Чтение онлайн

Обоснование прогрессивности развития капитализма, неизбежности разложения под его воздействием общины задолго до первых российских марксистов можно было бы поставить в заслугу Ядринцеву (несмотря на то, что его письма увидели свет в 1917 г.), если бы он спустя некоторое время не отказался под воздействием Потанина от этих взглядов. Сибирских областников, как и народников в целом, от марксизма отталкивала перспектива «язв пролетарства», неизбежная на этапе первоначального накопления.

По предложению западносибирского генерал-губернатора Н. Г. Казнакова Ядринцев поступает на службу в Главное Управление Западной Сибири, где последовательно работает в комиссии по поземельному устройству крестьян, в Акмолинском областном тюремном управлении, в комитете для обсуждения мер к возведению в Степи русских поселений и для определения количества земли, нужной казахам для оседлости. Служба активно использовалась для накопления материала, на базе которого и личных впечатлений в сибирской и центральной периодике появилось около 50 публикаций по актуальным вопросам местной жизни.

Коренным образом меняются акценты в оценке процесса колонизации региона в пользу аграрной составляющей. По мнению Ядринцева, история Сибири делится на следующие этапы: завоевание; заселение; освоение и эксплуатация природных ресурсов; культурноземледельческое развитие и складывание зачатков гражданского общества. В результате смешения переселенцев с аборигенами, воздействия на них природно-климатических условий на востоке России происходит формирование нового этнографического типа населения, названного им «русско-сибирским». При этом колонизация региона далеко не завершилась и главную роль в ней должны играть не ссыльные, а русские крестьяне. Ядринцев убедительно доказывает, что заселение территории преступниками наносит только вред. Главной фигурой колонизационного процесса должно стать российское крестьянство, вытесняемое в Сибирь малоземельем или «утеснением в местах». Новоселы оказывают положительное воздействие на развитие сельского хозяйства. В качестве примера Николай Михайлович приводит д. Кочки в Барабинской степи. «Новоселы возводят российские мельницы нового образца, – отмечает он, – перемалывающие муку более чем у сибиряков, основали маслобойки, раскинули огороды и унаваживают землю под лен, который родится лучше, чем у сибиряков. Пашни их далеко опоясывают деревню. По зарождающейся жизни селение это представляет самое утешительное явление и доказательство как трудолюбия, так и культуры переселенцев. Русское крестьянство со свойственным ему чутьем отлично угадало драгоценные экономические свойства этой местности».

Ядринцев активно ратует за стимуляцию переселенческого движения как важнейшего элемента государственной политики и с этой целью предлагает решить следующие вопросы:

1) устранить препятствия для свободного переселения крестьян в Сибирь;

2) организовать помощь и ввести систему льгот для переселяющихся;

3) образовать земельный фонд для переселенцев;

4) предоставить им налоговые льготы и освободить от платежей до полной адаптации в местах приписки;

5) ускорить на местах причисление переселенцев к сельским обществам;

6) создать благотворительный переселенческий или колонизационный фонд для организации помощи на обзаведение.

В свете подобных подходов на второй план уходит проблема индустриального развития. «Что касается разработки естественных богатств Сибири, то мы не только не обогатились здесь, а, напротив, умалили и истощили производительность края», – таким образом оценивает он итоги промышленного развития региона. Уже в другом контексте рассматривается обсуждавшийся тогда вопрос о строительстве железной дороги. Николай Михайлович начинает сомневаться в целесообразности этого проекта с точки зрения «поднятия уровня народного благосостояния» и, проводя аналогию с США, иронически замечает: «…черного негра изображала здесь Сибирь; ее предполагалось эмансипировать».

Подводя итоги разработки Н. М. Ядринцевым вопросов освоения Сибири, хочется в заключение привести суждения из неопубликованной работы первого исследователя его творчества Т. М. Фарафонтовой: «Личность Ядринцева нам ценна и велика для потомства тем, что, обративши свои взоры на забытый в ту эпоху родной сибирский край, он сумел заинтересовать им не только русское общество, но и западноевропейских исследователей, а главное, он горячо и страстно старался убедить как общество, так и правительство в правах этого края на общечеловеческую культуру, на экономическое благоустройство и широкое гражданское развитие и тем содействовать скорейшему осуществлению многих реформ в Сибири».

(Шиловский М. В. Эволюция взгдядов Н. М. Ядринцева на оценку прогресса колонизации Сибири в 60–70-е гг. XIX в. // Гуманитарные науки в Сибири. 2002. № 2. С. 3–5)

С ростом капиталистических отношений в Европейской России и распространением их вширь на территории окраин усиливается переселенческое движение в Сибирь, что приводит к росту числа мануфактур, сельскохозяйственного производства, золотодобывающей промышленности, торговли, развитию речного транспорта. Тем не менее развитие сибирской промышленности сдерживалось, поскольку большая часть сибирских доходов уходила за пределы региона. Это давало все основания в экономическом отношении считать Сибирь колониальной территорией.

Колониальная политика царизма в Сибири вызывала протест разных слоев населения России. Следует отметить, что революционеры-демократы, такие как А. И. Герцен и Н. П. Огарев, требовали для Сибири областной автономии с собственной Думой и своим Законодательным собранием.

Идейные предпосылки областничества были связаны с пробуждением патриотических чувств в среде сибирских интеллигентов, с осознанием ими нужд Сибири и выступлениями против колониальной политики самодержавия.

В середине XIX в. формируется политическое направление сибирских областников. Общественный подъем в Сибири 50-х – начала 60-х гг. явился начальной вехой в формировании единого общесибирского лагеря прогрессивных общественных сил. Важной составляющей в общественно-политическом движении Сибири явилось возникновение в нем своеобразного направления «областничества», которое отразило как черты общероссийского революционно-демократического движения, так и требования, рождаемые своеобразием социальноэкономического развития Сибири.

В обстановке подъема массового народного и общественного движения сибирская молодежь устремляется в учебные заведения Европейской России. Толчком к образованию кружков студентов (землячеств) послужили революционные события конца 1850-х – начала 1860-х гг., отмена крепостного права и деятельность революционеров-демократов. Сибиряков не оставило равнодушным заявление А. И. Герцена о передаче земли крестьянству и предоставлении провинциям автономии вплоть до «полного слития» или «полного расторжения». Свою лепту в формирование взглядов будущих областников внесли выступления М. А. Бакунина и М. В. Батушевича-Петрашевского об освобождении Сибири от опеки царизма и развития в ней самоуправления. Таким образом, идея автономии и даже отделение Сибири от России не были порождением идеологов областничества. М. А. Бакунин, находясь в сибирской ссылке (1857–1861), настойчиво пропагандировал идею автономии или отделения Сибири. Большое значение он отдавал Восточной Сибири, где тогда велось исследование Амура. Бакунин считал, что со временем Амур оттянет Сибирь от России, даст ей независимость и самостоятельность. Ему удалось убедить генерал-губернатора Восточной Сибири Н. Н. Муравьева (троюродного брата) в необходимости децентрализации империи и отделения Сибири как возможной перспективы – «такая независимость невозможная теперь, необходимая, может, в довольно близком будущем, разве беда?»

Отрицание Бакуниным государственной централизации, идея объединения областей и общин на основе принципа федерализма нашли отклик в умах сибиряков. Сибирские областники являлись сторонниками федерального принципа государственного устройства, территориального самоуправления и хозяйственной самостоятельности различных регионов России. Идею децентрализации и федеративного устройства России высказывали А. И. Герцен. Он считал, что «децентрализация – первое условие нашего переворота, идущего от нивы, от поля, от деревни». Сибирь после получения самостоятельности пойдет вперед с американской быстротой. В целом истоки областнических взглядов таились не только в сибирской, но и в общероссийской действительности. В Сибири эти взгляды лишь проявлялись острее и ярче.

В начале 1860-х гг. петербургское землячество студентов-сибиря-ков пополнилось за счет прибывших сюда студентов Казанского университета: И. Худякова, Ф. Усова, Ч. Валиханова, И. Пирожкова, Н. Павлинова. Помимо названных студентов, в кружок входили Г. Потанин, Н. Ядринцев, С. Шашков, Н. Наумов, Й. Федоров-Омулевский, В. Березовский, И. Куклин и другие – всего до 20 человек.

Обсуждение острых социальных вопросов на сходках сибирского землячества стимулировали внимание к нуждам Сибири. По инициативе казаха Ч. Валиханова и бурята И. Пирожкова на обсуждение был вынесен «инородческий вопрос». Студенты сибирского землячества противопоставляли интересы Сибири как «колонии» интересам России как «метрополии». Студенты-сибиряки сблизились с революционно-демократическими кругами столицы, печатались в прогрессивных изданиях. Одна из статей Г. Н. Потанина была опубликована в «Колоколе» А. И. Герцена и Н. П. Огарева.

Постепенно оформлялась программа кружка. Она включала в себя требования буржуазно-демократических преобразований в Сибири, ожидаемых вслед за отменой крепостного права в России. Развернувшееся осенью 1861 г. революционное движение студенчества Петербурга, вызванное закрытием университета, захватило и членов сибирского землячества. Активно участвовавшие в студенческих сходках и митингах молодые сибиряки Н. Наумов, В. Березовский, Г. Потанин, Н. Лосев, Д. Кузнецов оказались в числе 300 арестованных и отправленных в Петропавловскую и Шлиссельбургскую крепости, а затем высланных в Сибирь. Но связи с нараставшим демократическим движением в центре остались. Это нашло отражение в программе, которую излагала демократическая молодежь областнического движения в прокламации к «Патриотам Сибири», написанной после реформы 1861 г.