Чтение онлайн

Далее следует список городов и народов, которые торговали с Тиром и от которых город получил свое богатство. Иезекииль упоминает торговлю серебром, железом, оловом, свинцом и лошадьми; черным деревом и слоновой костью, полотном, тирским пурпуром, кораллами, медом, специями, маслом и драгоценными камнями. «Они торговали с тобою драгоценными одеждами, шелковыми и узорчатыми материями, которые они привозили на твои рынки в дорогих ящиках, сделанных из кедра и хорошо упакованных. Фарсисские корабли были твоими караванами в твоей торговле, и ты сделался богатым и весьма славным среди морей. Гребцы твои завели тебя в большие воды…» Помимо выгодного географического положения на сирийском побережье, финикийцам помогали реализовывать свои амбиции великолепные леса Ливанских гор. Ливанские кедры известны по праву, но финикийцы также располагали более распространенными и практичными деревьями – сосны, ели, кипарисы.

«Дубы Васанские», упоминаемые пророком, использовались для изготовления скорее килей военных кораблей, чем весел. Военные корабли приходилось регулярно вытаскивать на берег, чтобы предохранить от гниения, червей и обрастания корпуса. Ведь высокая скорость была жизненно необходимым качеством военных кораблей. За торговыми судами следили не столь тщательно. Кили военных кораблей изготавливали из твердого дуба, а кили торговых судов – из сосны, что было дешевле. Но даже на них часто устанавливали фальшкиль из дуба, чтобы защитить более мягкую древесину сосны, когда судно вытаскивали на берег. В более поздние, греческие и римские, времена все торговые суда, которые следовали морским путем через Коринфский перешеек, всегда имели фальшкили. Хотя финикийцы обладали большими запасами кедра, это было слишком ценное дерево, чтобы использовать его в судостроении. Они определенно не использовали его для мачт (как утверждает Иезекииль), для чего он был непригоден. Мачты на финикийских военных кораблях и торговых судах делали, вероятнее всего, из ели или сосны, весла тоже.

Библ (современный Джебейль) был одним из самых ранних финикийских поселений. Традиционно считается, что это первый город, построенный, когда финикийцы прибыли на свою новую землю. Есть вероятность, что это действительно так. Даже в исторические времена в Библе процветал культ бога плодородия, которого греки называли Адонис. Божество плодородия всегда является ключевой фигурой в пантеоне земледельцев. Его культ в Библе предполагает, что город был основан в то время, когда торговля и мореплавание еще не стали главными источниками дохода финикийцев.

Еще четыре города неразрывно связаны с финикийцами. Это Арвад, Тир, Сидон и Триполи. Последнее название – греческое. Его финикийское название неизвестно. Эти четыре города расположены на побережье, и только один из них, Сидон, собственно на материке. Остальные – на островках, мысах и выступах берега, более или менее обособленных от берега. Арвад находится на островке, его первоначальные размеры были 800 футов в длину и чуть меньше в ширину. Марион И. Ньюбигин в своем труде «Средиземноморские земли» пишет: «На самом деле Арвад был, по сути, убежищем, увеличенным укрепленным сооружением, подобных которому много на границе между Англией и Шотландией. Жители Арвада имели на материке земли и поселения, земли, которые можно было обрабатывать, поселения, где можно было держать рынки сбыта, заниматься искусствами и ремеслами. Но если их покупатели неожиданно выказывали предпочтение к набегам, а не бартеру, они удалялись в островную крепость, где ждали лучших времен…»

Основываясь на рассказе об Арваде греческого географа Страбона, Марион И. Ньюбигин описывает уникальное водоснабжение острова: «На удалении от известняковых берегов Средиземного моря часто бывает, что вода, которая просачивается сквозь пористую породу, не может найти выход на поверхность и бурлит, как мощный подводный источник. Благодаря гидравлическому давлению смешивание с окружающей морской водой происходит не сразу. Такой источник имеет место между Арвадом и материком. Полушарие из свинца было положено над этим источником, чтобы удерживать пресную воду. И к полушарию присоединена кожаная труба. Давление воды обеспечивает ее подъем по трубе, которая поступает в цистерну, помещенную в лодку, стоящую на якоре над этим местом. Это устройство, сочетающее наблюдательность, изобретательность и сравнительно продвинутую техническую грамотность, помогает нам понять уровень финикийской цивилизации».

Тир – несколько больший остров, чем Арвад. Имея длину 1 миля, он отделен от материка мелководьем шириной полмили. Современный город расположен на мысе. Александр Великий построил дорогу на остров, когда разграбил Тир в 332 году до н. э. Вековые отложения и наносы существенно расширили ее, и сегодня древний остров соединен с материком. Как и в Арваде, система водоснабжения города основана на финикийской технологии. На Тире не нашлось источников. Воду подавали с материка по подземному водопроводу, проложенному под мелководным каналом, в центр острова. Здесь, как и в других важных финикийских городах, этот народ торговцев и мореплавателей постоянно подвергался опасности со стороны материковых соседей. Эти люди не были воинами. Безопасность им обеспечивали корабли и ум.

Город Сидон, известный как «Сидон великий, мать Арвада и Тира», располагался на материке. Его местоположение было обусловлено тем, что цепочка скал и небольшой островок выступали от берега в море, формируя защищенный рейд к северу и к югу. Триполи располагался на мысу, и здесь тоже цепь рифов и скал, тянущаяся в море, обеспечивала две отдельные якорные стоянки.

Дональд Харден в своей книге «Финикийцы, основатели Карфагена» пишет: «Отправляясь в путешествия, финикийцы всегда искали подобные места и основывали колонии в самых известных крепостях и гаванях Средиземноморья: Кадис в Испании, Валетта на Мальте, Бизерта в Тунисе, Кальяри в Сардинии и Палермо на Сицилии».

Сохраняя свои четыре главных города, финикийцы постепенно построили другие торговые поселения и небольшие города вдоль всего побережья теперешних Сирии, Ливана и Израиля. От Тарса на севере через Антиохию, Библ, Бейрут и Яффу до Газы на юге эти торговцы и мореплаватели укрепляли свое господство на море. Пожалуй, они не были нацией, в общепринятом смысле этого слова. У них не было настоящей «страны». Хотя они говорили и писали на одном и том же языке, их единственным общим интересом была торговля. Финикиец был гражданином Тира, Сидона или любого другого места задолго до того, как он осознал концепцию принадлежности к одной конкретной родине. Государства возникали и разрушались, культуры развивались или пребывали в упадке, но рынок для товаров и умелых рук финикийцев находился всегда.

Возможно, независимость от превратностей истории привела к неприязни, которую выказывают к финикийцам многие античные авторы. От Иезекииля в VI веке до н. э. до Плутарха в I веке н. э., по сути, ничего не изменилось. Авторы жаловались на одно: этих людей не заботит ничего, кроме материальной наживы. И на самом деле, даже после того, как их великое детище, Карфаген, был разрушен римлянами, нет никаких оснований сомневаться в том, что торговец финикийского происхождения продолжал заниматься своим делом. Финикийцы уцелели, и многие их потомки до сих пор живут на берегах внутреннего моря.

Финикиец мог быть купцом, ремесленником или даже фермером, но вместе с тем он был нетипичным, если вырос далеко от моря. Где бы он ни родился, на одном из островков или мысов или на полоске берега, окаймленной скалами, его характер с ранних лет определялся именно этой стихией, по которой он плавал или которой доверял свои товары. Поэтому представляется закономерным, что финикийцы были среди пионеров навигации. Критяне и жители Микен во многих случаях предшествовали финикийцам. Не исключено, что именно влияние микенских моряков и торговцев, вытесненных из Эгейского мира греками, стимулировало финикийскую экспансию на запад.

Геродот, писавший в V веке до н. э., описывал финикийские торговые методы, используемые при общении с примитивным народом. Вероятно, обитателями современного Марокко: они торговали с народом, живущим в части Ливии за Геркулесовыми столбами. Причалив к берегу вблизи поселения, они выгружали свои товары, раскладывали их на берегу, возвращались на корабль и подавали дымовой сигнал. Ливийцы подходили к разложенным товарам, осматривали их, и выкладывали на землю столько золота, сколько они считали уместным заплатить за предлагаемые товары, после чего отходили от места торга на некоторое расстояние. Карфагеняне сходили на берег и оценивали предложение ливийцев. Если, по их мнению, золота было достаточно, они его забирали и отплывали от берега, если нет – возвращались на судно и ждали. Тогда ливийцы добавляли золото до тех пор, пока продавцы не соглашались его принять. Геродот подчеркивает, что ни одна из сторон не плутовала. Карфагеняне не трогали золото до тех пор, пока его количество не достигало достаточной величины, а ливийцы не прикасались к товарам, пока финикийцы не забирали золото.