Чтение онлайн

Однако, кое — кто из коллег Джемса считал, что он отрицательно повлиял на развитие психологической науки. Он не скрывал своего интереса к телепатии, ясновидению, спиритизму; известны даже его попытки общаться с душами умерших и другие мистические опыты. Многие американские ученые, приверженцы экспериментальной психологии, включая Титченера и Кеттела, критиковали Джемса за его восторженную поддержку подобных психических явлений, которые они исключали из научного рассмотрения.

Джемс не основал собственной формальной психологической системы и не воспитал учеников. После него не осталось научной школы. Джемс скорее был теоретиком, хотя та область психологии, которой он занимался, можно назвать в равной степени и теоретической, и экспериментальной. Психология, которую он однажды назвал <своенравной леди>, не была его страстью. В отличие от Вундта или Титченера Джемс посвятил психологии не так много своего времени, он занимался другими проблемами.

Этот обаятельный и сложный человек, внесший в психологию столь весомый вклад, вернулся к этой науке на склоне лет (во вступительной лекции в Принстонском университете Джемс просил не называть его психологом). Он говорил, что психология — это <утверждение очевидного>. Но именно в психологии, к которой Джемс относился свысока, он занимает, бесспорно, достойное место.

Джемс не был первооткрывателем функциональной психологии, но он писал и мыслил в атмосфере функционализма, наполнившего собой американскую психологию тех лет. Его научное вдохновение передалось последующим поколениям психологов, тем самым повлияв на развитие функциональной психологии.

Вильям Джемс родился в нью — йоркском отеле «Aslor House». Родители его были людьми известными и богатыми. Отец весь свой энтузиазм направил на то, чтобы дети получили хорошее образование. А поскольку он был убежден, что американские школы его не дают, но полагал также, что дети должны учиться среди своих сограждан, то в юные годы Джемс сменил несколько школ в Англии, Франции, Германии, Италии, Швейцарии и Соединенных Штатах. Он смог близко познакомиться с интеллектуальными и культурными сокровищами Англии и Европы и навсегда сохранил любовь к путешествиям.

Хотя Джемс — старший никогда всерьез не думал о том, что его детям придется работать, он всеми силами поощрял интерес Уильяма к науке. У мальчика был специальный набор для химических опытов — «бунзеновская горелка и пузырьки с загадочными жидкостями, которые он мог смешивать и нагревать. Иногда ему даже удавалось устраивать небольшие взрывы. От этих жидкостей пальцы его и одежда, к огорчению отца, всегда были в пятнах» (Alien. 1967. P. 47).

Когда Джемсу исполнилось восемнадцать, он решил стать художником. Шесть месяцев он учился в мастерской Уильма Ханта в Ньюпорте, убедившись, наконец, что для карьеры живописца ему явно недостает таланта. Тогда он поступил в научную школу Лоуренса при Гарвардском университете. В те годы стало ослабевать не только его здоровье, но и уверенность в себе, что превратило Джемса в человека очень беспокойного и нервного. Джемс забросил химию, возможно, из — за слишком строгих требований, предъявляемых к работе в лаборатории, и перешел в медицинскую школу. Но и в медицине он разочаровался, заметив, что «врачевание — это, по большей части, сплошной обман… за исключением разве что хирургии, где иногда можно добиться действительно положительного результата, присутствие врача оказывает па пациента и его семью действие, в основном, успокаивающее. По стоит ли это тех денег, которые получают врачи?» (цит. но: in Alien. 1967. P. 98).

Бросив медицину, Джемс, в качестве ассистента зоолога Луи Агасси, присоединился к экспедиции, чьей целью было собрать коллекцию животных, обитающих в бассейне Амазонки в Бразилии. С этой поездкой Джемсу представился шанс сделать карьеру з биологии, но его утомляла необходимость скрупулезно собирать и описывать различных тварей, как, впрочем, и все остальные прелести экспедиционной жизни. «Я создан скорее для размышлений, чем для активной деятельности», — писал Джемс (цит. no: Lewis. 1991. P. 174). Возможно, неудачный опыт в химии и биологии предопределил позднейшее отвращение Джемса к экспериментированию в психологии.

После экспедиции 1863 года медицина больше не привлекала Джемса так, как раньше, но он, хотя и с неохотой, решил продолжить учебу — просто потому, что ни к чему другому душа не лежала. Он часто болел, жаловался на депрессии, несварение желудка, бессонницу, нарушения зрения, боли в спине. «Но было ясно, что причина всех его болезней — Америка. А единственное лекарство — Европа» (Miller & Buckhoul. 1973. P. 84).

Джемс отправился на воды в Германию. Он много читал, писал пространные письма друзьям, но депрессия не отступала. Джемс побывал на нескольких лекциях по психологии в Ьерлинском университете и позже вспоминал, что то было время, когда «психология делала свои первые шаги как наука» (цит по: AJieii. 1967. P. 140). В тот год он говорил, что если выздоровеет и дотянет до весны, то, видимо, будет учиться психологии у великого Гельмгольца и «еще какого — то Вундта». Джемс благополучно пережил зиму, по познакомиться с Вундтом ему пока не удалось. Но тот факт, что он слышал его имя еще за десять лет до основания лейпцигской лаборатории, говорит о том, что Джемс был в курсе всех тенденций научного и интеллектуального развития.

В 1869 году в Гарварде Джемс получил степень доктора медицины, но беспокойство и депрессия не покидали его. Обуреваемый невыразимыми и ужасными страхами, он подумывал о самоубийстве. Страх был столь велик, что он перестал выходить из дому по вечерам. Философию жизни, которую в то мрачное время вынашивал Джемс, вдохновило не интеллектуальное любопытство, а отчаяние. Он читал много книг по философии, в том числе эссе о свободе воли Шарля Ренувье. Взгляды этого французского философа очень сильно повлияли на Джемса. Он решил, что его собственным первым актом свободной воли станет вера в ее существование. Он убедил себя, что вера в силу воли поможет ему излечиться от депрессии. И Джемсу это в какой — то степени удалось, потому что в 1872 году он принял предложение преподавать физиологию в Гарварде, заметив по этому поводу, что «ответственная работа облагораживает человека» (James. 1902. P. 167). Через год Джемс взял отпуск, чтобы побывать в Италии, но по возвращении вернулся к преподаванию.

Свой первый курс лекций по психологии, названный «Об отношениях между физиологией и психологией» (The Relations Between Physiology and Psychology), Джемс представил в 1875/76 учебном году. Таким образом, Гарвард стал первым в Соединенных Штатах университетом, где обучали современной экспериментальной психологии. Сам Джемс формально никогда психологии не учился: первой лекцией по психологии, которую он посетил, была его собственная. Университет выделил Джемсу 500 долларов для покупки необходимого ему лабораторного оборудования.

1878 год ознаменовался двумя важными для Джемса событиями: он женился на Элис Хоув Гиббенс и подписал договор с издателем Генри Холтом на публикацию книги, которая впоследствии стала одним из классических трудов по психологии. Писать книгу он начал в свой медовый месяц, а завершил только через 12 лет.

Работа затянулась не в последнюю очередь потому, что Джемс был страстным путешественником. Если он не ездил в Европу, значит, бродил по горам штата Нью — Йорк или Нью — Гэмпшира.

Его письма оставляли впечатление, что он стремился к одиночеству, что порой близкие отношения с другими людьми тяготили его и только путешествуя он отдыхал. Для друзей Джемса не было секретом, что после рождения каждого своего ребенка он срывался из дому. а потом, чувствуя себя виноватым, писал [жене] покаянные письма. Он часто уезжал — ах, если бы только в Ньюnopm — в Рождество, Новый Год, дни рождения… Джемс бежал от семьи, чтобы насладиться природой и одиночеством, и в такие моменты испытывал какое — то мистическое облегчение. (Myers. 1986. P. 36–37.)

Такую чувствительную натуру, как Джемс, особенно выбивало из колеи рождение детей. Он не мог работать, его раздражало внимание жены к новорожденному. Когда родился его второй сын, он на целый год уехал в Европу, где беспрестанно кочевал из города в город.

Из Венеции Джемс написал жене, что встретил и полюбил итальянку. «Ты привыкнешь к моим увлечениям», — писал он ей (Lewis. 1991. P. 344). Джемс искренне верил, что его тяга к другим женщинам — это своеобразная дань жене; правда, мы так и не узнаем, что же думала по этому поводу сама миссис Джемс. Спустя несколько месяцев он сказал ей, что единственная причина случившегося романа — тоска по дому, и попросил позволения снять квартиру неподалеку от дома жены, чтобы иметь возможность ежедневно навещать семью.

Джемс продолжал преподавать в Гарварде (когда бывал дома) и в 1885 году стал профессором философии, а через несколько лет и психологии. К тому времени он был знаком со многими европейскими психологами, в том числе и с Вундтом, который, по его словам, «производит отрадное впечатление; у него приятный голос и хорошая широкая улыбка». По прошествии нескольких лет Джемс однако замечал, что Вундт — «никакой не гений, а просто профессор, чья обязанность — все знать и по каждому вопросу иметь собственное мнение» (цит. по: Alien. 1967. P. 251.304).