Чтение онлайн

Особый интерес вызывает та разновидность медиумизма Иглинтона, подтверждённая множеством свидетельств, которая носит название психографии, то есть «самопроизвольное появление надписей на грифельных досках». [218] Принимая во внимание выдающиеся результаты, полученные им в этой области, нельзя не упомянуть, что в течение трёх лет он безрезультатно пытался получить хотя бы одну надпись. Считая этот вид связи с потусторонним миром наиболее подходящим для тех, кто впервые сталкивается со Спиритизмом, в частности потому, что все сеансы при этом проводятся при полном освещении, он с 1884 года сконцентрировал на нём все свои усилия. Отказываясь провести сеанс материализации перед кружком неискушённых спиритов, не принимавших участия в сеансах психографии, он мотивировал своё решение следующим образом: «Я считаю, что на медиуме лежит большая ответственность и что он обязан удовлетворять те просьбы, с которыми к нему обращаются. Тем не менее мой весьма разносторонний опыт доказал, что ни одного скептика (какими бы благими ни были его намерения) невозможно разубедить на сеансе материализации. Напротив, его скептицизм может только возрасти, что приведёт к поношениям в адрес медиума. В обществе, объединяющем спиритов, настроенных на восприятие подобных явлений, возникает совершенно особая атмосфера, для них я с удовольствием готов провести сеанс. Неофитов же следует подготовить, используя специальные методы. Если Ваш друг согласен прийти и пронаблюдать появление надписей на грифельных досках, я с готовностью уделю ему один час. В противном случае я отказываюсь проводить сеанс по причинам, указанным выше, и надеюсь, что оне понятны Вам, как и всякому другому здравомыслящему спириту.»

Иглинтон»пользовался обыкновенными школьными грифельными досками (участник сеанса мог, если хотел, принести доску с собой), доска протиралась, затем на неё помещался кусок грифеля, а доска прижималась к столешнице снизу. Медиум держал её одной рукой, причём его большой палец находился у всех на виду — на внешней поверхности столешницы. Затем раздавался скрип грифеля о доску, и после сигнала (трёх хлопков) доска извлекалась из–под стола с какой–либо надписью. Использовались также две доски одинакового размера, крепко связанные шпагатом, или же складные доски–ящички, снабжённые замком и ключом. Зачастую надписи появлялись на доске, положенной прямо на стол, когда грифель помещался между ней и столешницей.

На сеансе 29 октября 1884 года присутствовал мистер Гладстон, выразивший глубокую заинтересованность тем, что увидел. Отчёт о сеансе, появившийся в «Лайт», был перепечатан большинством ведущих британских газет, что значительно способствовало пропаганде спиритического движения. В нём сообщалось, что в конце сеанса мистер Гладстон сказал: «Мне всегда казалось, что учёные люди мыслят слишком односторонне. Выполняя благороднейшую миссию в своей области исследований, они зачастую не в состоянии уделить внимание явлениям, не укладывающимся в привычные для них рамки. В самом деле, они слишком часто склонны отрицать то, что не изучено ими должным образом, не предполагая, что в природе могут действовать силы, о которых им пока ничего не известно.» Вскоре после этого мистер Гладстон, не объявляя себя спиритом, подтвердил свою заинтересованность этим предметом, вступив в Общество психических исследований.

Иглинтон не избежал обычных нападок. В июне 1886 года миссис Сиджвик, супруга профессора Сиджвика из Кембриджа, одного из основателей Общества психических исследований, опубликовала в журнале Общества статью, озаглавленную «Мистер Иглинтон», [219] в которой поместила более сорока отчётов о сеансах психографии, присланных разными людьми: «Что касается меня, то в настоящее время я не сомневаюсь в том, что это не более чем изощрённые фокусы.» Миссис Сиджвик никогда не присутствовала на опытах Иглинтона объясняя это тем, что во время его сеансов невозможно обеспечить постоянное наблюдение. Со страниц журнала «Лайт» [220] Иглинтон обратился за поддержкой к тем, кто убедился в истинности медиумизма. В специальном приложении к этому изданию появилось множество свидетельств в его пользу, в том числе и от членов Общества психических исследований. В частности, доктор Джордж Гершель, опытный фокусник–любитель с четырнадцатилетним стажем, опубликовал одно из самых убедительных возражений в адрес миссис Сиджвик. Общество психических исследований напечатало подробнейшие отчёты о результатах, полученных мистером С.Дж.Дэвеем, который претендовал на то, что с помощью разных трюков сможет повторить и даже превзойти результаты, показанные мистером Иглинтоном. [221] Мистер Ч.К.Массей, адвокат, опытный и компетентный наблюдатель, член Общества, выразил мнение многих, прокомментировав статью миссис Сиджвик в своём письме к Иглинтону следующим образом:

«Я согласен с Вами, когда Вы говорите, что она «не приводит ни малейших доказательств» в пользу своего крайне резкого суждения, противоречащего многочисленным свидетельствам и основанного единственно на рассуждении, идущем вразрез со здравым смыслом и результатами многочисленных наблюдений.»

В целом резкие нападки миссис Сиджвик послужили на пользу медиуму, потому что вызвали появление массы более или менее компетентных свидетельств, подтверждавших реальность существования потусторонних явлений.

Иглинтона, как и всех прочих медиумов, вызывавших физические феномены, несколько раз «разоблачали». Однажды это случилось в Мюнхене, где он должен был дать серию из двенадцати сеансов. Десять из них прошли успешно, однако на одиннадцатом в комнате нашли механическую лягушку. Медиума обвинили в шарлатанстве ещё и потому, что на его руках обнаружили чёрную краску, которой были тайно покрашены музыкальные инструменты, и всё это, несмотря на то, что его постоянно держали за руки. Спустя три месяца один из участников признался, что принёс на заседание механическую игрушку. Никаких объяснений по поводу чёрной краски не последовало, однако тот факт, что медиума держали за руки, говорит сам за себя.

Очевиден тот факт, что физический медиумизм происходит с участием эктоплазмы, которая потом втягивается в тело медиума, что также может обьяснить наличие краски на его руках. Так, например, проведя опыт с кармином при участии мисс Голайер, доктор Кроуфорд обнаружил его следы на некоторых участках её кожи. Повидимому, как и в случае с механической лягушкой, налицо доказательства неправоты незадачливых «разоблачителей».

Более серьёзный вызов бросил Иглинтону архидьякон Коллей, заявивший, что в доме миссис Оуэн–Харрис, где Иглинтон давал сеанс, в чемодане медиума был обнаружен кусок муслина и борода. Их сразу же связали с клочком волос и обрезком накидки, срезанных с материализовавшейся формы, появившейся на сеансе. [222] В своей статье в журнале Общества психических исследований миссис Сиджвик приводит обвинения архидьякона Коллея. Иглинтон категорически отказался признать правоту этих обвинений и заметил, что не смог сразу ответить на них, поскольку в момент опубликования статьи он находился в Южной Африке, а события, о которых в ней говорится, произошли несколько лет назад.

Передовая статья «Лайт» [223] , обсуждая этот вопрос, сообщала, что случившееся было тщательно расследовано Советом Британской национальной ассоциации спиритов, отклонившей обвинения ввиду того, что Совет не смог получить ни одного свидетельства со стороны обвинителей:

«Публикуя свой материал, миссис Сиджвик утаила очень важные сведения. Во–первых, предполагаемое событие произошло за два года до того, как обвинитель сообщил о нём. До этого сообщения он не предпринимал никаких попыток предать дело гласности и сделал это лишь после того, как между ним и Советом начались серьёзные личные разногласия. Во–вторых, фрагменты обвинительного письма архидьякона, опущенные миссис Сиджвик, указывают на явную несостоятельность самого обвинения. Мы считаем, что только лишь на основании имеющихся свидетельств, без каких–либо дополнительных и веских доказательств, подобное обвинение не может считаться весомым.»

И всё же, следует признать, что когда такой искренний последователь Спиритизма, как архидьякон Коллей, выдвигает столь недвусмысленное обвинение, его нельзя попросту проигнорировать. Всегда существует возможность, что великий медиум, обнаруживший угасание своих способностей, как зачастую и бывает, не может удержаться от подлога, пытаясь как–то переждать тяжёлый момент в надежде на возвращение прежней силы. Хоум сообщал, что однажды его способности внезапно покинули его, но по прошествии года вернулись к нему во всей своей мощи. Если медиум зарабатывает на жизнь своим талантом, то подобное происшествие может стать для него серьёзным искушением. Чтобы ни произошло в том конкретном случае, многочисленные свидетельства, приведённые нами выше, доказывают, что истинность дара Иглинтона не может быть подвергнута сомнению. Среди многих свидетелей проявления его способностей можно назвать и Келлара — известного иллюзиониста, признавшего в числе других своих собратьев по профессии, что психические явления намного превосходят всё то, на что способен любой фокусник.

Преподобный У.Стэнтон Мозес внёс чрезвычайно весомый вклад в изучение религиозной стороны Спиритизма. Его вдохновенные труды содержат подтверждение уже известных истин, а также определяют границы неизведанного. Спириты разных стран признают его самым достойным современным выразителем их взглядов. Однако они не считают его мнение окончательным и непогрешимым, тем более что в своих собственных посмертных сообщениях, сделанных из загробного мира (факт получения которых имеет достаточно убедительные подтверждения), он извещал о некоторых изменениях во взглядах, которые произошли с ним в новых условиях. [224] Его религиозным воззрениям посвящена отдельная глава нашей книги, рассматривающая религиозную основу спиритического движения.

Стэнтон Мозес являлся не только вдохновенным религиозным Учителем, он был ещё и сильнейшим медиумом, то есть мог, следуя заветам апостолов, учить не только словом, но и делом. Именно последней — физической — стороне его деятельности мы и уделим внимание в этой главе. Стэнтон Мозес родился 5 ноября 1839 года в Линкольншире. Учился в Бедфордской средней классической школе, затем в оксфордском колледже Экзетер. Но разум его, однако, обратился к служению Господу. Пробыв несколько лет священником на острове Мэн и в других местах, он стал магистром университетского колледжа. Примечательно, что в период своих странствий Мозес посетил Афонский монастырь и пробыл там полгода — редкий случай для английского священника, служителя Протестантской церкви. Позже он получил подтверждение тому, что этот эпизод и послужил толчком для развития его психического дара.