Чтение онлайн

Так он действовал в отношении "специалистов", обозначенных инициалами или номером. Иногда случалось, что кое-кто из агентов пользовался более чем одним инициалом. Посланный Савари курьер вручал ему два письма, и при его появлении в министерстве ему объясняли, что писцы по ошибке написали ему дважды.

Савари твердо решил перещеголять Фуше постановкой своей секретной службы и придумал иной способ ознакомления с агентурой. Кассиру приказано было извещать его каждый раз, когда какой-нибудь агент явится за получением жалованья или денег на расходы. Поначалу людей являлось мало - настолько подозрительно относились сотрудники Фуше к новому руководству; но через несколько недель жадность взяла верх, и незнакомцы начали взглядывать в министерство "просто за справкой", как они объясняли. Там они неизменно встречали нового начальника. Савари относился к каждому такому визиту как к чему-то само собой разумеющемуся, он маскировал свое незнакомство с агентурой, разговаривал о текущих событиях. Нередко, побудив какого-нибудь "визитера" прихвастнуть своими успехами, он по своей инициативе повышал ему жалованье.

Действуя настойчиво и методично, Савари с течением времени восстановил все мастерски законспирированные связи Фуше. Предстояло сделать следующий шаг - разработать и расширить всю систему шпионажа. На это его толкал Наполеон. Вскоре Савари заслужил прозвищ "Сеид Мушара", т. е. шейха шпикрв (сеид (тур.) - начальник, мушар (франц) - доносчик, шпик).

. В его руках были сосредоточены целые группы доносчиков и филеров: фабричные рабочие, извозчики, уличные носильщики и попросту сплетники.

Когда фешенебельный Париж покидал столицу на лето, Савари переносил слежку за самыми высокопоставленными особами на их дачи. На него работали домашние слуги, садовники и письмоносцы, равно как многие из никем не заподозренных гостей. И, наоборот, он побуждал хозяев шпионить за своими слугами; и каждый домовладелец обязан был докладывать ему обо всех переменах в его доме и регулярно осведомлять полицию о поведении своей прислуги.

Савари не щадил никого; он обозлил духовенство и с таким увлечением осуществлял свою мелочную, назойливую слежку за всем Парижем, за всей Францией, что заслужил всеобщую ненависть и презрение - и в этом не было ничего удивительного.

Савари был алчен и снедаем тщеславием. Типичный бюрократ, случайно поднявшийся на самую верхнюю ступень служебной лестницы, он с необычайной подозрительностью относился ко всему, что, как ему казалось, хоть в малейшей степени могло умалить его достоинство.

Самомнению Савари был в конце концов нанесен жестокий удар. И сделал это не какой-нибудь Фуше или Талейран, а полупомешанный человек, которому удалось пошатнуть трон Наполеона, пошатнуть самые основы Империи и тем самым поставить в весьма затруднительное положение министра полиции.

Военную карьеру генерала Мале блестящей не назовешь. В июне 1804 года, когда он командовал войсками в Ангулеме, префект потребовал его увольнения. Наполеон, в ту пору первый консул, ограничился тем, что понизил его в чине и перевел в Сабль-д'Олонн. 2 марта 1805 года имя Мале внезапно появилось в списке вышедших в отставку из-за недоразумений с гражданскими властями, возникших в Вандее. Но он обратился опять в Наполеону, тогда уже императору, который милостиво возвратил его 26 марта в действующую армию. 31 мая следующего года вновь был опубликован указ о его увольнении за какие-то не совсем чистые финансовые дела; тем не менее Мале продолжал регулярно получать жалованье как офицер, состоящий на действительной службе. Как же он отблагодарил главнокомандующего, снисходительность которого по отношению к себе испытал в полной мере? В 1808 году он был разоблачен как участник заговора против императора и заключен в тюрьму Сент-Пелажи; но почему-то он пользовался покровительством Фуше и благодаря этому добился перевода в частную больницу некоего д-ра Дюбюиссона в предместье Сент-Антуан.

Во время тюремного заключения Мале разработал план нового заговора. Это был безрассудный и наглый, но весьма простой план. Воспользовавшись отсутствием императора, Мале предполагал объявить о смерти Наполеона и провозгласить "временное правительство"; при этом он рассчитывал на поддержку войсковых частей, командовать которыми собирался сам. Когда наступил подходящий момент, Мале попытался осуществить свой план во всех деталях. И если бы не случайная неудача, заговор полоумного Мале увенчался бы полным успехом.

В ту пору Париж управлялся слабо. Камбасерес представлял императора. Савари руководил всей полицией. Несмотря на подчиненную ему огромную агентуру, он ничего не знал о Мале и почти ничего - о действительных настроениях в городе. Префект, генерал Паскье, был честным и сведущим администратором, но отнюдь не человеком дела. Гарнизон столицы состоял в основном из рекрутов, поскольку все ветераны наполеоновской армии либо воевали против Веллингтона в Испании, либо находились при Наполеоне, который вел их к бесславному концу в России. Военный комендант Парижа генерал Юлен был методичный и преданный солдат, наивный и лишенный всякого воображения человек, великовозрастный младенец в военных доспехах.

В гостеприимном лечебном заведении д-ра Дюбюиссона, наполовину санатории, наполовину арестном доме, заключенным разрешалось разгуливать на свободе "под честное слово", общаться между собой и принимать каких угодно посетителей. Таким образом, генерал Мале имел возможность обдумать и обсудить свой план; поскольку в этом заведении содержались и другие лица, недовольные Наполеоном, Мале мог без труда навербовать себе сообщников. Однако он решил довериться только одному лицу. Это был аббат Лафон, чья смелость не уступала смелости самого Мале и чье продолжительное участие в рискованных роялистских заговорах против Империи вызывало у полубезумного генерала бессмысленную зависть.

Заговорщики вели себя осторожно, ибо опыт показал им, что предательство и измена кроются под самыми разнообразными личинами. Мале знал, что он может положиться на сотрудничество двух генералов - Гидаля и Лабори, с которыми подружился в тюрьме. Но даже этим двум противникам Наполеона он не раскрыл всех целей и масштабов заговора.

В лечебнице Мале забавлялся тем, что облачался в свою парадную военную форму. Окружавшие привыкли к этому, и никому не показалось странным, что, когда пришел момент, в 8 часов вечера 23 октября 1812 года, Мале вместе со своим другом аббатом покинул гостеприимный кров Дюбюиссона в полной военной форме.

Вскоре он появился у ворот близлежащих казарм и приказал часовому, а затем начальнику караула:

"Проводите меня к вашему командиру. Я генерал Ламот".

Мале избрал эту фамилию потому, что Ламот был офицер, пользовавшийся хорошей репутацией в парижском гарнизоне. Он принес с собой целый ворох фальшивых документов; депешу, якобы полученную со специальным курьером и содержавшую извещение о смерти Наполеона в России; резолюцию Сената о провозглашении временного правительства и приказ о подчинении ему - Мале гарнизона столицы.

В ночь на 24 октября Мале был, что называется, в своей стихии, не подозревая даже, что всего лишь подражает всем характерным ухваткам того самого монарха, которому так завидовал.

По его приказу были разосланы возглавленные подчинившимися ему офицерами сильные отряды для захвата ключевых позиций в Париже: застав, набережных и площадей. Другая часть войск отправлена была в тюрьму Ла-Форс, где в то время находились Гидаль и Лабори. Их освобождение состоялось без применения силы, без кровопролития и вообще каких-либо заминок.