История рыцарства во Франции. Этикет, турниры, поединки
Шрифт:
Одной из самой лучших сцен является финальная исповедь Вивьена Гийому, его дяде, который заменяет священника, что в очередной раз свидетельствует о тесной связи между рыцарством и церковью в тот век складывания рыцарства как института. Очень экспрессивно говорится о посвящении:
У ручья, воды которого чисты и прозрачны,Под ветвистым и тенистым оливковым деревом,Барон Гийом нашел Вивьена.На теле было пятнадцать ран, таких,Что от малейшей умер бы эмир.И он тихо жалеет его:«Сир Вивьен, несчастье принесла тебе, барон,Храбрость, что дал тебе Господь!Не так давно был ты посвящен,Ты обещал и клялся пред Господом,Что не станешь убегать с поля боя.Ты не пожелал нарушить свою клятву.Потому ты и лежишь убитый.Скажите, прекрасный сир, могли бы вы поговорить со мной [8] И поручить свое тело Богу?Если вы верите в того, кто был распят на кресте,Могли бы причаститься освященным хлебом, что есть у меня».Вивьен открыл глаза, посмотрел на дядюИ заговорил с ним:«О, прекрасный сеньор, – сказал Вивьен барону, —Я верю, что истинный Бог,Который сошел на землю спасти свой народ,Был рожден в Вифлееме ДевойИ умер распятым на кресте,Пронзенный копьем Лонгина,И кровь его текла по боку.И за эту кровь Господь его помиловал.Господи, признаю свою вину, за все беды,Что совершил с самого рождения, за все грехи прости,Дядюшка Гийом, дайте мне освященный хлеб».«Ах! – сказал благородный граф. —Кто верит, никогда не будет проклят».Он подбежал к воде омыть свои белые руки,Вынул из сумки освященный хлебИ вложил ему в рот.И он проглотил кусочек.Потом дух вышел из него, и тело застыло.Увидел это Гийом и заплакал.Поднял его на коня,Желая отвезти его в Оранж.8
* Такое чередование обращения на «ты» и на «вы» характерно для Средних веков.
Следующий момент показывает еще более неожиданный союз рыцарства и литературы в ту далекую эпоху; в «Песни о Роланде» часто ссылаются на песни, посвященные воинам, иногда исторические, иногда сатирические.
Так пусть не сложат о нас злую песню, —говорит Роланд в стихе 1465.
«Песнь о Гийоме» представляет нам одного из авторов таких песен. На службе у Гийома состоит жонглер, который при этом является и храбрым рыцарем:
Но есть у монсеньора Гийома жонглер;Во всей Франции не найдется такого прекрасного певца,А в бою не сыщется более храброго бойца.Он умеет слагать песни о подвигах,О временах Хлодвига, первого императора,При котором в прекрасной Франции уверовали в Господа,И его сына Флована (Хлотаря), славного воина,И всех доблестных королей,До Пипина, прозванного маленьким воякой,Карла Великого и Роланда, его племянника.И данное свидетельство не единственное – Бертолле из героической поэмы «Рауль де Камбрэ» ничем от него не отличается и соответствует реально существовавшему участнику завоевания Англии нормандцами и битвы при Гастингсе (1066), рыцарю и певцу Тайферу, известному благодаря «Роману о Роллоне» Робера Васа [9] и знаменитому ковру из Байё:
Тайфер, который очень хорошо пелИ великолепно ездил на коне,Для герцога пелО Карле Великом и РоландеИ об Оливье и вассалах,Что погибли в Ронсевале.9
Робер Вас (около 1115 – около 1183) – нормандский поэт XII в.
Глава 8
ОБЯЗАННОСТИ КОРОЛЯ В «КОРОНОВАНИИ ЛЮДОВИКА»
В «Короновании Людовика», одной из пяти древнейших наших эпических поэм, относящейся к XI веку, мы находим несколько интересных моментов, освещающих обязанности короля, подобным тем, которые позднее были возложены на рыцарей. Очевидно, что «Коронование Людовика», относящееся к циклу о Гарене де Монглане, более феодальное, чем королевское по духу. Карл Великий стар и немощен, а Людовик, которому между пятнадцатью и двадцатью годами, – жалкий король, трусливый и развратный (стих 2311), удирающий при опасности (стихи 2404–2410). Он умеет лишь плакать (стих 2413), «спрятавшись под куньи меха». Но речь Карла, обращенная к сыну, содержит те самые наставления, которые на два века опередили поучения Людовика Святого своему сыну:
«Милый сын, – сказал он, – послушайте меня!Взгляни на корону, лежащую здесь, на алтаре:Я хочу отдать ее тебе при таком условии:Не живи в роскоши, не совершай несправедливости,не греши,Не совершайте никакого предательства,Не отбирайте фьеф у сироты…Если ты, милый сын, станешь брать взятки,Покровительствовать излишествам,Поощрять роскошь, возвышать грех,Отбирать у сироты его фьеф,Отнимать у вдовы последние четыре денье,Эту корону, клянусь Иисусом, я запрещаю тебе брать».Чуть дальше он добавляет:
И верно служи святой церкви.В лессе [строфа] XII он вновь возвращается к этим высоким обязанностям и уточняет:
«Мой сын Людовик, не стану скрывать,Бог создал королей, чтобы они стали справедливымисудьями,А не затем, чтобы создавали дурные законы, жилив роскоши, покровительствовали греху,Отнимали у сироты его фьеф,А у вдовы – последние четыре денье.Король должен повергать к своим ногамнесправедливость,Топтать ее и уничтожать.Ты должен быть смиренным перед бедняком,А если он жалуется, ты не должен скучать,Но должен помочь ему и дать совет,И, ради Бога, восстановить его права;А с гордецами ты должен вести себя так же высокомерно,Как леопард, который хочет съесть людей».Приметой феодализма в поэме «Коронование Людовика» является последний совет, идущий вразрез с политикой, которую позднее будут проводить великие самовластные монархи от Филиппа Красивого до Людовика XI:
Не бери в советники вилланов,Сына прево или сына дорожного смотрителя.Они обманут тебя за грош;Но возьми благороднейшего воина Гийома,Сына гордого Эймери Нарбонского,Брата Бернара Брабантского, воина;Если они захотят поддерживать тебя и помогать,Их службой ты можешь гордиться.Глава 9
БЕЗУМИЕ В ГЕРОИЧЕСКОМ ЭПОСЕ. ИЗАМБАР И РАУЛЬ ДЕ КАМБРЭ
«Песнь о Роланде» представляет в образе главного героя совершенного, но не идеального рыцаря. Идеальный рыцарь скорее Оливье, поскольку наряду с храбростью он обладает чувством меры. Хорошо известен стих, противопоставляющий их (1093):
Роланд отважен, Оливье разумен.Также урок, который тот преподает своему другу, отказывающемуся трубить в рог, чтобы позвать на помощь императора, боясь, что тем самым опозорит милую Францию и подвергнется осуждению в песне (Рол., 1724–1726):
Разумная осторожность не безумие,Умеренность лучше чрезмерной смелости.Французы погибли по вашей вине.Ваша безрассудная смелость – наша беда!Из-за нее вы погибнете, а на Францию ляжет позор.Это настоящая обвинительная речь разумного человека безумцу, которого не остановят никакие слабости или дружеские чувства. Оценка эта заслуженна и применима даже в наши дни ко многим до безумия храбрым командирам (я сам знавал таких), которые совершенно не берегут вверенных им людей.
Итак, если барону Роланду чего-то не хватает для того, чтобы стать идеальным рыцарем, так это чувство меры, хотя данное выражение прямо не произносится; зато есть в избытке гордыня, что навлекает на него кару небесную.
Однако, хотя Роланд и повинен в излишней дерзости, его все же нельзя зачислить в категорию безрассудных рыцарей, о которой мы сейчас поговорим и которая появляется в эпическом цикле о мятежных баронах «Доон де Майанс».
Старейшая из поэм этого цикла, также восходящая как минимум к XI веку, – «Гормонд и Изамбар», возможно хронологически первая из наших героических поэм, записанная восьмисложным стихом, как «Кантилена святой Эулалии» (IX в.), и снабженная рефреном. Мятежный рыцарь Изамбар не только безрассуден, не только стоит вне закона; он также ренегат, что часто сочетается: разрыв феодальных связей влечет и разрыв связей религиозных. Он стал жертвой несправедливости со стороны короля Людовика III (умер в 882 г.), который допустил убийство брата героя, а его сестру принудил выйти замуж за убийцу. Поэтому герой бежит к сарацинскому королю Гормонду (в действительности к норманну Гор-дмунду), опустошившему Вимё и Понтьё.
Главная тема – бунт героя, который, ради свершения кровной мести, в соответствии с германским правом выкупающейся вергельдом, не останавливается перед тем, чтобы выступить с оружием в руках против законного монарха и предать огню и мечу родную страну. Этот тип крайнего индивидуалиста нам известен не только по героическому эпосу, но и по нашей истории, включая сюда Монморанси, Конде, Моро и Бернадота [10] .
Правда, в финале (как в литературе, так и в жизни) герой в конце концов вновь становится на путь истинный и возвращается на родину и в лоно церкви. Таков Изамбар, таким будет Рауль де Камбрэ, чью могилу монахи Сен-Жери де Камбрэ будут подновлять и с гордостью показывать.
10
Монморанси-Нивель Жан де (ум. 1477) – французский дворянин, выступивший против короля Людовика XI на стороне Карла Смелого, герцога Бургундского;
Луи II де Бурбон, принц де Конде (1621–1686) – представитель младшей линии французского королевского дома, выдающийся полководец; в период Фронды (1648–1653) выступал против королевского правительства, но потерпел поражение, бежал в Испанию и уже во главе испанских войск воевал против Франции;
Моро Жан-Виктор (1763–1813) – французский генерал эпохи революционных войн; был осужден по обвинению в заговоре против Наполеона. В 1813 г. стал главным советником войск антифранцузской коалиции, смертельно ранен в сражении при Дрездене;
Бернадот Жан-Батист (1763–1844) – маршал Франции (1804), участник революционных и Наполеоновских войн. С 1810 г. – наследник шведского престола. В 1813–1814 гг. воевал против Франции на стороне антинаполеоновской коалиции.