Чтение онлайн

______________

* 12 П. С. Р. Л. I. 202, 203 V. 187. Ник. III. 34.

Олегу наследовал сын его Роман. Он княжил 12 лет. Деятельность его нам не известна: с ним, как и со многими князьями древней Руси летописи знакомят нас только при известии о кончине. В 1270 г. Роман был в Орде. Хану Менгу-Темиру кто-то донес, что князь произносил хулы на царя и на его веру. Менгу-Темир предал его в руки своих татар. Они стали принуждать Романа к своей вере; но князь смело продол-{90}жал славить христианскую веру и порицать бесерменскую 1*3. 19 июля свирепые татары подвергли его медленной, мучительной смерти 1**4. Летописец сравнивает его конец со страданиями Иакова Персидского и князя Черниговского Михаила.

______________

* 13 Под именем бесерменской веры здесь не должно понимать магометанскую; в то время татары были еще идолопоклонники. Ист. Рус. Цер. Филарета. Период 2-й, прим. 18.

** 14 П. С. Р. Л. V. 197. Ник. III. 53: "Отрhзаша языкъ и заткоша уста его убрусомъ, и начата рhзати его по суставомъ, и метати разно; персты вся обрhзаша, и у ногъ и у рукъ, и устнh и уши, и прочая составы разрhзаша, и яко остася трупъ единъ. Они же отдраша кожу отъ главы его, и на копье взоткнуша".

После Романа осталось три сына Федор, Ярослав и Константин. Первый сел в Рязани, а второй в Пронске. Пронск по смерти Всеволода Михайловича, в 1237 г., при Ингваре, Олеге и Романе был соединен с Рязанью; а теперь снова получил своего удельного князя. Федор Романович княжил до 1294 года. Место его занял второй брат Ярослав, который скончался в 1299 г.1*5, оставив двух сыновей Ивана и Михаила. Великое княжение Рязанское перешло к третьему брату Константину. Племянники его Ярославичи, кажется, немедленно открыли усобицу за уделы; на это намекает одно отрывочное известие летописи 1**6.

______________

* 15 Лавр. 208. Ник. III. 91 и 96.

** 16 П. С. Р. Л. I. 208. под 1300 г. сказано: "Тогоже лhта Рязанскыи князи Ярославичи ... у Переяславля". Внизу замечено, что здесь недостает слова бишася или смиришася, более вероятности на стороне первого, и во всяком случае это признак усобицы.

Между тем прежнее значение Владимира на Клязьме, переходит к Москве; умный и деятельный Даниил Александрович возобновил наступательное движение, начатое его предшественниками в XII веке, на соседнее княжество. Не знаем наверное, какой был повод к войне между ним и Константином; известен только ее исход. Впрочем, можно догадываться, что яблоком раздора послужила Коломна. Прежние владимирские князья постоянно стремились отрезать этот город от Рязанской области; московские имели еще более причин желать Коломны: она запирала устье Москвы и была необходима для округления их волости. Осенью 1301 года Даниил пришел с войском в рязанские пределы. Константин Ярославич, имея вспомогательные татарские отряды, {91} дал ему битву возле Переяславля Рязанского; проиграл ее и был взят в плен какою-то хитростью. Летопись говорит при этом об измене некоторых рязанских бояр 1*7; они-то, вероятно, и помогли Даниилу устроить западню для Константина. Последний был отведен в Москву; впрочем, содержался здесь в чести все время пока был жив Даниил, который хотел укрепиться с ним крестным целованием и отпустил его. Но в 1303 г. московский князь скончался, и наследник его Георгий, спустя два года: велел умертвить пленника. Какая была цель подобного злодейства, трудно сказать. Требовал ли Георгий слишком больших уступок и получил отказ? Или он хотел завладеть всем княжеством убитого? Но Рязань в то время не оставалась без князей. Поступок объясняется отчасти личным характером Георгия, который был слишком неразборчив на средства и приобрел черную известность в русской истории. Злодейство, по-видимому, оказалось бесполезным, и московский князь ограничился тем, что удержал за собою Коломну.

______________

* 17 Лавр. 209. Ник. III. 98. Касательно того, что в битве под Переяславлем нельзя видеть победы русских над татарами, см. Ист. Солов. III. прим. 354.

Между тем на рязанском столе княжил сын Константина Василий. В 1308 г. он был убит в Орде. Неизвестно, чем Василий навлек на себя ханский гнев; этому гневу подверглись и все рязанцы, потому что в том же году татары воевали их область. Очень может быть, что в гибели Василия участвовали происки его двоюродных братьев пронских князей. По крайней мере, после его смерти на рязанском столе встречаем одного из них, именно Ивана Ярославича. Об Иване Ярославиче мы знаем также мало, как о его предшественниках. В 1320 г. Георгий Московский предпринял против него поход, окончившийся миром, а, семь лет спустя, Иван Ярославич умерщвлен в Орде по повелению Узбека. Ему наследовал сын Иван, прозванием Коротополый.

В 1333 г. Иван Данилович Калита вместе с низовскими полками берет с собою в поход против новгородцев и рязанские; следовательно, упомянутый мир в 1320 г. состоялся не на равных правах, и рязанские князья должны были признать себя подручниками московских. В 1340 г. хан Узбек послал на смоленского {92} князя татарскую рать под начальством Тавлубия. Последнего сопровождал из Орды Иван Коротопол, который должен был присоединить к татарам рязанскую дружину. Дорогою он встретил двоюродного брата Александра Михайловича Пронского, который отправлялся с выходом в Орду. Коротопол схватил его, ограбил, привел пленником в Переяславль Рязанский, и там приказал убить 1*8. Преступление очень правдоподобно объясняется тем, что старшие или сильнейшие князья в каждом княжестве, в видах усиления своего насчет младших слабейших, хотели одни знать Орду, т. е. собирать дань и отвозить ее к хану 1**9. Убийство в свою очередь вызывало кровавую месть. Сын Александра Ярослав выхлопотал себе у хана ярлык на Рязанское княжение и пришел на Коротопола с татарским войском в сопровождении ханского посла Киндяка в 1342 г. Коротопол затворился в Переяславле и целый день отбивался от неприятелей; а в ночь бежал из города, оставив его на жертву татарскому грабежу. Ярослав остался княжить в Переяславле 2***0. В следующем году Коротопол был убит, неизвестно где и кем; "имъ же бо судомъ судилъ осудися, и ею же мhрою мhри возмhрися ему", прибавляет летописец. Несколько месяцев спустя умер и его племянник Ярослав. В летописи он именуется князем Пронским; а брат его Иван Александрович, скончавшийся в 1350 г., назван великим князем рязанским 2****1. От этого Ивана Александровича пошли все последующие рязанские князья; между тем как Ярослав Александрович был родоначальником пронской ветви. В 1353 г. летописи в первый раз упоминают имя знаменитого Олега Ивановича Рязанского. Но прежде, нежели перейдем к его княжению, попытаемся бросить взгляд на другие события и перемены, которые произошли в Рязанской области после 1237 года.

______________

* 18 П. С. Р.Л. III.

** 19 Ист. Солов. III. 293.

*** 20 Ник. III. 178. 180. В летописи сказано: "А князь Ярославъ Пронскiй сяде во граде Ростиславлh Рязанскомъ". Мы думаем что надобно читать "Переяславлh".

**** 21 Ibid. 193.

Во-первых, пределы княжества, несмотря на тяжкое иго, значительно расширились после той эпохи, в которую мы их оставили. {93} Это растяжение границ совершалось, конечно, в тех направлениях, в которых оно встречало наименее препятствий, именно, в юго-восточном и северо-западном. На юго-востоке граница княжества далеко перешагнула за реку Воронеж и углубилась в степи. В конце XIII и начале XIV вв. она определялась русскими поселениями, разбросанными по левому берегу Дона с одной стороны и по правому Хопра и Великой Вороны с другой; по крайней мере, мы знаем, что эти реки отделяли Рязанскую епархию от Сарайской. Последняя была учреждена во второй половине XIII в. в Сарае для русских и татарских христиан 2*2, на всем пространстве южной России между Волгою и Днепром. До нас дошла целая история спора, который возник между рязанскими и сарайскими епископами вследствие того, что последние старались распространить свою власть на места, лежавшие по правому берегу Вороны и Хопра. Митрополиты Максим, Петр и Феогност - при последнем это дело рассматривалось на соборе в Костроме,обыкновенно решали его в пользу рязанских епископов, прямо называя упомянутые реки рязанским пределом. Притязания сарайских епископов, однако, не прекращались до времен митрополита Алексея, который около 1360 г. своею грамотою окончательно утвердил спорные места за Рязанскою епархиею 2**3. Вся эта часть степей по левую сторону Дона на восток от Воронежа до берегов Хопра и Вороны известна была в те времена под общим названием Червленого Яра 2***4, и представляла обширное поле для русской {94} колонизации, когда исчезло в этих местах господство половецких орд. Татары, заступившие их место, не кочевали здесь такими густыми массами, как половцы, и, вероятно, по воле самих ханов, не препятствовали распространению на юге русских поселений. Эти поселения, расположенные по течению главных рек, явились здесь еще в XIII в., о чем свидетельствуют грамоты митрополитов Максима и Петра, на которые ссылается Феогност. Последний в своей грамоте, писанной между 1334 и 1353 гг. упоминает о городах по реке Вороне. Частые набеги ордынских хищников заставили русских князей прибегнуть к содержанию в степи караулов, которые могли бы вовремя извещать об опасности. Начало таких караулов относится ко второй половине XIV в.; они упоминаются в первый раз в грамоте митр. Алексея (около {95} 1360 г.); у Феогноста о них еще не говорится ни слова. В начале это были не более, как скрытые притоны разъезжих сторожей и станичников, имевших обязанности наблюдать за движениями татар2****5; а в последующие века из них развилась целая и довольно сложная система пограничной стражи. В эпоху Димитрия Донского наряду с рязанскими встречаются в степях уже караулы московские. Но Рязанское княжество более, нежели какое-либо другое, нуждалось в подобных мерах предосторожности; на него падали обыкновенно первые удары кочевников. Летописи по-прежнему вспоминают об их набегах на рязанские украйны; разница только в имени разбойников; вместо половцев читаем татары.

______________

* 22 Ист. Рус. Цер. Митр. Платона. I. 139.

** 23 Грамоты митрополитов Максима и Петра до нас не дошли; но содержание их известно из грамот на Червленый Яр Феогноста и Алексея. Ак. Ист. I. №№ 1 и 3. Кроме того сохранился список с отказной грамоты сарайского епископа Софония, которую он дал на Костромском соборе: "И се азъ Епископъ Сарайскiй Софонiй пишу сiю граммату предъ господиномъ моимъ Преосвященнымъ Феогностомъ Митрополитомъ всея Россiи и предъ братьею своею Епископы Антонiемъ Ростовскимъ и Данiиломъ Суздальскимъ, отселh потомъ не вступатися въ предhлhхъ Рязанской на Великую Ворону, а оже вступлюся, осужденъ буду кононы. Того дhла есьмь сiю граммату далъ на утвержденiе". Историч. обозр. Ряз. Иерар. Т. Воздвиженского. 25 стр.

*** 24 Мы еще имеем довольно средств объяснить это загадочное название, хотя оно уже утратилось из народной памяти. Вот места источников, в которых упоминается о Червленом Яре.

1. Об нем говорят грамоты Феогноста и Алексея. Первая начинается словами: "Благословенiе Феогноста Митрополита всея Руси къ дhтемъ моимъ, къ баскакомъ и къ сотникомъ, и къ игуменомъ и къ попомъ, и ко всhмъ христiаномъ Червленого Яру и ко всhмъ городомъ, по Великую Ворону". Вторая: "Благословенiе Алексhя Митрополита всея Руси, ко всhмъ хрестiаномъ, обрhтающимся въ передhлh Червленого Яру и по карауломъ возлh Хопоръ до Дону, попомъ и дiакономъ, и къ баскакомъ, и къ сотникомъ, и къ бояромъ.

2. Ник. II. 105, под 1148 г.: "Князь Глhбъ Юрьевичь иде къ Резани и бывъ во градhхъ Червленнаго Яру и на Велицhй Воронh и паки возвратися къ Черниговскимъ княземъ на помощь".

3. Ibid. IV. 161. В известном хождении Пимена митрополита говорится: "Тож минухомъ (после Тихой Сосны) и Червленый Яръ рhку и Бhтюкъ рhку и Похор (Хопер) рhку".

4. Ibid. 298: "Тогожъ лhта (1400) въ предhлехъ Червленого Яру и въ короулехъ возлh Хопоръ у Дону, князь великiй Олегъ Ивановичь съ Пронскими князи и съ Муромскимъ и съ Козельскимъ избиша множество Татаръ".

5. В Рязан. Дост. сохранился отрывок "из сказки Козловского попа": "Червленый де Яръ усть Воронежh рhки верстъ съ тридцать на низъ, а жильцы когда на томъ бывались, того онъ невhдаетъ... А другой де Червленый Яръ на рhкh на Хопрh усть рhки Савалы, а впала Савала ниже Вороны отъ Воронежскаго устья верстъ со ста".

Из всего этого мы заключаем, что Червленый Яр в тесном смысле назывались: во-первых, река, впадающая в Дон между Тихою Сосною и Битюгом; во-вторых, часть берега при устье Савалы, которая впадает в Хопер с правой стороны пониже реки Вороны. Потом это название распространилось на земли лежащие между тем и другим Червленым Яром; а в XIV ст. под ним разумелось все степное пространство, заключенное между реками Воронежем, Доном, Хопром и Великой Вороной.