Чтение онлайн

Студентов быстренько похватали, дали срок и рассовали по лагерям.

После XX съезда и хрущевской оттепели оживилась общественная жизнь страны, начали выходить книги, фильмы, за которые раньше авторам не поздоровилось бы. Но на эту дозволенность существовала своя планка, выше которой прыгать не рекомендовалось. Поэтому наряду с легальными журналами стали выходить и самиздатские - тоненькие, отпечатанные на машинке, со слепыми копиями, экземпляров в 10 - 15.

Таким был, например, журнал “Синтаксис”, выпускаемый в 1959 году А. Гинзбургом.

В июле 1958 года в Москве открыли памятник поэту Владимиру Маяковскому. Все это происходило при огромном стечении народа, очень торжественно. Выступали артисты, поэты читали стихи. После того, как начальство разъехалось, стала выступать молодежь, читать свои стихи.

Постепенно такие встречи вошли в обыкновение: по субботним и воскресным вечерам собиралось несколько сотен человек, преимущественно молодежь. За стихами, конечно, пошли споры, обмен мнениями, и не только о литературе.

КГБ эти сборища не понравились. Начались аресты, самых частых участников вечеров задерживали, сообщали в институты. Вообще студенты у органов сыска никогда не вызывали симпатии. Лишь недавно прошел в Ленинграде суд над студентом Револьтом Пименовым, распространявшим листовки против безальтернативных выборов в Верховный Совет.

Наконец, было арестовано несколько человек, и осенью 1961 года, перед XXII съездом партии, вечера эти окончательно запретили. Владимира Осипова, Эдуарда Кузнецова и Илью Бакштейна осудили по семидесятой статье за антисоветскую агитацию и пропаганду. Им дали по семь лет лагерей. Арестовали и А. Гинзбурга.

В поле зрения КГБ попал начальник кафедры академии генштаба генерал Петр Григоренко, который на партконференции Ленинского района Москвы стал говорить о косности партии, опасности прихода нового культа личности. Далее Григоренко не раз выступал с критикой партии, ее руководства, был активным сторонником правозащитного движения. Его исключили из партии, уволили с работы. Позже он уехал в США.

В 1962 году арестовали и поместили в психбольницу писателя Валерия Тарсиса, опубликовавшего в Англии “Сказание о синей мухе” - пародию на советскую действительность.

На Западе появился ряд романов, явно написанных кем-то в России. Выходили они под псевдонимами Абрам Терц и Николай Аржак. КГБ без труда вычислил авторов, и они - писатели Андрей Синявский и Юлий Даниэль - были арестованы.

Для устрашения интеллигенции решено было провести показательный судебный процесс. И вот 5 декабря 1965 года на Пушкинской площади в Москве прошла первая за советское время правозащитная демонстрация. Правда, чекистов там было едва ли не больше, чем демонстрантов, хотя последних набралось около двухсот. Инициатором всего этого был Александр Есенин-Вольпин, успевший уже к тому времени дважды побывать в психбольнице. Он держал в руках плакат: “Уважайте Советскую конституцию!” Задержали тогда человек тридцать студентов. Всех исключили из вузов.

С делом Синявского и Даниэля был связан и процесс четырех в 1962 году: А. Гинзбург и Ю. Галансков обвинялись в создании и передаче на Запад “Белой книги о процессе Синявского и Даниэля”, а В. Дашкова и А. Добровольский в пособничестве им. Когда их судили, на улице собралась толпа из трехсот человек во главе с Буковским и В. Хаустовым.

Неожиданной для КГБ явилась демонстрация 25 августа 1968 года на Красной площади против ввода войск в Чехословакию. Демонстрантов было немного, всего семеро, развернувших плакаты “Позор оккупантам!” , “За вашу и нашу свободу!” Сразу же к Ларисе Богораз, Наталье Горбаневской, Павлу Литвинову, Виктору Файнбергу, Вадиму Делоне и Владимиру Дремлюге бросились сотрудники КГБ в штатском и затолкали их в машины. Двое попали в лагерь, трое в ссылку, один - в психбольницу. Н. Горбаневскую отпустили из-за грудного ребенка.

Анатолий Марченко, ставший впоследствии известным правозащитником, послал в “Правду” и пражскую “Руде право” открытое письмо по поводу событий в Чехословакии. Спустя три дня его арестовали и по обвинению в нарушении паспортного режима дали год лагерей.

В апреле 1968 года стал выходить первый в Советском Союзе самоиздатский периодический журнал “Хроника текущих событий” - о нарушениях прав человека, жизни политических заключенных в лагерях, преследованиях религиозных общин. Первым редактором стала Н. Горбаневская, после ее ареста - А. Якобсон.

Несколько человек - С. Ковалев, П. Якир, Л. Плющ и другие - организовали в 1969 году Инициативную группу защиты прав человека в СССР. Она просуществовала до 1972 года, рассылая в ООН и прочие организации списки 63 правозащитников, сидящих в лагерях и психбольницах.

Лидеров группы П. Якира и В. Красина арестовали.

Приведем выдержки из “Хроники текущих событий” за декабрь 1972 года.

“КГБ при Совете министров СССР продолжает заниматься так называемым делом № 24, которое впервые дало о себе знать в середине января 1972 г. серией обысков и арестов в Москве, Киеве, Вильнюсе и других городах. К настоящему времени стало ясно, что основным содержанием дела № 24 является расследование ряда обстоятельств, связанных с изданием и распространением “Хроники текущих событий”.

“Хроника” сообщает об известных ей эпизодах, имевших место в ноябре-декабре 1972 г. и связанных с существованием дела № 24.

4 ноября дочери Петра Якира Ирине Якир разрешили свидание с отцом в Лефортовской тюрьме. Свидание проходило в присутствии следователей Кислых и Володина.

По словам П. Якира, он изменил свое отношение к демократическому движению и к своей деятельности. Стало очевидно активное сотрудничество ПЯкира со следствием. По заявлению Якира, предъявленные ему следствием материалы убедили его в тенденциозном характере и объективно вредном направлении “Хроники текущих событий”, в наличии в ней фактических неточностей и даже прямых искажений. Он заявил также, что каждый следующий выпуск “Хроники” будет удлинять ему и Красину срок заключения; с выходом “Хроники” последуют также новые аресты. Следователи подтвердили последнее заявление, указав, что арестованы будут не обязательно прямые участники выпусков.

Как известно, свидания с подследственными, обвиняемыми по политическим статьям, разрешают крайне редко.

13 ноября КГБ произвел обыск в квартире Якира. Изъят, в частности, выпуск 27 “Хроники текущих событий”. После обыска допрошены жена Якира Валентина Савенкова и его зять Юлий Ким.

В середине декабря следователь по делу Виктора Красина П.И. Александровский ездил в Енисейск (Красноярский край), куда сослана жена Красина Надежда Емелькина. Александровский несколько раз допрашивал Емелькину, но, насколько известно, она не дала никаких показаний. Состоялся телефонный разговор Емелькиной с Красиным, который содержится в Лефортовской тюрьме. По просьбе мужа, Емелькина указала тайники в тайге, в которых находились интересующие следствие материалы.

29 декабря по делу № 24 была вызвана на допрос в КГБ Адель Найденович. Ей были заданы общие вопросы о Яки-ре и Красине. Было заявлено, что процесс до делу Якира коснется и “Хроники текущих событий”. Следователь КГБ майор Истомин, который вел допрос, обвинил “Хронику” в искажении фактов, указывая на неточности в отдельных ее сообщениях.

На следующий день после краткого допроса о связях мужа Найденович, редактора журнала “Вече” Владимира Осипова, с Якиром, ей устроили с последним очную ставку. Кроме Истомина, на очной ставке присутствовал следователь Якира майор Кислых. Якир подтвердил свои показания о том, что Найденович приносила ему ряд текстов для передачи за границу. Найденович эти показания отрицала.

Найденович оставила запись своих впечатлений от допроса и очной ставки под названием “Последние вести о Петре Якире”.

В середине декабря Д.Марков из Обнинска также имел очную ставку с Якиром. Якир показал, что Марков перепечатывал и распространял “Хронику”. На предыдущих допросах Марков отрицал это, но на очной ставке он подтвердил показания Якира.

В 70-х годах арестованные диссиденты исчислялись сотнями. Увеличился самиздат. Министерством здравоохранения СССР была согласована с МВД инструкция, по которой психиатрические лечебницы могли госпитализировать лиц, “представляющих общественную опасность” без согласия родственников. Таким образом КГБ направил в психушки П. Григоренко, В. Борисова, В. Файнберга и других.