий Свиридов – музыку, слова – Исаковский, Твардовский, Грибачев, Смирнов, Бровка. На первых порах получалось разномастно, к словам Исаковского что-то стали добавлять, но возникло столько противоречий и различных вариантов текста, что единого по мыслям Гимна в этом составе не получилось. Гимн Советского Союза попросили написать и С.В. Михалкова.

1 декабря 1956 года была написана «Записка» Отдела культуры ЦК КПСС «О некоторых вопросах современной литературы и о фактах неправильных настроений среди части писателей», подписанная Д. Поликарповым, Б. Рюриковым, И. Черноуцаном. В «Записке» говорилось о больших задачах, которые поставил ХХ съезд КПСС, между тем как ряд таких крупных писателей, как В. Катаев, Ф. Панфёров, С. Щипачёв, В. Кожевников, пишут о событиях сорокалетней давности, в пьесах нет больших проблем, сборники «День поэзии» чаще всего «выражают настроения пессимизма и растерянности». «Одним из наиболее острых в литературной среде является сейчас вопрос об отношении к роману Дудинцева «Не хлебом единым». Среди руководителей Союза писателей высказываются резко противоречивые суждения о романе. Одни считают его значительным произведением, написанным в духе решений ХХ съезда КПСС, другие – явлением вредным, идейно-порочным.