Чтение онлайн

Трудовое подвижничество военного времени проявилось в ряде починов сибиряков. Так, в 1942 г. в Новосибирске появился первый «тысячник». Токарь завода «Сибметаллстрой» П. Е. Ширшов на усовершенствованном им станке выработал более 10 норм за одну смену. Каменщик С. С. Максименко, уложив за смену 44 тыс. шт. кирпичей, установил мировой рекорд кладки кирпича. Сибирь стала родиной знаменитого лунинского движения среди железнодорожников. Осенью 1941 г. машинист из Новосибирского депо Н. А. Лунин преодолел на паровозе без капитального ремонта 100 тыс. км. Позднее Н. А. Лунин стал инициатором вождения сверхгруженных составов благодаря сцепке нескольких паровозов.

В госпиталях и больницах самоотверженно и высокопрофессионально работали медики. В одном только Новосибирске в годы войны было размещено 26 госпиталей, где прошли лечение более 110 тыс. раненых и больных. В Омской области находились на лечении более 150 тыс. бойцов и командиров. После госпиталей около половины раненых были возвращены в строй.

В годы войны резко ухудшились условия жизни и снабжение населения товарами и продуктами первой необходимости. Было введено нормированное снабжение: основные продовольственные (хлеб, крупы, сахар) и некоторые промышленные (мыло, спички, ткани, обувь, одежда) товары распределялись по карточкам. К 1942 г. на карточную систему, централизованное снабжение в Сибири было переведено более 5 млн чел. Нормы выдачи по карточкам зависели от категорий учета. Для рабочих на тяжелых производствах устанавливалась повышенная норма выдачи хлеба в день – от 650 до 1000 г. Рабочие и инженеры на обычном производстве получали от 500 до 600 г, служащие и иждивенцы – по 400 г хлеба в день, а дети до 12 лет – по 300 г. Жители даже крупных городов занимались огородничеством. На крупных предприятиях создавались огородные комиссии, распределявшие земельные участки, а также помогавшие организовать посадку растений и вывоз урожая. На предприятиях большое развитие получили подсобные хозяйства. В Новокузнецке на крупнейшем металлургическом комбинате Сибири имелись шесть подсобных хозяйств, в которых обрабатывалось 19 тыс. га земли и более 2,6 тыс. голов крупного рогатого скота, несколько тысяч овец и свиней. По сравнению с городским населением, имевшим нормированное снабжение, сельские жители оказались в более тяжелом положении. Сельхозпродукция почти целиком изымалась в государственный фонд. На трудодни колхозникам выдавали 250–300 г зерна (стакан). За год на заработанные трудодни колхозники получали денег столько, сколько рабочие зарабатывали в течение месяца.

Сибиряки отличились на фронтах Великой Отечественной войны. В 1941–1945 гг. на территории Сибири было сформировано и отправлено на фронт более 70 дивизий (не считая отдельных полков и бригад). Сибирские дивизии, переброшенные под Москву, осенью-зимой 1941 г. обеспечили перелом в ходе сражения. Новосибирец, летчик А. И. Покрышкин совершил свыше 600 боевых вылетов, провел 156 воздушных боев, сбил 59 самолетов противника. Он трижды удостоен звания Г ероя Советского Союза. Дважды Героями Советского Союза стали три сибиряка. Среди Героев Советского Союза каждый десятый – сибиряк. Более 200 сибиряков стали кавалерами орденов Славы трех степеней.

(Красильников С. А. Великая Отечественная война. URL:

20 апреля 1942 г., в день рождения Гитлера, Красная Армия преподнесла ему отменный «гостинец»: убедительной победой советского оружия завершилась битва за Москву. Жестокая и длительная борьба с опытным и сильным противником закончилась его сокрушительным поражением. Сработал неумолимый принцип возмездия: агрессор обречен на гибель. Величайшее сражение Второй мировой войны продолжалось более двухсот дней и ночей, втянув в огненное пекло три миллиона непосредственных участников. Ожесточенные кровопролитные бои опустошили и загубили жизнь на землях России, равных крупному европейскому государству. Из пепла, пламени и крови мучительно вызревала грядущая победа.

Инициаторы похода на Москву преследовали заманчивые, далеко идущие цели. Разработанный в недрах вермахта стратегический план наступления под кодовым названием «Тайфун» предусматривал захват Москвы, разгром Красной Армии, капитуляцию Советов. Гитлер не скрывал зловещих намерений раз и навсегда покончить с красной столицей. По его замыслу, на месте Москвы возникнет искусственное озеро, которое навечно скроет ее от цивилизованного мира. Правители рейха двинули в генеральное наступление отборную группу армий «Центр»: свыше полутора миллионов солдат, тысячи танков, орудий, самолетов. Фашистские войска, обладая значительным перевесом живой силы, боевой техники и огневых средств, методично теснили к Москве обескровленные и разобщенные силы ее защитников.

10 октября командование Западным фронтом, где сложилась угрожающая ситуация, принял Георгий Константинович Жуков. 20 октября Москва перешла на осадное положение. В тылу советских войск действовали заградительные отряды по борьбе с дезертирами, паникерами, фашистскими агентами.

Жители Поволжья, Урала, Сибири самоотверженным трудом крепили оборону Москвы. В городах и селениях нашего края состоялись массовые собрания и сходы граждан о мерах помощи защитникам столицы.

Сибиряки провожали в действующую Армию полноценные пополнения бойцов, командиров и политработников. На выручку к Москве спешили кадровые войсковые соединения и части Сибирского военного округа, бригады морской пехоты Тихоокеанского флота, добровольческие формирования Барнаула, Красноярска. Новосибирска, Омска. Из коммунистов, комсомольцев и спортсменов Тюмени, Ишима, Тобольска, Ялуторовска, Салехарда, Ханты-Мансийска были сформированы особые лыжные и штурмовые батальоны, снайперские подразделения, отправленные на Западный фронт. В Первую ударную армию фронта прибыл из Тюмени 712-й линейный батальон связи.

Подхода сибиряков Москва ждала с великим нетерпением – промедление грозило смертью. Писатель П. Павленко, корреспондент газеты «Правда», свидетельствовал: «Они прибыли в разгар великой битвы. И в ту же ночь зазвучал сибирский говор к западу от Москвы. По деревням Подмосковья сразу же пронеслось: – Сибиряки подошли.

Они ударили по немцу с ходу. Пехотинцы, разведчики, артиллеристы, они влили в ряды защитников Москвы свежую сибирскую кровь…»

Советское командование, признавая силу, упорство и выучку сибиряков, доверяло им оборону наиболее уязвимых рубежей. На историческом Бородинском поле держала смертную оборону 32-я Сибирская Краснознаменная стрелковая дивизия полковника В. И. Полосухина. Воины ружейным и артиллерийским огнем, бутылками горючей смеси уничтожали пехоту и танки противника, наносили ему чувствительные контрудары. Коллективное мужество сибиряков достойно оценил Г. К. Жуков: «Дивизии пришлось скрестить оружие с врагом на Бородинском поле, том самом, что является святыней, бессмертным памятником русской военной славы. Ее воины не уронили этой славы, а преумножили ее».

На ближних подступах к Москве остановили захватчиков части 78-й стрелковой дивизии сибиряков и дальневосточников под командованием полковника А. И. Белобородова. «Дивизия железной хватки», – аттестовал ее действия командарм К. К. Рокоссовский. Умение и дерзость сибиряков признавали авторитетные немецкие военачальники, кому довелось встречаться с ними на поле боя. Небезызвестный генерал Г. Гудериан вспоминал, что вверенная ему боеспособная пехотная дивизия натолкнулась под Тулой на сибиряков. «Дело кончилось паникой, охватившей значительный участок фронта». Панику в стане противника учинили воины 413-й сибирской дивизии. За трое суток отчаянной схватки они истребили около 2500 вражеских солдат и офицеров, уничтожили немало танков, автомашин и орудий, ослабили давление на Тулу.

В боевых действиях на Калужском направлении отличилась 42-я особая сибирская бригада под командованием Героя Советского Союза М. С. Батракова. К началу боев, вспоминал тоболяк Николай Низовских, пятая часть личного состава не имела оружия и боеприпасов. Подбирали винтовки погибших товарищей, добывали трофейные автоматы. Ценой больших потерь удалось замедлить продвижение противника южнее Москвы. За стойкость и упорство в обороне соединение Батракова было преобразовано в 5-ю гвардейскую стрелковую дивизию.

7 ноября 1941 г., когда фашисты предвкушали близкую, казалось, победу, их ошеломил парад советских войск в Москве. Мир убедился в непреклонной воле и решимости защитников столицы продолжать беспощадную борьбу с врагом. Участники легендарного парада уходили на огневые рубежи обороны. Отдельный инженерноштурмовой батальон, в котором служил будущий тобольский учитель Александр Соловьев, совершил марш-бросок от Кремля к Волоколамскому шоссе, где сражались насмерть с танками врага воины-панфиловцы.

В ночь на 8 ноября танки двинулись на позиции батальона. «Трудно представить картину столь огромного напряжения, – вспоминал Соловьев. – Танки лезли вперед, ведя прицельный огонь, пытались прорвать укрепление, перемолоть людей с землей и снегом. Мы приняли неравный бой, понимая, что отступать некуда – позади Москва».

По мере приближения гитлеровцев к Москве возрастала сила отчаянного сопротивления ее защитников. Заботой о спасении столицы жил весь народ. Держава в критической ситуации напоминала гигантскую, сжатую до предела пружину, способную внезапно распрямиться и нанести врагу уничтожающий удар. К началу зимы, когда наступление фашистов выдохлось, пробил час возмездия. Защитники Москвы ценой большой крови измотали, ослабили, остановили и повернули вспять ранее непобедимую фашистскую махину. С 5 декабря 1941 г. развернулось успешное контрнаступление Красной Армии на фронте протяженностью в тысячу километров. Боевой опыт, накопленный сибиряками в обороне, был преумножен в наступательных боях. Гибкость тактики и смелость маневра отличали действия 119-й Краснознаменной стрелковой дивизии из Красноярска под командованием генерала А. П. Березина. На ее счету – десятки освобожденных населенных пунктов, тысячи жителей Подмосковья, вызволенных из фашистской неволи. «Замечательно дрались сибиряки», – с похвалой отзывался командарм Д. Д. Лелюшенко. На острие наступления Первой ударной армии Западного фронта двигалась 71-я бригада морской пехоты, в составе которой служили многие посланцы с Иртыша и Оби. «Черные дьяволы», как именовали моряков гитлеровцы, внушали им панический страх. Ветеран бригады С. Кувшинов, автор документальной повести «У стен столицы», привел рассказ старшины второй статьи, уроженца Тобольска Михаила Расторгуева: