Чтение онлайн

После победы при Эгоспотамах осенью 405 г. исход Пелопоннесской войны был уже предрешен. Афинской архэ больше не существовало. И перед Спартой возникла небывалая по своим масштабам задача - реорганизация прежней Афинской державы и выработка статуса новых союзных полисов. По всей видимости, Спарта могла выбрать три основных направления решения этой проблемы. Во-первых, предоставить всем городам бывшей Афинской империи автономию без каких-либо условий. Во-вторых, распространить на новых союзников те же права и обязанности, какие были у членов Пелопоннесской лиги. И третий путь - выработать принципиально новый подход к бывшим членам Афинской архэ и создать на месте Афинской державы свою, Спартанскую. Логика войны и победа в ней, конечно, толкнули Спарту на один из самых авантюрных ее экспериментов. Она попыталась, не имея на то никаких социально-экономических оснований и опираясь только на военную силу, взять в свои руки огромные пространства и создать подобие политического единства. Однако, как замечает Д. Лотце, и господствующий класс спартанского общества, и само это общество "находилось в противоречии с магистральным путем развития греческой истории. Менее всего Спарта была в состоянии заменить систему Афинского морского союза своей собственной" [021_60] . Тем не менее Спарта пошла на необычный для нее шаг: Лисандра, своего политического лидера, она наделила самыми широкими полномочиями и предоставила возможность осуществить лично им выработанную политическую программу.

После Эгоспотам Лисандру пришлось решать вопрос о статусе прежних союзников Афин. Он выбрал новый путь - создание класса "городов-клиентов", совершенно отличных от членов Пелопоннесской лиги и связанных со Спартою системой декархий и гармостов [021_61] . В качестве местной базы своей системы он использовал олигархическое движение. Учреждение олигархических режимов, какие бы крайние методы при этом ни использовались, вполне соответствовало общей направленности политики и традициям Спартанского государства.

По установившемуся мнению, декархии принято рассматривать как собственное творение Лисандра внутри господствующей системы Спарты [021_62] . "Спарта, - пишет Д. Лотце, - в завуалированной форме была вынуждена отказаться от своего старинного лозунга автономии. Лучшим цементом в сложившихся обстоятельствах оказались классовые интересы олигархических кругов в формально автономных полисах и их безусловно проспартанские настроения" [021_63] . Насколько умело Лисандр использовал "партийные" разногласия внутри малоазийских полисов, отлично видно по реакции бывших правителей этих городов на возвращение Лисандра.

После того, как эфоры в авральном порядке уничтожили декархии Лисандра [021_64] и малоазийские полисы погрузились в пучину хаоса и анархии, (Xen. Hell. III, 4, 7), отрешенные от власти правители все свои надежды на восстановление проспартанских режимов связывали исключительно с Лисандром. Они обратились к нему за помощью немедленно, как только Лисандр появился в Малой Азии вместе с царем Агесилаем (398 г.) (Xen. Hell. III, 4, 7).

Трудно ответить на вопрос, как конституционно оформлялись декархии и почему олигархические правительства в городах Лисандр ограничивал именно числом "десять". Возможно, как полагают Г. Парк и Д. Лотце, декархии были общим обозначением любых олигархий, учрежденных с помощью Лисандра, и вовсе не обязательно правящий комитет должен был состоять именно из десяти членов [021_65] . В любом случае, введение нового термина "декархия" свидетельствует о том, что установление этой формы правления не было делом рук местных олигархов, но - результатом деятельности самого Лисандра. Возможно, с помощью единообразных правительств, члены которых, принадлежа к одному социальному кругу и исповедуя одни идеи, могли лучше координировать свои действия и при необходимости оказывать друг другу помощь, Лисандр надеялся преодолеть обычный для греческих полисов партикуляризм. Не последними были, по-видимому, и соображения материального порядка. От богатых малоазийских городов, возглавляемых его креатурами, Лисандр вполне мог ожидать большой финансовой помощи. Декархи, обязанные своим возвышением исключительно Лисандру и не имеющие широкой социальной базы в своих государствах [021_66] , для спартанского военачальника были гарантами безусловной материальной поддержки их общин.

Именно декархии, по замыслам Лисандра, должны были обеспечить нормальное функционирование новой системы господства. Но декархии, очевидно, не были единственным вариантом, какой Спарта могла предложить членам своей державы. Наряду с декархиями Диодор упоминает также олигархии, скорее всего, традиционного типа: "Лисандр, спартиат, после того, как он по распоряжению эфоров устроил дела во всех городах, попавших под власть лакедемонян, учредив в одних - декадархии, а в других - олигархии (ejn ai|" me;n dekadarciva", ejn ai|" de; ojligarciva" katasthvsa"), стал знаменит в Спарте" (XIV, 13, 1). Исходя из этого весьма осторожного высказывания Диодора, Г. Парк, а вслед за ним и Д. Лотце приходят к выводу, что хотя декархии и были основной политической формой правления при Лисандре, единственной формой их все же признать нельзя. Лисандр вполне мог отказаться от учреждения именно комитета Десяти, если он имел возможность гарантировать своим друзьям власть каким-либо другим способом [021_67] . За то, что декархии не были абсолютно обязательными при Лисандре, говорит также пример Афин, где власть олигархов была оформлена иначе. Хотя, с другой стороны, следует заметить, что это не самый подходящий пример. Афины были, без всякого сомнения, экстраполисом, и политическая ситуация там была гораздо сложнее, чем в других городах.

К сожалению, государственно-правовые аспекты истории Спарты отражены в наших источниках далеко не достаточно. Поэтому столь много остается открытых вопросов, связанных с декархиями. Не вполне установлено, в каких именно городах господствовала эта система. С одной стороны, предание утверждает, что система декархий имела всеобъемлющий характер, а с другой стороны, в нашем распоряжении очень мало свидетельств о конкретных декархиях.

Так, Ксенофонт (Hell. III, 4, 2; 5, 13; VI, 3, 8) и Исократ (IV, 110; cp.: VIII, 96-105), очевидно, считали декархии типичной и достаточно распространенной формой правления. Всякие олигархии времен Лисандра в их представлении были именно декархиями. Ксенофонт, рассказывая о намерении Лисандра сопровождать Агесилая в Малую Азию, основной целью данного предприятия полагал именно восстановление декархий. "Кроме соображения о превосходстве греческой армии им руководило еще желание самому участвовать в этом походе, чтобы при помощи Агесилая снова восстановить учрежденные им в городах декархии, уничтоженные эфорами, которые ввели здесь прежнее управление" (Hell. III, 4, 2). Далее, рисуя хаотическое состояние государственных дел в Малой Азии после 403 г., Ксенофонт за эталон порядка и стабильности принимает или демократии времен Афинской архэ, или декархии времен Лисандра. "Государственный строй в городах представлял собой настоящий хаос - уже не было ни демократического строя, как было под афинской властью, ни декархий, как было под властью Лисандра" (Hell. III, 4, 7). Любопытно, что в этом пассаже Ксенофонт противопоставляет демократию не олигархиям вообще, а именно декархиям. Из этого видно, что, по крайней мере, для малоазийских полисов декархии были повсеместной формой правления, и их учреждение современники связывали не столько со Спартанским государством, сколько с Лисандром лично.

Что касается материковой Греции и островов, то в самой общей форме о наличии там декархий может свидетельствовать отрывок из передаваемой Ксенофонтом речи фиванских послов в Афинах перед началом Коринфской войны. Вот этот отрывок: "Они [спартанцы] явно обманули и тех, которых освободили из-под вашей власти; вместо свободы они наложили ярмо двойного рабства: над ними владычествуют и гармосты и те десятеро, которых Лисандр поставил во главе каждого государства" (Hell. III, 5, 13). Правда, как всякая речь, она достаточно условна. Так, например, фиванские послы говорят о декархиях и гармостах в настоящем времени, хотя к этому моменту декархии давно уже были упразднены. Точно такой же передержкой может быть утверждение, что декархии были учреждены в каждом городе Спартанской державы.

Плутарх в своих утверждениях относительно универсальности гармостов и декархий идет еще дальше Ксенофонта, заявляя, что Лисандр их насаждал среди собственных союзников, а не только среди завоеванных общин. Приведем полностью перевод этого очень важного отрывка: "Уничтожив демократию и другие законные формы правления, Лисандр в каждом городе оставлял по одному гармосту из лакедемонян и по десять человек правителей из членов тайных обществ, организованных им наспех по городам. В этом отношении он действовал одинаково и во вражеских, и в союзнических городах, подготовляя себе в известном смысле господство над Элладою" (Lys. 13, 5-6). Здесь Плутарх приоткрывает завесу над одним из главных принципов Лисандра - формированием корпуса декархов исключительно из членов тех самых гетерий, главою которых он стал еще в 407 г. Что касается тех союзных городов, в которых, по словам Плутарха, также существовали декархии, то здесь, конечно, имеются в виду не члены Пелопоннесской лиги, чьи права никак не были ущемлены, а скорее ряд островных и малоазийских греческих полисов, таких, как Хиос, которые после сицилийской катастрофы отложились от Афин и перешли на сторону Спарты. Не случайно Плутарх говорит не о союзных городах, а о городах, ставших союзными (Lys. 13, 6 - tai'" summavcoi" gegenhmevnai" povlesin).

Перейдем теперь ко второй группе источников, где речь идет о конкретных декархиях. С полной определенностью мы можем судить о них только на примере Самоса. По сообщению Ксенофонта, Лисандр, взяв Самос, уничтожил там проафинское демократическое правительство, вернул изгнанных в 412 г. олигархов (ср.: Thuc. VIII, 21) и, по-видимому, из их среды выбрал декархов (Ксенофонт их называет десятью архонтами), оставив им для окончательного наведения "порядка" спартанский гарнизон (Hell. II, 3, 7) [021_68] .

Что касается второго места, где как будто засвидетельствована декархия, то этот случай весьма спорен. Речь идет о Пирее - гавани Афин. По свидетельству Плутарха, декархия в Пирее была учреждена Лисандром одновременно с коллегией Тридцати в Афинах (Lys. 15, 6). Однако, судя по отдельным высказываниям Платона и Аристотеля (Plat. Epist. VII, 324 c-d; Arist. Ath. pol. 35, 1; 39, 6), коллегию Десяти в Пирее нельзя отнести к декархиям Лисандра самосского типа [021_69] . Это был чисто исполнительный комитет, непосредственно подчиненный правительству Тридцати. Последнее как раз и можно считать аналогом декархий Лисандра, хотя едва ли это самый подходящий пример: ситуация в Афинах была гораздо сложнее, чем где бы то ни было, и определялась борьбой двух группировок внутри единого олигархического движения. В любом случае пример Афин доказывает, что в державе Лисандра не существовало абсолютно единообразной системы и кроме собственно декархий могли быть также другие варианты олигархических правительств.

Со всей определенностью декархии засвидетельствованы кроме Самоса только в малоазийских греческих городах (Xen. Hell. III, 4, 2 и 7). Однако, согласно действующему тогда третьему спартано-персидскому договору, все греческие города Малой Азии находились в сфере влияния Персии, а не Спарты. Поэтому вряд ли Лисандр для поддержки своих декархов мог так же свободно размещать там гарнизоны и назначать гармостов, как он делал это в прочих городах. Мы не знаем ни одного гармоста, посланного при нем в Малую Азию, помимо Сфенелая - гармоста Византия и Калхедона (Xen. Hell. II, 2, 2) [021_70] .