Чтение онлайн

Набег гуннов

Вот как описывает гуннов современник: «Их дикость превосходит все мыслимое; с помощью железа они испещряют щеки новорожденных глубокими шрамами, чтобы в зародыше уничтожить волосяную растительность, поэтому и старея они остаются безбородыми и уродливыми, как евнухи. Их скорее можно принять за двуногих животных… Они питаются лишь корнями диких растений и сырым мясом первых попавшихся животных… У них нет домов, равно как и гробниц… Они кажутся пригвожденными к своим лошадям, ибо и едят, и пьют, не сходя с них на землю, даже спят, склонившись к шеям своих скакунов».

Если кони гуннов были быстры, то слухи об их кровожадности и неумолимой жесткости опережали бег коней. Одно имя «гунны» наполняло сердца людей ужасом.

Как ни были свирепы и бесстрашны германцы, но и они испытывали трепет перед свирепостью новых диких бесчисленных полчищ. Не выдержав постоянного страха, подталкивая, подгоняя друг друга, племена и народы кинулись в бегство! Теперь уже никакой Римский вал не мог сдержать их бешеного напора.

Как по призывному сигналу трубы, вся Европа пришла в движение – это был нескончаемый поток беженцев, хлынувший с востока на запад. Но вот что надо заметить: при этом сами беженцы становились завоевателями по отношению к другим народам, на землях которых искали спасения, и те, в свою очередь, тоже снимались с привычных мест…

«Смерть осенила мир. Все оказалось под властью варваров. Те, кто сумели устоять перед силой, пали от голода. Многие стали кормом для собак; другие живьем сгорели в своих домах… повсюду смерть, страдания, пожарища, руины и скорбь. Лишь дым остался от Галлии…» – такими свидетельствами полна литература начала Средневековья.

Длинный меч великого варварского нашествия накрыл Запад своей смертоносной тенью.

Тенью Темных веков…

Древней родиной готов считается Скандинавия. Но к началу III века часть их проникла в Северное Причерноморье, то есть в южную часть России. По преданию, когда готы переправлялись через реку, возведенный ими мост рухнул, и река разделила племя на две части. Те, кто успели переправиться на восточный берег, стали называться остготами, то есть восточными готами, ну, а те, кто остался на западном берегу, получили имя вестготов, то есть западных готов. Готы были мощным племенем как на западе, так и на востоке, они притягивали к себе другие народы: бургундов, эрулов, аланов, славян, таким образом, объединяя варваров под одним именем.

Однако, хоть готы и считались отважными и даже свирепыми воинами, почувствовав грозное дыхание гуннов, они осознали, что не выдержат их натиска. К тому же против готов начали выступать племена недавних союзников. Первыми восстали славяне. Старый царь готов – Эрманарих, предвидя, что не сможет спасти свой народ от гуннов, покончил с собой. Другие предводители предприняли жестокую попытку удержать славян. Они захватили их вождя Божа и для устрашения остальных распяли его вместе с сыновьями и семьюдесятью старейшинами. Разумеется, после этого славяне окончательно приняли сторону гуннов и, соединившись с ними, наголову разбили остготов.

Остготы кинулись за Дунай – искать спасения у Рима.

Рим, все еще уверенный в своей силе, принял их. Император Валент II (364–378 гг.) даже помог остготам переправиться через Дунай и велел обеспечить беженцев всем необходимым. Империя всегда нуждалась в солдатах, а готы были известны как храбрые воины.

Но обещание Валента обеспечить остготов землей и самым необходимым осталось лишь обещанием. Отчасти это произошло из-за нехватки средств и продовольствия в самой Италии, но главным образом из-за обычного воровства чиновников.

Среди готов начался страшный голод. Пользуясь их безвыходным положением, чиновники и ростовщики за бесценок скупали у них детей, жен и перепродавали работорговцам, а иных просто силой обращали в рабов. По сути, римляне вынудили готов к войне.

Глухое возмущение готов переросло в открытое восстание, охватившее всю Фракию. Ненависть к римлянам способствовала новому соединению вестготов и остготов, к тому же их поддержали рабы и другие варвары. Столкновение между римлянами и готами, а также сплотившимися вокруг готов остальными «не римлянами», стало неотвратимым.

В то время империей правили два цезаря – Валент и Грациан (367–383 гг.). Они должны были совместно выступить против готов. Грациан, удачно громивший тогда германцев за пределами римских рубежей, заранее прислал Валенту вежливое письмо с просьбой ни в коем случае не начинать сражение с готами до его прибытия. Но победило «злосчастное упрямство Валента», жаждавшего военных лавров.

В августе 378 года, собрав шестидесятитысячное войско, Валент подступил к фракийскому городу Андрианополю (на территории современной Турции), где находился лагерь восставших готов, и прямо с похода, будучи уверенный в победе, приказал войскам вступить в бой.

Но не тут-то было!

«Как гром с крутых вершин, грянула на римлян готская конница и понеслась в стремительной атаке, сметая все на своем пути… На римлян обрушился поток стрел, образующих стену, через которую не могла пробиться римская пехота. А когда варвары хлынули всей массой, римское войско было раздавлено и опрокинуто. Готы так стиснули римлян, что они были не в состоянии пустить в дело свои короткие мечи… Готы приканчивали поверженных своими длинными копьями, сокрушая всякое сопротивление и не давая пощады сдававшимся… Повсюду громоздились горы трупов, и ноги живых топтали мертвых», – так описывает ту битву римский военачальник и историк античности Аммиан Марцеллин.

Пешим римлянам казалось, что в кровавом мареве на них надвигаются кентаврообразные чудища. Наконец, под напором варваров боевая линия римлян распалась, и римляне побежали.

Император Валент потерял управление войсками. Он обезумел от ужаса и бежал, но, говорят, был убит случайной стрелой. Однако тело его так и не нашли среди мертвых.

«Были слухи, что раненого Валента приближенные отнесли в какой-то дом, но готы окружили этот дом и подожгли его, и все, находившиеся в доме, погибли», – сообщает Марцеллин. Впрочем, разве важна судьба императора, если в этой битве была предрешена судьба всей империи!

Опрокинутое и раздавленное римское войско

Лишь с наступлением ночи завершилась трагическая для римлян битва. Говорят, в ту ночь на небе не было ни луны, ни звездного проблеска. Будто сама природа накрыла поле битвы покрывалом мрака и скорби.

Что ж, может быть, эта черная ночь в самом деле стала символом прощания с эпохой.

После Адрианополя ничто уже не могло остановить варваров. Падение Рима было делом времени, и никто не мог его спасти. Нет, был один человек – некто Флавий Стилихон, сам варвар, родом из германского племени вандалов, благодаря незаурядному уму и полководческому дару возвысившийся при императоре Феодосии Великом. После смерти Феодосия он стал опекуном малолетнего наследника Гонория (395–423 гг.) и практически правителем Западной Империи. Тогда уже великая Империя раскололась на западную ее часть – во главе с Римом, и на восточную – во главе с Константинополем.