Чтение онлайн

Так вот этот роман и стал предметом розыгрыша. Начал его Михаил Николаевич Алексеев, работавший в журнале «Огонек» заместителем главного редактора.

Он позвонил Стаднюку и сообщил, что по «белому ТАССу» прошла информация из Швеции, что советскому писателю Ивану Ф.Стаднюку присуждена Нобелевская премия за роман «Святых людей нет».

Не поверил Стаднюк другу. Но в душе было посеяно сомнение. Смутило неточно переведенное название, да еще на английский манер имя автора — «Ивану Ф.Стаднюку».

Между тем Алексеев не успокаивался:

— Иван, что ты будешь делать с такой кучей денег?

— Отдам половину тебе.

— Да ты, чую, не веришь. Приезжай в «Огонек» и сам взгляни на сообщение, — предложил Алексеев.

— Если ты меня разыгрываешь, месть будет еще более жестокой…

И тут же Стаднюк сказал, что непременно приедет в редакцию.

— Но меня уже не будет: еду за Поповкиным. Будем обедать либо в «Украине», либо в Доме литераторов. Захочешь — найдешь. А сообщение для тебя я оставлю у секретаря редакции Анны Алексеевны…

Каково же было удивление, когда он распечатал конверт и увидел на официальном тассовском бланке жирными буквами напечатанную информацию о присуждении ему Нобелевской премии…

И все же что-то мешало окончательно поверить в то, что видели глаза. А вдруг это не розыгрыш друга, а ошибка корреспондента английской газеты «Санди тайме»?! Тогда немедленно в ЦК, советоваться, как вести себя. В памяти была история с премией Борису Леонидовичу Пастернаку за роман «Доктор Живаго»…

Он взял такси и помчался в Дом литераторов.

Но там ни Поповкина, бывшего в то время главным редактором журнала «Москва», ни Алексеева. Встретил Сергея Сергеевича Смирнова и попросил взглянуть на содержимое конверта.

Прочитав тассовскую телеграмму, Смирнов просиял:

— Ай да, Ваня! Ну, поздравляю!

— Да ты всмотрись в бланк! Может подделка?! — попросил Иван Фотиевич своего старого фронтового товарища.

После внимательного «изучения» бланка Смирнов раздумчиво произнес:

— Вроде бы все по форме…

— Только ты, Сережа, никому об этом…

— Ну, о чем речь…

Стаднюк вспоминал:

— Не успел я, видимо, доехать до Украины, как Дом литераторов уже гудел, обсуждая неслыханную новость. За Смирновым подобные шутки водились…

Между тем Стаднюк увидел в ресторане Алексеева и Поповкина. Они о чем-то оживленно беседовали. Заметив Стаднюка, тут же принялись за еду. «Разыграли!» — подумал Иван Фотиевич. Подойдя к столу, нарочито снисходительно бросил им:

— С Нобелевским приветом! — И уже сев за стол: — А ведь за такие шутки, хлопцы, можно привлечь к суду.

— Ты лучше покажи Евгению Ефимовичу бланк с сообщением, — прервал его Михаил Алексеев.

Поповкин подержал в руках бланк и вернул:

— Все правильно. Без подвоха. Я видел такой же у Сергеева-Ценского, когда его выдвигали за «Севастопольскую страду». Но не дали старику. И тебе могут показать кукиш. С них станется!

Когда он в деталях описал муки старика Ценского, Иван Стаднюк вроде успокоился: «Не, так не разыгрывают».

И тут он вспомнил о своем товарище, общем знакомом — литературоведе Юрии Яковлевиче Барабаше, который к тому времени работал в ЦК КПСС заведующим сектором литературы. Уж кто-кто, а он-то должен все знать по правде.

Улучив момент, Стаднюк вышел в вестибюль и позвонил Барабашу по телефону.

— Да, мы все знаем, — спокойно ответил Юрий Яковлевич. — Только не знаем, что тебе на сей счет посоветовать. Пока поздравляю, а вечером я тебе непременно позвоню…

Прошла суббота. Воскресенье. В душе — переполох. Как-никак, а Нобелевский лауреат. А деньги — землякам, на нужды колхоза.

И вдруг вечером звонок. Бодрым голосом Барабаш интересуется:

— Ну как себя чувствуешь, Нобелевский лауреат?

— Привыкаю вроде бы…

И тут же отрезвляющий совет:

— Придется отвыкать.

— Почему?

— Да потому, Иван Фотиевич, что тебя разыграли… Подожди, подожди… Про ПК я тоже тебе врал, выручая Алексеева, который опередил тебя своим звонком…

— А тассовский бланк откуда?

— Опять же Алексеев через копирку допечатал на полупустом бланке.

И Иван Фотиевич решил отомстить.

Но это уже другая история…

186

Юрий Александрович Виноградов рассказал, как в самом начале своей писательской жизни замыслил написать книгу о прекрасном сапере, мастере своего дела — инженере-подполковнике Борисе Константиновиче Алексютовиче, на счету которого значилось обезвреженными 1696 мин.

Чтобы увидеть инженера-подполковника в деле, напросился с ним на очередное разминирование. Тот не хотел его брать, но Виноградову удалось настоять на своем.

И вот они на берегу моря.

На песке лежала мина, похожая на огромную чугунную плиту.

Подернута водорослевой краской.

— Там, наверное, часовой механизм? — спросил Виноградов.

— А ты послушай, — отозвался Борис Константинович.

Виноградов наклонился над миной, прислушался.

— Вроде бы ничего нет!

— Обними ее, как девку, — подсказал Борис Константинович.

— Я женат.

— Ну, тогда, как жену.

Прижавшись щекой к плите, Виноградов уловил ход часового механизма. Часы шли.

— Бежим? — вскочил он.

— Беги, — спокойно ответил Борис Константинович.

Потом он размеренно подошел к огромному чудовищу и начал свою работу.

И только закончив разминирование, поглядел на Виноградова. Что уж он прочитал на его лице, не ведомо, но сказал:

— Ты только дома не говори об этом…

Потом отвинтил крышку термоса и налил в нее чай. Протянул Виноградову. Тот отпил и скривился:

— Большей мерзости никогда не пивал.

— Так это же «Арарат».

— Что за арарат? — поинтересовался Виноградов.

— Ты что же, никогда коньяк «Арарат» не пробовал?

— Я вообще не пью, — ответил Виноградов…

А спустя несколько дней Виноградову позвонил Алексютович и сказал что предстоит новая работа. После паузы спросил:

— Пойдешь?

— Пойду! — тут же ответил Виноградов.