Чтение онлайн

Берман-Юрин Конон Борисович с 1921 по 1923 годы являлся членом Компартии Латвии. В 1923 - 1933 годах член Компартии Германии, работник партийных органов. В СССР прибыл в марте 1933 года с согласия ЦК КПГ. С 1933 года и до ареста в июне 1936 года являлся редактором-консультантом иностранного отдела газеты “За индустриализацию”.

Лурье Моисей Ильич, член Компартии 1ермании с 1922 года. За участие в троцкистской оппозиции из партии исключен, но был восстановлен и работал в Агитпропе ЦК КПГ. В марте 1932 года с ведома ЦК КПГ приехал в СССР и работал вначале редактором в издательстве иностранных рабочих, а затем с 1933 года профессором Московского университета.

Лурье Натан Лазаревич, член Компартии Германии, примыкал к троцкистской оппозиции. Прибыл в СССР в 1932 году с согласия ЦК КПГ. До ареста в июне 1936 года работал главным врачом на Центральном здравпункте Челябинского тракторного завода.

Следствие по делу велось с 5 января по 10 августа 1936 года.

С 10 по 14 августа 1936 года всем обвиняемым было объявлено об окончании следствия. Однако со следственными материалами обвиняемые ознакомлены не были.

Дело рассматривалось в открытом судебном заседании военной коллегии Верховного Суда СССР с участием государственного обвинителя Прокурора СССР Вышинского.

По приговору военной коллегии Зиновьев, Каменев, Евдокимов, Бакаев, Мрачковский, Тер-Ваганян, Смирнов были признаны виновными в том, что:

а) в соответствии с директивой Троцкого организовали объединенный троцкистско-зиновьевский террористический центр для совершения убийства руководителей БКП(б) и Советского правительства;

б) подготовили и осуществили 1 декабря 1934 года через ленинградскую подпольную террористическую группу злодейское убийство Кирова;

в) создали ряд террористических групп, готовивших убийство Сталина, Ворошилова, Жданова, Кагановича, Орджоникидзе, Косиора и Постышева.

Дрейцер, Рейнгольд, Давид (он же Круглянский), Ольберг, Берман-Юрин, М. И. Лурье и Н. Л. Лурье были признаны виновными в том, что, будучи якобы членами подпольной троцкистско-зиновьевской террористической организации, являлись активными участниками подготовки убийства руководителей партии и правительства.

Все 16 подсудимых были приговорены к высшей мере наказания - расстрелу.

Приговор приведен в исполнение 25 августа 1936 года.

Факты свидетельствуют, что после убийства Кирова и прошедших в декабре 1934 года и январе 1935 году судебных процессов над зиновьевцами по так называемому ленинградскому и московскому “центрам” при личном участии Сталина было подготовлено закрытое письмо ЦК ВКГТ(б) “Уроки событий, связанных с злодейским убийством тов. Кирова”, обращенное ко всем организациям партии. В письме без всяких оснований обвиняются все бывшие зиновьевцы в том, что они “стали на путь двурушничества, как главного метода своих отношений с партией, стали на тот же путь, на который обычно становятся белогвардейские вредители, разведчики и провокаторы”.

В связи с этим в письме давалась прямая директива об арестах зиновьевцев: “…в отношении двурушника нельзя ограничиваться исключением из партии - его надо еще арестовать и изолировать, чтобы помешать ему подрывать мощь государства пролетарской диктатуры”.

Это письмо 17 января 1935 года Сталин разослал членам Политбюро с просьбой в тот же день обсудить и принять решение. 18 января оно было разослано всем организациям партии.

Вскоре по отношению к бывшим зиновьевцам начались массовые репрессии, по инициативе Сталина опросным порядком было принято решение Политбюро ЦК ВКП(б) от 26 января 1935 года следующего содержания: “О зиновьевцах.

а) Выслать из Ленинграда 663 зиновьевца на 3 - 4 года.

б) Группу бывших оппозиционеров, членов партии в количестве 325 человек откомандировать из Ленинграда на работу в другие районы”.

В январе-феврале 1935 года органами НКВД в Ленинграде было арестовано 843 бывших зиновьевца.

В период проведения следствия над этими арестованными Сталин и Ежов искусственно создали версию о тесной связи зиновьевцев с троцкистами, об их совместном переходе к террору против руководителей партии и Советского правительства и об объединении на этой основе всей их контрреволюционной деятельности.

Указанная версия изложена в рукописи книги Ежова “От фракционности к открытой контрреволюции”, написанной в 1935 году. 17 мая 1935 года автор направил Сталину письмо, в котором писал: “Очень прошу просмотреть посылаемую работу. Это первая глава из книги о “зиновь-евщине”, о которой я с Вами говорил. Прошу указаний”.

Ответственность за убийство Кирова в книге возлагалась на зиновьевцев, и одновременно утверждалось об их организационной связи с троцкистами. Ежов писал: “За все это время между зиновьевцами и троцкистами существовала теснейшая связь. Троцкисты и зиновьевцы регулярно информируют друг друга о своей деятельности. Нет никакого сомнения, что троцкисты были осведомлены и о террористической стороне деятельности зиновьевской организации.

Больше того, показаниями отдельных зиновьевцев на следствии об убийстве т. Кирова и при последующих арестах зиновьевцев и троцкистов устанавливается, что последние тоже стали на путь террористических групп”.

ЛИЧНЫЙ АРХИВ ТРОЦКОГО

После выработки версии перехода троцкистов и зиновьевцев к террору, в середине 1935 года Ежов дал задание активизировать преследование троцкистов, разыскать и ликвидировать якобы существующий, но пока нераскрытый центр троцкистов.

Органы НКВД усиленно стали проводить разработку бывших троцкистов, как находящихся на свободе, так и отбывающих заключение или ссылку.

5 января 1936 года в г. Горьком при полном отсутствии данных, свидетельствовавших о преступной деятельности, был арестован прибывший из Германии на постоянное жительство в СССР В. П. Ольберг. Через месяц после ареста были получены его показания о том, что он прибыл в СССР из-за границы якобы со специальным заданием Троцкого для ведения контрреволюционного акта против Сталина. В качестве завербованных им террористов Ольберг, под давлением следователей, назвал большое количество своих сослуживцев - преподавателей и студентов Горьковского педагогического института. Все они были арестованы.

Одновременно в Москве, Ленинграде, Киеве, Минске и других городах также были произведены аресты троцкистов по обвинению в контрреволюционной и террористической деятельности.

Всего было арестовано более 100 человек

9 февраля 1936 года заместитель наркома внутренних дел Г. Е. Прокофьев направил местным органам НКВД следующую директиву:

“Имеющиеся в нашем распоряжении… данные показывают возросшую активность троцкистско-зиновьевского контрреволюционного подполья и наличие подпольных террористических формирований среди них. Ряд троцкистских и зиновьевских групп вьщвигают идею создания единой контрреволюционной партии и создания единого организационного центра власти в СССР-Задачей наших органов, - говорилось далее в директиве, - является ликвидация без остатка всего троцкистско-зиновьевского подполья. Немедленно приступите к ликвидации всех… дел по троцкистам и зиновьевцам, не ограничиваясь изъятием актива, направив следствие на вскрытие подпольных контрреволюционных формирований, всех организационных связей троцкистов и зиновьевцев и вскрытие террористических групп”.

После этого репрессии в отношении бывших троцкистов усилились. Количество арестованных к апрелю 1936 года достигло 508 человек

Уже 23 февраля 1936 года Прокофьев докладывал Сталину о том, что в Москве арестована группа бывших троцкистов: А. И. Шемелев, политредактор Главлита, И. И. Трусов, беспартийный, литературный сотрудник Комакаде-мии, и другие.

При обыске у Трусова был обнаружен и изъят личный архив Троцкого периода 1927 года. На сообщении об архиве Сталин наложил следующую резолюцию: “Молотову, Ежову. Предлагаю весь архив и другие документы Троцкого передать т. Ежову для разбора и доклада ПБ, а допрос арестованных вести НКВД совместно с т. Ежовым”. (27 февраля 1936 года это предложение Сталина было оформлено постановлением Политбюро ЦК ВКП(б), принятым опросом).