Чтение онлайн

Сначала разберемся, что ты за птица, а потом уже будешь задавать свои вопросы.

– Хозяин того заведения. Где картина.

– Томас?

– Наверно, да. Наверно, Томас. Он дал.

Если адрес дал Томас, значит, у ее гостя должна быть и записка от него. Томас не мог направить к ней человека просто так, без объяснений. Тем более такого… необычного, одетого с ног до головы в мусорные мешки.

Гость непонимающе смотрел на ее протянутую руку. Потом встрепенулся и стал шарить по одежде, на которой не было карманов, откуда они там возьмутся.

Сильвия наблюдала за его бессмысленными потугами, медленно отпивала кофе из своей кружки. Что же с тобой делать, приятель?

– Как я не подумал, – незнакомец прекратил поиски и, кажется, пытался оправдаться, – Вломился. Напугал, наверно, да?

Сильвия коротко кивнула. Да, вломился. Да, напугал немного. По большей части своим видом. Продолжай.

И он продолжил.

Стал снимать штаны-мешки. Прямо перед Сильвией, действительно, что уж мелочиться.

Под мешковиной оказались джинсы. В джинсах карманы. В карманах нашлась и записка от Томаса. Расчехлившийся гость тут же протянул ее Сильвии, и стал зачехляться обратно.

Сильвия с искренним удивлением наблюдала за его манипуляциями, потом не выдержала, спросила:

– К чему эта маскировка?

Гость пожал плечами, потом ответил:

– По привычке. Прячусь.

– В бегах?

– Вроде того.

В центре шеи снова вынырнуло адамово яблоко. Кожа лица подозрительно меняла цвет. Неужели покраснеет?

Сильвия развернула записку.

Томас многословно извинялся и просил Сильвию "не быть к парнишке слишком строгой". Еще было написано, что о цели своего визита он сообщит ей сам.

"Парнишка," – усмехнулась про себя Сильвия. Последнее утверждение зачитала вслух и всем своим видом показала, что ждет объяснений.

Гость отпил кофе и сообщил:

– Мне нужно знать, как ты делаешь это.

– Делаю что?

– Рисуешь.

– Художественная академия. Пять лет.

– Нет, – рассмеялся он, замотал головой, – этому там не учат.

– Тогда не понимаю.

Он развел руками, пытаясь что-то показать, объяснить. Не получалось. Тогда огляделся по сторонам. Его взгляд остановился на холстах, составленных на полу вдоль стены. Там было все подряд – законченные картины, только начатые, брошенные.

– Можно? – спросил он, показывая глазами на холсты.

– Валяй, – дала добро Сильвия.

Все равно от него так просто не избавишься, упертый.

Он тут же рванул к холстам, присел на корточки и начал рассматривать те, что стояли лицом. Сильвия допивала кофе, наблюдала за ним.

Форма головы – правильная, с высокой затылочной костью и ровными затылочными буграми. Шея пропорциональная. Прямая линия позвонков.

– Можно их двигать? Рисунки твои.

Что с тобой делать, двигай. Сильвия кивнула.

– Только не рисунки, а холсты, – поправила она.

Кофе в ее кружке закончился. Это была только половина ее обычной утренней дозы. Нужно сварить еще, иначе энергии на работу не хватит. Сильвия направилась за водой, в подсобку.

Когда вернулась, холсты у стены были все развернуты лицом, а незнакомец держал перед собой в руках одну из готовых картин, внимательно вглядывался в нее.

– Вот, оно. Это я имел ввиду.

– Наоборот, – сказала Сильвия.

Он вопросительно посмотрел на нее.

– Нужно перевернуть, – объяснила Сильвия.

– Наизнанку? На оборот?

Сильвия забрала у него холст. Перевернула. Поставила к стене, на пол.

– Этот эффект. Как ты это делаешь, не понимаю.

Эффект отраженного мира. Галеристы называли это "индивидуальным почерком" или "особой техникой", что-то вроде того.

Как будто получались в итоге не сами объекты, а их отражения – в водной глади, мокром асфальте, стекле витрин, струях дождя.

Отражения в воде. Стоит задеть пальцем поверхность и пойдет рябь, все смешается. А когда вода успокоится, в ней отразится что-то совсем иное. Никогда не знаешь, что.

Изображенное у нее всегда шло легкой, почти неуловимой рябью, расслаивалось. Как будто картины были окнами в немного другой мир. Чуть-чуть отличный от Твердого мира. Его гибкая, текучая версия.

Но объяснить, каким образом она достигает такого эффекта, Сильвия и правда не могла.

Она всегда так писала. Всегда. По-другому не умела.

– Я так вижу.

– Ну да. Я так вижу, – повторил он, – Отличное объяснение.

– Послушайте, уважаемый. Вы уже достаточно испытывали мое терпение, – разозлилась Сильвия, – Допивайте кофе и будем прощаться.

– Какая же зануда. А с виду не скажешь. И рисуешь так.

Гость взял полосатую кружку и стал торопливо допивать кофе.

Понятно, что это была манипуляция, но все равно ей стало неловко. Захотелось сгладить.

– Понимаете, это не совсем привычная для меня ситуация. Незнакомый человек, в маскировочной одежде, пришел ко мне без приглашения и…

– Все-таки я прав, ты – зануда. Пойду. За кофе спасибо.

Он поставил кружку на подоконник, натянул на голову капюшон и направился к выходу.

Она выдохнула, когда дверь за ним закрылась. С потолка снова посыпалась штукатурка. Сильвия пошла в подсобку за щеткой и совком.

После того, как начали ремонтировать крышу старого промышленного здания, в котором размещалась ее мастерская, потолок стал осыпаться.

Каждое утро Сильвия разгребала завалы, хоронившие под собой ее холсты, мольберты, банки с красками и кистями. Сначала собирала куски осыпавшейся штукатурки в мешки и тащила их через весь задний двор к контейнерам. Потом подметала мастерскую, чистила кисти и холсты, передвигала мольберт и стол с инструментами туда, где потолок уже полностью обвалился.

Но и это не спасало. В следующий раз потолок обвалился на готовую картину, сломался подрамник, частично повредился холст. Не восстановить, придется делать все заново – она этого терпеть не могла.

Пошла к управляющему, тот сначала отпирался, оправдывался. Потом заверил, что скоро это безобразие прекратится, и ее потолок тоже отреставрируют. "Сделаем в лучшем виде, ага. А картина… ну, что я могу сделать. Почините как-нибудь, потом компенсируем".

Сильвия собрала в совок очередные куски потолка, отвалившиеся за время визита странного гостя .